По лезвию дождя

Рафаэль кубарем слетел с рекламного щита и успел схватить за руку перевалившуюся через парапет черепаху. - Не смей!!! Под пальцами заскользила мокрая от дождя кожа, и Раф, что есть силы, вцепился в чужое запястье, второй рукой ухватившись за бордюр. Он повис на высоте 15 этажей, чувствуя дрожь во всем теле, и на миг зажмурил глаза. «Отлично, Раф! Что дальше? – ехидно спросил внутренний голос, который словно сидел наверху и с интересом смотрел на происходящее. – Ну, поймал. Большой молодец! Дальше-то что? Вдвоем в обнимку вниз полетите? Ты чем думал, когда прыгал сюда? Ага, задницей! Вытаскивать-то вас некому». Рафаэль шумно выдохнул и зарычал, злясь на боль в натянутых до предела связках и трещавших суставах. Подтянуться с таким весом было просто нереально, пальцы отчаянно скользили по влажной поверхности края крыши, а ногти ломались от того, что он впился ими в бетон. Ниндзя в красной бандане качнулся на руке, запретив себе думать о том, что будет завтра с его плечами, набрал инерцию, оттолкнулся ногами от стены и кувырком вылетел обратно, мертвой хваткой удерживая запястье брата и выдернув его за собой. Они пролетели по широкой дуге и шмякнулись на мокрую крышу, прокатились по ней пару метров и только после этого затормозили. - Лео, ты охуел!!! – дрожащим голосом спросил Рафаэль. Его трясло, как в лихорадке, когда он поднял голову и уперся глазами в лицо Леонардо. - Отпусти! – как много лет назад прохрипел тот, пытаясь выдернуть свою руку. Лео лежал совершенно неподвижно, даже не пытаясь отползти в сторону или приподняться, и смотрел на брата злыми холодными глазами. Раф выпустил его запястье и сел, глядя сверху вниз. Его колотила крупная дрожь, от понимания, как близко он был к тому, чтобы не успеть. Одной доли секунды было бы достаточно для того, чтобы его рука поймала пустоту, и он невольно вспомнил, как сам свалился с крыши, вспомнил глаза Лео, который не успел его поймать. Раф передернул плечами. «Так вот, что ты тогда чувствовал, старший, когда я полетел вниз и ты опоздал. Я знать не хочу, что бы испытал, успей ты рухнуть сейчас и размазаться кровавым пятном по асфальту. Лео, блядь, как же это тяжело-то и страшно! На хер мне такого счастья не надо!» Крутя в голове эти мысли, Раф смотрел в лицо своего брата и понимал одну очень важную для него сейчас вещь. Они ошиблись. И Донни, и Майки, и он сам. И даже Учитель Сплинтер. Все ошиблись! О Лео можно было сказать все, что угодно: что он идиот, упертый баран, мудак и последняя скотина, но только не калека, нуждающийся в опеке. Глаза ясные, как и всегда, в них ни обиды, ни упрека, или гнева, - холодная решимость, любовь, вера и злость на то, что ему помешали. Все то, что Раф так ненавидел в нем и чем восхищался, но в них нет отчаянной мольбы сломленного существа, нет жалости к себе или возвышенного самопожертвования. Просто спокойное принятое решение, взвешенное и обдуманное, как и всегда. Он выполз сюда неизвестно каким образом не ради того, чтобы его остановили, заметили и пожалели. Он приполз сюда умирать и очень злился сейчас на брата за то, что тот приволокся следом и помешал. - Что это был за на хер такой? – Рафаэль не выдержав, ударил кулаком в крышу, борясь с желанием хорошенько приложить брата головой об бетон. – Если ты решил проверить крепость моих нервов, то они не железные! - Я делаю то, что считаю нужным, - спокойно ответил Леонардо, не отводя глаз. – И я не просил тебя приходить сюда. Я вообще никого не звал! - Это я заметил, не тупой! – хмыкнул Рафаэль. - Ты вообще забыл предупредить, что поперся гулять! А теперь давай серьезно, - зачем ты это сделал? Бывший лидер черепашек с трудом сел, прислонившись карапаксом к выщербленной стене, и откинул голову. - Раф, я же не дурак, - тихо сказал он, после минутного молчания, подставив