По лезвию дождя

- Ты же понимаешь, что нам без тебя никак? – Рафаэль сидел в лаборатории и слушал писк многочисленных приборов. Рядом заснул Донателло, уронив голову на сложенные руки, и Раф был рад этому, потому что можно было побыть один на один с Лео, поговорить с ним и осторожно взять за руку. Пусть он и не услышит, но можно сказать то, что никому больше слышать не нужно. Лидер не должен быть слабым. - Я прошу тебя, выкарабкивайся, Лео. Даже если ничто уже не станет как прежде, ты нужен нам, как воздух. Рафаэль осторожно положил голову на плечо брату и прикрыл глаза, вспоминая события последних недель. Он только теперь понимал, почему его старший брат порой подходил к нему и вот так тыкался лбом в плечо. Он и раньше чувствовал, что нужно сделать в такой ситуации, - оторваться от своих дел и обнять. Да, чувствовал, но не понимал, злился, что Лео отвлекает его вообще не вовремя, и иногда даже отталкивал или делал вид, что слишком занят. Старший уходил сразу, если ощущал, что брат не в настроении, и не навязывался. Понять его Раф смог только сейчас, когда на плечи нереально тяжелой скалой свалилась ответственность за семью. Поддержка нужна всем. Металлический стол, который он вообще не хотел видеть, белый свет дневных ламп, заливающий лабораторию, как жидкое серебро, их зеленая кожа в этом свете кажется слишком бледной, от этого еще страшнее, хотя, казалось бы, уже некуда. Провода, тянущиеся от аппаратуры к лежащему брату, горы грязных окровавленных бинтов, шприцы, упаковки от систем капельниц, бутылки из-под растворов и лекарств. Рафаэль осторожно погладил пальцами холодную кисть и прижался лбом к виску старшего брата, чтобы не смотреть ему в лицо. - Нам вообще нельзя без тебя, - шепотом продолжил он. – Это все равно, что без куска сердца остаться… Хорошо, что Донни такой умник и столько читает, хотя глаза у него уже ни к черту. Но сейчас важнее, что он не начал истерить, как Майки, или бессильно орать матом, как сам Раф, а сосредоточенно и четко отдает команды обоим братьям, крутясь по своей лаборатории, подобно смерчу. Дорогу до логова ни один из них не запомнил. Все, что сохранилось в памяти Рафаэля, это дождь на той проклятой крыше, тихие всхлипы Микеланджело и полная растерянность Донателло. - Раф, - едва слышно прошептал гений. – Я даже не представляю, как его транспортировать с такими повреждениями… потеря крови огромная… надо решить… Рафаэль вскидывает на него глаза, бережно прижимая к груди голову брата, и предупреждающе оскаливается. Он хорошо понимает, что хочет сказать ему Донни. Надо решить, что делать: просто подождать, пока потеря крови подарит брату спокойную смерть без боли, потому что любое движение сейчас будет мукой, а гарантий, что он выживет, все равно нет. Да что там гарантий, – шансов почти нет. Или поднимать его и нести домой, и там еще долго мучить, пытаясь спасти. Милосерднее, конечно, оставить и дать спокойно умереть в кругу братьев, тихо и без боли. Милосерднее… но им-то как потом с этим жить дальше?! - Нет, Донни, - Раф качает головой. – Мы будем бороться до последнего. Ему же не пришло в голову оставить меня только потому, что мне вышибли память. - Не надо… - еле слышно просит Леонардо, который тоже слышит этот разговор и все прекрасно понимает. – Раф, пожалуйста… - Заткнись ты, ради всех Черепашьих Богов! – сквозь слезы рычит Рафаэль, подныривая под сломанную руку брата. – Заткнись и просто терпи. Можешь матом меня обложить, можешь потом по морде двинуть, но сейчас заткнись и терпи. Он знает, что делает очень больно и своими словами, и поступками, но отпустить брата в смерть не хочет и не может. Хоть убивайте, а Рафаэль не готов терять своих родных, хотя раньше он никогда не задумывался об этом так серьезно. - Готов? – он заглядывает в глаза Лео, сцепив зубы. Дожидается короткого кивка и командует: – Донни, давай! Судьба была снисходительна к ним той ночью, - с первого же рывка Леонардо закричал и потерял сознание, тем самым изрядно облегчив братьям задачу. Рафаэль зажмурил глаза, вспоминая тот крик, который потом снился ему несколько ночей подряд. «Прости, прости, прости!» - больше он ничего не способен был думать всю дорогу до дома. Это было ужасно эгоистично и недостойно, очень жестоко по отношению к брату. Раф не знал, как бы поступил их мудрый лидер в такой ситуации, и принял решение, толкаясь от своих собственных чувств. - Раф, зажми рану! – Донателло вытаскивает из железного ящика стопку стерильных марлевых салфеток и швыряет в руки ниндзя в красной маске. – Держи выше локтя, сейчас жгут затяну! Майк, немедленно доставай шприц и набери мне вон из той ампулы обезболивающее! Не трясись так, иначе сломаешь ее, стекло хрупкое. Лео, родной, потерпи. Дыши и смотри на отца. Все будет хорошо, слышишь?! Все будет хорошо! Не закрывай глаза! Не смей спать! Сплинтер держит голову своего старшего сына, осторожно сжав пальцами виски, и старается не отпустить взгляд, понимая, что потеря сознания сейчас может быть последней. Лео терпит, как и велел Донателло. Рваными рывками хватает воздух, скрипит зубами, стонет и давится кровью, но глаз не закрывает, даже не кричит уже, хотя очень хочется. В вену втыкается игла, и холодная жидкость начинает ползти по онемевшей руке. Через минуту становится немного легче, и боль разнимает свою цепкую хватку, значит, начало действовать лекарство. - Раф, - голос хриплый и срывающийся, словно издалека звучит. – Мне холодно… - Т-шш, - тот склоняется к самому лицу Леонардо и торопливо гладит пальцем по щеке, продолжая другой рукой зажимать рану. – Сейчас. Сейчас все закончится. Заснешь, и холода не будет больше. Только подожди, спать пока нельзя. Он врет, и Лео наверняка это знает, но что еще сказать, Рафаэль просто не знает. Скосив глаза, он смотрит на Донателло, который торопливо накладывает повязку на искалеченную руку брата. Татуировку они потом восстановят, главное, чтобы старший выжил сейчас. Потеря крови просто чудовищная, а где взять донора для двухметровой черепахи, никто из них не представляет, поэтому остается только закрывать раны, чтобы на пол не капала красная влага жизни, и молиться неизвестно кому. Их кровь не подходит, - Донни проводил полный анализ крови каждого, и она у них уникальна. Как среагирует организм на вброс чужеродных клеток, умник не знает и проверять сейчас не хочет. - Раф, подержи его! – гений прикусывает губу, собираясь вправлять сломанную руку. Кисть он будет собирать потом, потому что там одни ошметки, а вот запястье надо зафиксировать, чтобы срасталось правильно. Рафаэль растерянно смотрит в глаза брату с одним мысленным вопросом «издеваешься?!» и прижимает Лео за плечи к столу. Хруст костей, рывок и крик. Леонардо пытается вырваться и свернуться в клубок, чтобы отгородиться от боли, но Рафаэль не отпускает его, видя, как Майки зажимает уши руками и съезжает по стене на пол. Младшего явно надо выставить за дверь, чтобы успокоился, но его руки нужны здесь. - Майк, твою мать четыре раза! Потом сопли размазывать будешь! Живо дай гипс! Бля, живо, я сказал! Это Донателло! Мягкий улыбчивый умник в очках, который, оказывается, умеет орать матом ничуть не хуже своего бешеного брата. «И где только слов таких понабрался?!» – отстраненно думает Рафаэль, продолжая удерживать Леонардо. - Пожалуйста… - хриплым криком просит тот. – Раф, пожалуйста! Рафаэль скрипит зубами, зная, о чем просит брат. Оставить его в покое, дать умереть, все что угодно, только, чтобы прекратить пытку, но он не готов его отпускать. - Смотри