лицо под дождь. – Я не хочу быть обузой и камнем у вас на шее, этаким чемоданом без ручки, который очень жалко выбросить, крайне неудобно и хлопотно переть с собой, но избавиться не позволяет чувство вины, ответственность и жалость. - Да где ты эту херь взял?! – Рафаэль еще раз ударил кулаком в крышу. – Сам додумался или поспешных выводов наделал из нашего разговора?! Мы вообще, если хочешь знать, ничего такого не думали, хотели о тебе позаботиться, а ты!.. Лео усмехнулся, скосив на него глаза. - Не заводись, - попросил он. – Я уже неделю об этом думаю, с тех пор как глаза в лаборатории первый раз открыл. Раф, я вам безумно благодарен за все, за вашу заботу, за потраченные на меня силы и бессонные ночи, но так же не может продолжаться до бесконечности. Вы заслуживаете свободы, а не участи сменных нянек. Рафаэль усмехнулся уголком губ и тоже уставился в дождливое небо. Холодная вода, летевшая с высоты, ласково остужала пылающий лоб, заползала в панцирь и приятно холодила мышцы. Адреналин потихоньку отпускал, а с этим приходили усталость и страх осознания того, что чуть не случилось. Лео хотел умереть! Больше того, почти справился с этой задачей, пока они с братьями мотали сопли на кулаки и думали, как же с ним таким беспомощным-то быть?! Чем же его, бедного, занять теперь?! Он и без них отлично занялся! - А о нас ты подумал, когда решил такое? – зарычал Раф, сатанея от этой мысли. Да как им в голову хоть на минуту могло прийти, что Лео – немощный калека, которого можно оставлять без присмотра?!! – Ты вообще о братьях задумался? О Майки или о Донни? Что с отцом будет? Ты ни о ком не подумал, когда сюда выполз?! Леонардо тихо и музыкально рассмеялся, так мягко, легко и чисто, что у Рафаэля сердце защемило, и враз улетучилась вся злость. Как они будут вот без этого звука жить-то дальше? - Раф! – сквозь смех сказал бывший лидер черепашек. – Я смотрю, моя катана на тебя плохо влияет! Еще немного, и ты начнешь читать всем морали о воинском духе и дисциплине, подниматься в шесть утра и чинно вышагивать в зал для тренировок! - Не смешно! – взорвался едва успокоившийся Рафаэль. – Я не хотел этого! Не хочу сейчас и никогда не захочу! Мне на хер не надо это твое место лидера! Лезь на него обратно и сиди там! Читай свои нотации до посинения, но не смей сваливать на тот свет! - Это еще почему?! – Лео неожиданно зло прищурился, оттолкнулся спиной от стены и перекатился по крыше. Ходить он не мог, но отлично использовал естественную кривизну своего панциря и толчок коленом для перемещения. – А если я не хочу так жить?! Об этом ты не подумал, составляя свою речь? - Это безответственно! – заорал Рафаэль, вскакивая. – Это просто писк эгоизма, Лео, вот так смотаться из дома и заставить всех психовать! Нам хватило бессонных ночей и нервотрепки и без твоих гулянок и лазаний по крышам! Ты не должен так поступать с родными, тебе этого права никто не давал! Леонардо вздрогнул от этих слов, как от пощечины, и на миг замер. Потом глубоко вдохнул и медленно выдохнул, словно заставляя себя успокоиться. - Я всю свою жизнь делаю то, что должен, - тихо сказал он, разделяя каждое слово. – Мастер учил меня этому искусству, пока каждый из вас учился жить своими ценностями и интересами. Я каждый день отвечал за семью, выносил вам мозги, слушал упреки и недовольство, но не жаловался на это. Я знаю, что такое ответственность Раф, не надо мне об этом напоминать и взывать к моему чувству долга. У меня весь мир был построен на китах «надо» и «должен». Он отполз от брата на пару шагов. - А сейчас дай мне сделать то, что я хочу, а не должен, хоть раз в жизни! Рафаэль уронил сжатые в кулаки руки и бессильно уставился на брата, который отвернулся от него и пополз к краю крыши. Конечно, можно было бы сейчас догнать его в один прыжок, дернуть обратно и заставить