на меня, Лео! Слышишь? Смотри на меня! Не смей закрывать глаза! Ты не имеешь права бросать семью! Это просто безответственно! Это трусость, недостойная воина и лидера! Не смей!!! Рафаэль кричит последние слова ему в лицо, зная, что это удар ниже пояса. Звездные глаза фокусируются на нем, и Леонардо два раза кивает, закусив губу. Рафаэль медленно встал, еще раз погладив брата по голове, и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. С той кошмарной ночи прошло уже три недели. Донателло, как ненормальный, дежурил в лаборатории, ведя постоянные наблюдения за состоянием брата. Раф видел, что гений становится все более и более хмурым, но спрашивать не решался. Майки ходил, как в воду опущенный, стараясь отвлекаться на готовку и телевизор. - Сын, - ниндзя в красной бандане окликнул тихий голос. – Пойдем со мной. Сплинтер неслышно обогнал Рафа и пошел впереди, сложив за спиной руки. Сэнсэй выглядел словно бы постаревшим и очень усталым. - Как твой брат? – на ходу спросил он. - Приходил в себя несколько раз, - Рафаэль опустил голову. – Донни постоянно добавляет в капельницу снотворное, считает, что ему лучше побольше спать. Внешне все вроде зарастает потихоньку… - Это разумно, - отец кивнул и вошел в зал для тренировок. – Пусть спит. Он пересек татами и подошел к стойке с оружием, погладил пальцами нунчаки, шест, саи самого Рафаэля и снял катану с синей шелковой кистью. Бережно провернув ее в руках, словно любуясь, Сплинтер поймал на лезвие луч света. - Это оружие лидера, - не поднимая глаз, сказал он и пропустил шелковую кисть между когтями несколько раз. – Будь достойным ее, сын мой. Рафаэль вскинул глаза и отшатнулся, словно от призрака. Это оружие Лео. Это его груз, его ответственность и его право! - Настало тебе время взять на себя заботу о братьях, - Сплинтер словно и не увидел его движения. – О доме и о семье. - Но, сэнсэй, - Раф посмотрел ему прямо в глаза. – А как же… - И о Леонардо тоже, - горько кивнул Сплинтер. Рафаэль минуту смотрел отцу в глаза, понимая, что тот что-то знает или чувствует, от чего мозг самого Рафа пытается усиленно отгородиться и не узнать всеми правдами и не правдами. «Как будто если не знаешь, оно и не случилось вовсе!» - Я не хотел этого… - Рафаэль дрогнувшей рукой принял катану в потертых ножнах. - Я не спрашиваю, чего ты хочешь, - старый крыс качнул головой. – Я говорю, что ты должен сделать. Возможно, когда-нибудь это и изменится. Думаешь, твой брат хотел быть старшим? Судьба не спрашивает нас, сын, когда и чего мы хотим, она просто ставит задачи, и их нужно решать. Рафаэль не стал спрашивать дальше, потому что и так все понял. Если когда-нибудь Лео поднимется на ноги и сможет снова возглавить семью, то тогда и будет о чем говорить. А сейчас нужно вставать к рулю вне зависимости от своих чаяний и желаний. Рафаэль молча преклонил колено, прижав клинок к груди. - Ступай, оставь меня одного, - попросил Сплинтер, положив руку ему на голову и ласково погладив. Раф поднялся и вышел. - Все! – Донни дрожащими руками затягивает последний узел широкого бинта. – Теперь только надеяться. Он выливает в физраствор несколько разных ампул, подвешивает капельницу на стойку и трет глаза. Рафаэль слушает писк мониторов, смотрит на их показатели, в которых ничего не понимает, и переводит взгляд на спокойное лицо Лео, который уже спит, напичканный обезболивающим и снотворным. - Донни, каковы шансы? – спрашивает Рафаэль, положив руку на плечо гению. – Он выживет? - Раф, их не было с самого начала, - устало выдыхает брат. – Молись хоть кому-то, если умеешь это делать, а мне вопросов не задавай. Рафаэль просидел в своей комнате весь день, рассматривая катану брата так, как будто впервые увидел ее. На шелковой оплетке рукояти остались