остановиться. В таком состоянии Лео даже оказать сопротивление нормально не сможет, его можно просто взять за шкирку и вернуть домой, как нашкодившего котенка, а там привязать к операционному столу, накачать снотворным и подождать, пока успокоится, или просто держать под постоянным надзором, чтобы не натворил ничего больше. «А зачем? – спросил настырный внутренний голос. – Мучить его и себя ради того, чтобы в мозгах стояла номинальная галочка «мой брат жив»? Постоянно унижать его этим отношением? Он – воин с потрясающей силой духа, а ты собрался посадить его на цепь только потому, что ты не хочешь, чтобы он свел счеты с жизнью, потому что ты хочешь, чтобы он жил? Тогда запри в клетку и наслаждайся осознанием того, что с ним все хорошо. Настоящая власть, Раф! Давай! Будешь по утрам приносить миску каши и выводить на прогулку на поводке! Ты же лидер! Тебе это позволено теперь! Можешь отыграться за все и сразу, - он же теперь тебе не соперник!» Рафаэль чуть не взвыл от таких мыслей, тряхнул головой, оттолкнулся от крыши и одним прыжком приземлился на край парапета, ровно туда, куда направлялся Леонардо. Он не стал мешать брату, просто наблюдая, как тот спокойно дополз до самого края, отдохнул несколько секунд, подтянулся на здоровой руке и забрался на бетонный бордюр. - Раф, - он на миг посмотрел в глаза брату, подарив яркий теплый блик своих удивительных глаз. – Мне, правда, очень жаль. Я не хотел сваливать все это на тебя, потому что знаю, что такое этот груз, но добавлять к нему еще и свою персону просто не хочу. Пойми правильно. У Майки должна быть нормальная жизнь, а не кашка для калеки по утрам и тупые сериалы про космос, Донни просто зачахнет без своих экспериментов, как герань в сухой земле, да и ты на стену полезешь, если вместо тренажерки станешь высиживать у моей кровати из чувства вины. Любовь не всегда проявляется в том, чтобы засыпать кого-то подарками и теплыми словами, а забота не только в объятиях. Я люблю вас и, поверь, понимаю, что делаю. Мог бы – убрался бы подальше, но вы же не дадите этого сделать, потому что любите меня и желаете счастья. Но я-то его вам тоже желаю, и получается, что кто-то всегда будет в проигрыше, как ни складывай этот паззл. Я старший, - мне и решать, и потом, я тебе дам совет, как бывший лидер, всегда думай о благе большинства. Я запер тебя в клетку, хотя для тебя это было просто адом, но я думал о семье. Сейчас, вынуждая меня остаться, ты запрешь в клетку всю семью вместе с собой. Такая жизнь никому в радость не будет, уж поверь. Ниндзя в красной бандане сцепил руки в замок, внимательно выслушав все эти доводы. Как всегда остро-логично. Как всегда в духе Лео, - вывести себя из игры, лишив всего в угоду другим и на благо семьи. Хоть тресни, а убить это в нем невозможно! Дело даже не в том воспитании, которое дал ему отец, а в самой природе Леонардо. Он родился лидером, просто сэнсэй это рассмотрел и развил. Даже «хочу», про которое Лео сейчас говорил, было направлено на благо его родных. Ну и что теперь прикажете делать? Обнять на прощание и пожелать удачного полета? Может, еще помахать ручкой вслед и утереть слезы умиления?! Да, Лео, давай, сигай с этой крыши, я даже могу тебе подсобить, чтоб ты так руку не трудил. Хочешь, подсажу и подтолкну потом?! - Хорошо, - Раф отвел глаза. – Я не буду тебе мешать, раз ты уже все решил. Только прежде чем ты свалишься вниз и лишишь меня старшего брата, ответь мне на один вопрос. Ты же знаешь, что лидеру иногда больше всего на свете нужна поддержка? Бывают минуты, когда нужно просто ткнуться в кого-то лбом и почувствовать силу рядом, почувствовать себя в безопасности. Я не понимал этого, пока не приперло, а сейчас хочу, чтобы ты простил меня за тупость и упрямство. Мне же тогда казалось, что ты просто выпрашиваешь внимания к своей персоне и требуешь от меня заботы. Прости, Лео, за то, что у тебя вместо живого плеча чаще всего была тупая бетонная стена и мое равнодушие. Тот едва заметно кивнул, дернув уголками губ. Печальная, но понимающая улыбка зажглась теплом в ясных глазах, и Раф понял, что лезвие дождя, на которое он встал, начав этот разговор, перекинулось нереально тонким и зыбким мостом прямо из-под его ног к заветной цели. Осталось пройти и не сорваться. Он не готов был ни за какие блага мира потерять эту теплую улыбку и возможность хоть иногда видеть ее в ответ, не готов был лишить себя этого космического омута, так похожего на августовскую безоблачную ночь, когда звезды по-особенному крупные и синие. Назовите его самым махровым эгоистом в мире, но он не готов был отпустить Леонардо. - Прощен, - Лео отвел глаза и перекинул одну ногу через парапет, помогая себе здоровой рукой. – Так какой был вопрос? - Я очень редко давал тебе эту защиту, которой ты так просил, раздражался на тебя и отталкивал. Сейчас, когда отец выдал мне это, так желанное когда-то, право быть лидером, все, что я смог сделать, это притащиться в лабораторию Донни и искать у тебя поддержки, хотя ты и не знаешь этого. Раф, до боли стиснув кулаки, смотрел, как брат перетаскивает вторую ногу через край крыши. Не оступись на зыбком и призрачном мосту шириной в лезвие бритвы! Не оступись сейчас, Рафаэль! - Если ты сделаешь то, что тебе так хочется, и то, что ты считаешь нужным, то ответь, - кто мне сможет дать поддержку и защитить? Кто у меня за спиной будет, как каменная стена, которой у тебя никогда не было? Я же не готов к этому! Леонардо замер прикусив губу, потом повернулся и долго-долго смотрел в зеленые глаза Рафаэля. Он знал их до последней прожилки, знал, как они меняют цвет в зависимости от настроения своего обладателя. Но такого цвета он не видел в них еще ни разу, - темный, малахитовый и глубокий, он словно затягивал в себя, как в воронку, гипнотизируя чернотой зрачка, от которого по радужке бежали эти зеленые магнетические импульсы. - Раф, - Леонардо протянул руку и погладил брата по щеке. – Что я могу тебе дать? Я не прикрою в бою и не приму за тебя удар, не помогу сориентироваться на месте в любой вылазке. Я мог бы подставить тебе плечо, но не теперь, являясь бесполезной обузой. - Ты всю жизнь мне его подставлял, - возразил ниндзя в красной маске. – А теперь отбираешь. В бою я справлюсь, брат, а вот по жизни шансов нет никаких. Он усмехнулся, осторожно толкнув Леонардо кулаком в плечо. - Ты идиот, Лео, упрямая скотина и порядочный зануда, но только не немощный калека, не оправдывайся этим. Много тех, кто считает себя такими, залезли бы на крышу по пожарным лестницам и перилам с одной рукой, чтобы снять с братьев и отца заботу о себе? Леонардо не ответил, глядя вниз на ползающие по дорогам автомобили. Хотелось поверить, но он понимал, что это просто порыв, который иссякнет завтра или через пару дней, а впереди долгая жизнь, обреченная на бессонные ночи и воспоминания о том, каким он был. Рафаэль тоже смотрел вниз, так же погрузившись в мысли, но его глаза цеплялись за любой шанс удержать брата, за любую пусть самую призрачную возможность, и поэтому он увидел то, что не заметил Леонардо. Раф прищурился и нахмурил брови, не веря себе. Пальцы ног брата, свободно висевшие в воздухе, едва заметно подрагивали, хотя Донни сказал, что чувствительность полностью потеряна. - Лео, - хрипло позвал он. – Я тут кое-что принес тебе. Решил, что если уж ты собрался на тот свет, то вали со всеми своими регалиями! Он выдернул из-за спины катану и воткнул ее в парапет рядом с братом. - Держи! И, свалившись вниз, знай, что ты оставил нас без лидера. Потому что твой братец махровейший эгоист, который ни о ком кроме себя думать не умеет, не намерен и не будет! И, скажу тебе