вмятины и стертости от ладони Леонардо, как отпечатки на душе. Раф осторожно вложил свои пальцы в эти потемневшие следы и сжал до хруста суставов. У него были более широкие и мощные кисти, чем у брата, и эта катана просто не подходила ему, как и место лидера. Да, черт побери! Он и не хотел этого никогда на самом деле! «Хотел! – холодно напомнил внутренний голос. – Хотел, дорогой мой! Рвался к власти, мечтал стать во главе семьи и рулить схватками на свой манер! Тебе же до помутнения рассудка претили эти благородные закидоны Лео! Ты хотел командовать братьями в лобовой атаке, а не прикрывать лидера до бесконечности». Рафаэль с трудом разжал пальцы и всмотрелся в темные следы рук своего брата на оплетке. «Я не хотел этого такой ценой, - мысленно застонал он. – Я же никогда не хотел, чтобы его искалечили. Мне нужно было его признание, а не его потеря главенства из-за травм. Я хотел стать первым, превзойдя Лео, а не убрав с дороги». «О цене тебя никто не спрашивает, она уже уплачена. Неважно как, не важно, кто именно это сделал и почему. Ты хотел стать лидером, – держи!» Сунув катану в ножны, Раф уронил голову на руки и зажмурил глаза. Да уж! Судьба не спрашивает, как наши желания будут воплощены, - она просто их исполняет со свойственным ей черным юмором. К ночи, измотавший себя этими мыслями до дрожи в пальцах, Рафаэль выполз на кухню, где застал обоих братьев. Майки молча ковырялся в готовке, а умник стучал пальцами по клавиатуре, пристально изучая что-то на мониторе. - Брат, - он поднял глаза, скользнул ими по катане в руке Рафа и вздохнул. – Нам надо поговорить. Ниндзя в красной бандане тяжело опустился на стул и уперся локтями в спинку. - Отец уже все понял. – Донателло не спрашивал, взяв чашку полную кофе, просто констатировал факт. - Ты тоже считаешь, что шансов нет? – Раф бездумно теребил синий шелковый шнур на хвостовике катаны, отведя глаза. – Может, все же как-то возможно? - Сухожилия очень плохо срастаются, - гений покачал головой. – Шансы, что Лео снова сможет ходить, минимальны. Да и рука… - Да вы что, сговорились, что ли?! – взорвался Рафаэль, перебив рассуждения Донни. – Дайте ему время! Если нужны еще какие-то лекарства или там, я не знаю, протезы, я все достану! Донателло обреченно покачал головой. Ему очень хотелось бы сказать брату, что время все вылечит, но на иллюзии никто из них сейчас права не имел. - Раф, чудес не бывает, - жестко чеканя слова, произнес он. - Я сам до последнего верил, но будем радоваться, что он вообще выжил и будет жить дальше. - Ты ему уже говорил? – старший что-то напряженно обдумывал, сосредоточенно прикрыв глаза. - Нет, - Донни сделал большой глоток кофе. – Не знаю как. Это же убьет его просто. Представь, мы будем бегать по крышам, тренироваться и жить полной жизнью. А он? Мы, конечно, можем сидеть с ним по очереди, будем рассказывать новости, но будет ли это жизнь для такого, как Лео? Рафаэль стиснул голову руками, бросив катану на диван, словно она жгла ему пальцы. - Это из-за меня! – сквозь зубы выдохнул он. - Если бы я тогда не устроил это все и не вынудил его уйти! - Если бы я тебя не выпустил, ничего бы не случилось! - Майки поднял взгляд от капусты, которую резал для салата, и оглянулся на братьев. – Это я во всем виноват. Лео же меня предупреждал! - Какая теперь разница, - Рафаэль смотрел в пол. – Наши раскаяния никому ноги не вернут. Надо понять, как нам жить дальше. - Я могу мультики с ним смотреть, - вызвался Микеланджело. – И играть в приставку. - Играть с такой рукой он сможет не скоро, - возразил Донателло. – Может, книги приносить будем, чтобы читал? Или его любимый сериал включать? А в остальное время я могу просто давать Лео снотворное… - И надолго этого хватит? – Рафаэль обреченно поднял