больше, как только ты рухнешь и разобьешься, я вернусь домой, нажрусь в слюни от вселенского горя и разнесу Донни его поганую лабораторию вдребезги, потому что это он во всем виноват! И разобью умнику очки вместе с носом! Потом расколочу телек, чтоб мелкий больше не смог играть в свою идиотскую приставку, хорошенько намылю ему шею и нахамлю отцу! Да! И мне никто не помешает! Все! Теперь прыгай! Могу даже помочь с этим, или прыгнуть вместе с тобой, чтоб не скучно было на том свете ромашки нюхать!! Леонардо не смог удержаться от улыбки, слушая тираду своего бешеного брата. Если бы Раф только знал, как он выглядит в этот момент, он бы совершенно точно не поверил Лео, а за попытку объяснить дал бы по зубам. Здоровый, сильный и стремительный, как сама смерть, Рафаэль сейчас метался по крыше, смаргивая холодные редкие слезинки, вытирая кулаком нос и размахивая дрожащими руками. Его голос с хриплого низкого рыка, от которого шарахались все его враги, сорвался на злые отрывистые всхлипы. - Давай! Прыгай! – кричал он, отвернувшись. – Катану не забудь прихватить, мне она на хер не сдалась!! Все равно выброшу следом за тобой! И без тебя все отлично будет! В сто раз круче, чем было!! Он подошел ближе и склонил голову, щуря слезящиеся глаза. - Чего расселся?! Валяй! Я долго еще тут мокнуть буду под этим поганым дождем и ждать?! Леонардо повернулся и обхватил его здоровой рукой за шею, притянул к себе и прижался лбом к его лбу. - Прости, - выдохнул он. – Я свалял дурака, брат. Рафаэль замер на миг, не поверив своим ушам. У него получилось!! Впервые в жизни ему удалось словами хоть в чем-то убедить брата, не криками, силой и зуботычинами, а простыми словами. Мост из дождя и боли рассыпался под ногами в мелкие брызги, но Раф был уже на другой стороне. Он подался назад, стаскивая Лео с парапета и выпрямился, подняв его за собой. На миг ему даже показалось, что Леонардо встал на ноги, но только на миг, потому что тот повис на шее всем весом. - Прощен, - буркнул Раф, торопливо вытирая глаза и усиленно отворачивая голову. – И даже не спрашивай сейчас. От одного твоего вида из глаз слезы польются, так бесишь и раздражаешь! Идем домой уже, а то сопли заработаешь. Я лечить не буду и чаек тебе таскать тоже не собираюсь! Леонардо хитро прищурился, чуть откинув голову назад, чтобы заглянуть младшему брату в глаза. - Ну, если ты уговорил меня остаться, то, может, отнесешь домой немощного калеку? - Хер тебе! – Раф рыкнул ему прямо в лицо, но не смог удержать широкую улыбку. – Ты кто угодно, только не немощный калека, не прикидывайся! Сам доползешь и будешь Донни объяснять, почему бинты грязные и в крови! Шуруй к лестнице, там подстрахую, так и быть, чтоб ты шею не свернул себе! И катану свою гребаную не забудь прихватить, лидер хренов! *** - Лео! – Донателло и Микеланджело бросились к входной двери и подхватили брата, едва он показался на пороге. – Где ты был?! Мы чуть с ума не сошли! Донни вскинул глаза на вошедшего следом Рафа и тут же набросился на него с упреками. - Ты что, помочь не мог?! Ему же тяжело… - На крышу не тяжело было лезть! – огрызнулся Рафаэль, отряхиваясь от дождевой воды, как большой пес. – Значит, и до дома доползет, не обломится! Нечего его нянькать, не маленький! - Какая же ты все-таки скотина! – возмутился Майки, осторожно подхватив Леонардо под руку. -Какая есть, другой все равно не будет! – в тон ему отозвался Рафаэль и показал кулак. – Еще раз варежку откроешь, по шее дам! Лео не смог удержаться от смеха, слушая их перепалку. Лидер из Рафа был, мягко говоря, фиговый, потому что справиться с эмоциям он не мог совсем. - Так, мелкий, - продолжал командовать Рафаэль, схватив Майки за загривок. – Вали на кухню, я устал, замерз, промок и хочу горячего чая с бутербродами! Лидеру нашему убогому тоже сделай зеленый горячий чай