на них глаза. – Он же не сможет так жить. - А мы? – тихо спросил его Майки, отведя глаза. – Мы сможем так жить? *** - Мы сможем так жить? Леонардо отпрянул от двери и закусил губу, чтобы не закричать. Он выбрался из лаборатории, потому что хотел побыть с братьями, которые не заглядывали с самого утра, и стал невольным свидетелем этого разговора. Обуза! Бесполезный, увечный брат, с которым теперь надо возиться из жалости, придумывая, чем бы его занять, чтобы не чувствовал себя ущербным и не путался под ногами, терять драгоценное время, сидя с ним, и жертвовать своими интересами в угоду ему! Вот чем он стал для своей семьи! Обузой, которая нуждается в постоянном уходе и никогда не встанет на ноги. Как бы братья его ни любили, совсем скоро это начнет тяготить их и раздражать. Это он жил их интересами, но у них-то есть свои! Неужели Донни нужно будет бросить свои эксперименты и нянькать его, а Майки вместо своих мультиков и игр будет пялиться в сериалы про космос с приклеенной улыбкой? А Рафаэль? Из чувства вины он станет сидеть с немощным братом, забросив в пыль свои гантели и лишившись свободы, а по ночам носиться в поисках книг и журналов? Лео знал, что такое забота о близких, и очень жалел сейчас Рафаэля, на которого свалилась эта стотонная скала. Это он был так устроен, что жизни своей не мыслил без того, чтобы таскать Майки подарки и сидеть с Донателло в лаборатории. Ну, а Рафу-то это на кой сдалось?! Это же и врагу не пожелаешь! Да еще в довесок ко всему нужно будет теперь постоянно мучиться, выкраивая время на него, на зануду Лео! Конечно, он мог бы просто тихонечко лежать в своей комнате и не отсвечивать, но братья будут чувствовать себя жутко неловко, постоянно отрываться от своих дел и заглядывать к нему, спрашивать: не скучает ли, не нужно ли что-то. Уход за беспомощным калекой отнюдь не радостная затея, особенно, когда понимаешь, что это навсегда. - Я приготовлю ему молочную кашу, - раздался голос Микеланджело из-за двери. – Это очень полезно. «Кашу!» – Лео зажмурил глаза, вытравив из себя усмешку. Как ребенку малому! Потом еще пеленки поменять надо будет, оттащить его в ванну, искупать и усадить к телеку, чтобы не мешался и не лез в разговоры о вылазках… Нет, они, конечно, будут терпеливо слушать его советы и спрашивать мнение, иначе братец решит, не приведи Боги, что он не нужен, и захнычет! Ничего более унизительного себе представить нельзя! Леонардо стало противно от себя, как никогда до этого. Он окинул взглядом неподвижно лежащие ноги, замотанные бинтами до колена, висевшую на перевязи правую руку, и торчащие в венах катетеры. Лучше бы его убили тогда, чем вот так! «Простите, парни, - бывший лидер черепашьей команды глубоко вдохнул несколько раз, заставляя себя мыслить трезво и объективно. – Но ярмом на вашей шее я не буду никогда. Такого ада вы просто не заслужили». Он перевернулся, упершись здоровой рукой в пол, и отполз от двери. «Я вас люблю, ребята!» *** Донателло еще долго сидел на кухне, изучая медицинские форумы и сайты, читая консультации мировых светил науки, и только когда в глазах начало двоиться, он снял очки и выключил ноутбук. - Ну что? – Майки поставил на стол тарелки с ужином. - Ничего, - гений качнул головой. – Лео отнесешь ужин? - Не вопрос, - младший сунул ложку в одну из тарелок и улыбнулся. – Выдыхай. На то, чтобы накормить его, ума много не надо. Он подмигнул братьям и вышел. Рафаэль хмуро придвинул к себе свою порцию. - Донни, ну наверняка же есть хоть что-то, что можно сделать. Ну не верю я, хоть убивай, что Лео нельзя поставить на ноги. - Не знаю, – Донателло потер виски. – Возможно, со временем. Тут пишут, что бывали случаи, когда люди от сильного шока вставали с инвалидных кресел. Но Лео черепаха, я не представляю, как у него протекают процессы в организме… - Парни!!! – в кухню вихрем влетел Микеланджело. – Лео ушел!!! - Майки, ты дебил? – Рафаэль поднял на него глаза. – Это плохая шутка. Я бы даже сказал, идиотская в свете происходящего. - Мне не до шуток! – бедный рыжий ниндзя сейчас готов был проклясть свой веселый нрав, из-за которого его слова не воспринимали серьезно. – Его нет. В лаборатории пусто! Раф и Донни переглянулись и рванули следом за младшим, опрокинув стол и стулья. *** - Как, бля, это возможно?!!! – Рафаэль в сотый раз обшаривал глазами лабораторию. – Как??? Мы рассуждаем о немощной черепахе, которая не способна ни на что, кроме как сидеть с книжками и жевать кашу, а он съе***лся!!! Сколько еще мы о своем брате не знаем?!! - Сейчас, - Донателло дрожащими руками выводил на большой монитор изображения их дома. – Вот, смотрите. Раф оттолкнул его и впился глазами в экран. Он испытал шок, наблюдая, как Лео скатился со стола, сумев смягчить удар об пол одной рукой, перекатился через панцирь и пополз по коридору. - Он услышал наш разговор, - тихо констатировал Донни, всматриваясь через плечо брата в видеозаписи. – Но как он смог добраться до входной двери и открыть ее? Там же лестница. Мне казалось, что это все его просто сломало... - Ты серьезно считаешь, что его могли сломать, перерезав сухожилия и изуродовав руки? – Рафаэль невесело усмехнулся, перекатив зубочистку во рту. – Это же Лео, мать его, о чем я вечно забываю! С такой силой духа его могли бы живьем на части разорвать, но не сломать. - Тогда почему он решил уйти? – Майки ткнул пальцем в монитор, вопросительно приподняв бровь. – Это же глупо. - Донни верно заметил, - он услышал наш разговор, - ниндзя в красной бандане рванул к выходу. – Лео сломало то, что он решил, что стал обузой для нас! - Куда ты пойдешь?! – братья бросились за ним, плохо понимая происходящее, но испытывая чувство, близкое к панике. - Я найду его! – Рафаэль взлетел по лестнице и толкнул люк. – Донни, умри, но найди способ поставить его на ноги! *** Дождь. Скользкий и грязный парапет, бордюр, водосточная труба. Рафаэль поскользнулся и выматерился, чуть не сорвавшись с крыши. «Лео! Ты что же творишь-то?! Тут со здоровыми ногами можно свалиться и шею себе свернуть! Другого места ты не нашел?!» Он подтянулся, выбираясь обратно на крышу, перескочил на соседнюю и замер, озираясь. Если чуйка Рафа не подвела, то Лео был где-то рядом, оставалось только найти его и врезать по морде, а потом втолковать, что он не понял их, ну или неправильно понял, или неизвестно, что еще втолковать и вернуть домой. Проще всего было заорать на всю округу имя брата, но тот же не отзовется или, что еще хуже, залезет в какую-нибудь нору так, что днем с огнем не сыщешь. Пока Лео не понял, что за ним есть слежка, у Рафаэля был шанс. Раф прикрыл глаза, соображая, внимательно всматриваясь в рельеф крыши и прикидывая, где мог бы проползти брат в его нынешнем состоянии и за каким хреном вообще выполз на поверхность. Ну не свежим же воздухом подышать и не гордо удалиться в неизвестном направлении, чтобы не обременять собой семью! «Думай, Рафаэль, думай! Ты теперь за него в ответе! И хрен с ним, что перед отцом и братьями! Ты перед собой в ответе за старшего! Сожрешь же себя с кишками, если не докумекаешь, куда его понесло, потому что виноват перед ним! Башка тебе дана не только, чтоб бандана на ней ловко сидела. Думай!!!» Черепашка еще раз обшарил глазами крышу и решительно прыгнул к высокому рекламному щиту. «Лео не станет прятаться. Он знает, что мы его найдем и на веревке домой притащим. Он не будет сидеть и ждать, пока мы это сделаем, это не игра «я ушел, обратите на это внимание и не забудьте меня вернуть!» Лео ушел совсем…» - Лео, не смей!!!!