и пиццу. Донни, забери это чучело огородное отсюда и чеши с ним в лабораторию, я потом тебе скажу, что сделать надо. Донателло замер на миг, ожидая реакции Лео на «убогого лидера», но тот только пожал плечами. - Раф, не терроризируй Майки, - сказал он вместо возмущений и нотаций. -Кто тут рот раскрыл? – уже направляясь в кухню, обернулся ниндзя в красной бандане и смерил брата свирепым взглядом. - Потом командовать будешь, когда на ноги встанешь! Тоже закрой варежку, пока зубы целы! *** Снова операционный стол и снова этот белый холодный свет дневных ламп, который раздражал до такой степени, что Рафаэлю хотелось выбить одну из них. Леонардо спал, снова напичканный снотворным, снова на этом проклятом металлическом столе, и у Рафа возникало ощущение полного повторения уже произошедших событий. От этого становилось страшно, хотя он никому бы в этом не сознался даже под угрозой пыток. А что если Лео продерет глаза и опять решит уйти? - Больше ты не съе***шься, братец! – Рафаэль защелкнул мягкие фиксаторы на руках лидера и от злости перекусил свою зубочистку. – Все, набегался, то есть наползался! - Раф, - Донателло поправил очки, с тоской взирая на эти предосторожности. – Ну не сходи с ума, это лишнее, ей-богу. У меня складывается впечатление, что еще немного, и ты его на цепь прикуешь или засунешь в ту самую клетку, где сам обитал. - Может, и засуну. А может, и на цепь посажу! – тем же рычащим тоном отозвался старший брат. – Не хрен лазить, где не положено! Забота Рафаэля порой напоминала зону строгого режима, и Донни не знал, как сейчас объяснить ему, что Лео в таком состоянии ну физически не способен уползти дальше прихожей, даже если очень захочет. Он, конечно, изрядно их всех испугал своей выходкой, но ничего же не случилось, - прогулялся, сбросил стресс. Хорошо, что Рафаэль нашел его и помог вернуться домой. Зачем же теперь так зверствовать? - Как тебе это удалось? – спросил он, склонившись над ноутбуком и делая вид, что его больше занимает компьютер, а не ответ брата. - Как обычно, - фыркнул тот. – Это вы горазды на душевные беседы и прочую розовую ваниль, а у меня все просто – по морде, и – домой! Донателло недоверчиво хмыкнул, но промолчал, решив не нарываться. Раф в таком состоянии действительно только по морде и может дать, а не объяснить, что случилось между ним и старшим братом. Может, потом остынет и расскажет, а сейчас лучше отойти от него в сторонку. - Ты хотел мне что-то сказать, – напомнил гений, поднимая глаза. – Надеюсь, это не относится к тому, что мою лабораторию надо превратить в карцер. Рафаэль оглянулся и смерил брата пристальным взглядом. - Донни, он сможет ходить. Я видел. Так что давай-ка свои мозги собирай в кучу и соображай, что можно сделать, чтобы ускорить этот процесс, или я его убью. - Ясно, - Донателло решил не встревать сейчас в полемику и уберечь себя от незавидной перспективы обрести пару синяков. Рафаэль склонился над столом и погладил Лео большим пальцем по щеке, всматриваясь в обманчиво спокойное лицо. Как бы ему хотелось сейчас, чтобы брат открыл глаза и дал нырнуть в бездонную вселенную своей души, хотелось раствориться в ней и успокоиться. - Спи, – ласково прошептал он. – Спи, старший, и пусть тебе снится только лето и твой любимый дождь. Донни сгорбился, пытаясь спрятаться за монитором целиком. Вот не дай Бог, Раф сейчас вспомнит, что он тут есть, стоимость его жизни тогда составит примерно 0, 0000004 доллара. Что бы там ни произошло между братьями, но перемены были просто невероятными. Начиная с того, что на искалеченном панцире Леонардо вновь красовался ремень с ножнами, и Рафаэль категорически запретил его снимать. «Даже если он оторвет мне потом голову, я, можно сказать, пожил не зря! – гений хихикнул, не выдержав, и выглянул из-за монитора. – Я видел нежного Рафаэля!»