Пролог
21 июля 2016 г., 17:21
Тёмные дела надо делать в темноте! Торин Дубощит
Кладбище города Фарвик располагалось на высоком зелёном холме, который полого спускался к небольшому тихому озеру. Место было очень живописным, хотя обитателям кладбища не было до этого дела. Всем, кроме одного. Кое-кто часто любовался видом: матово-серой гладью озера, темнеющим вдалеке лесом… В другую сторону он предпочитал не смотреть — там был Фарвик. Этим «кое-кем» был самый главный обитатель кладбища «Сад тысячи благодатей» Джо Филиппс. Ни сам Джо, ни кто-либо из жителей городка не знали, почему кладбище называется именно так, ведь оно находилось на продуваемом всеми ветрами холме, на котором не росло ни одного дерева, не считая чахлой сосёнки у сторожки смотрителя. И какая тысяча благодатей может подстерегать людей на кладбище? Как бы там ни было, но название никто не менял вот уже двести лет, с самого рождения кладбища. Всё было тихо и спокойно в Фарвике и на его кладбище, пока… Пока кто-то не повадился воровать из «Сада» свежие и не очень трупы. То ли смотритель Джо плохо приглядывал за территорией, то ли кто-то просто проигнорировал его попытки навести на своём рабочем месте порядок, то ли его элементарно забыли спросить… Однако, когда однажды мистер Филиппс увидел, как троица меланхоличных сутулых зомби бродила между рядами могил, решил убраться из «Сада» и заодно из Фарвика куда подальше и как бы между прочим бросить пить.***
Несмотря на то что главное зло — Волдеморт был повержен небезызвестным всем героем, а Пожиратели Смерти посажены в Азкабан/помилованы/отпущены за хорошее поведение/оправданы, беспредела в магическом мире меньше не стало. Волдеморт быстро превратился в культ, и многие подражатели Тёмному Лорду хотели ступить на протоптанную им скользкую дорожку. Для некоторых эта дорожка оказалась слишком скользкой, других по обочинам ждала засада из авроров и суперагентов Мегасекретной службы, либо просто таким «ступившим не туда» вставляли палки в колёса и во всевозможные места частные лица, легально занимающиеся истреблением зла. Таким частным лицом и был Северус Снейп. Он исправно и честно платил налоги, был сам себе хозяин, работал по вызовам… в том смысле, что если у кого-то где-то что-то, его звали вперёд авроров. А аврорам, даже видавшим не только виды, но и кое-что похуже, было ох как далеко до Северуса Снейпа, ибо Снейп видел худшее, что может быть в этом лучшем из миров — Волдеморта и Дамблдора, и остался в живых и даже в здоровых. Большие начальники Мегасекретной службы имели зуб на Снейпа: лез куда не надо, помогал кому не надо, сдавал в Аврорат кого не надо… Но Снейп был под защитой Аврората и его главы Гарри Поттера. Правда, сам Северус об этом не знал, а если бы узнал, Гарри пришлось бы покупать новые очки. В конце концов, Мегасекретная служба решила фигурально плюнуть на Снейпа и заниматься своими делами: подслушиванием и подглядыванием. У них и без магического беспредела дел по горло. Северус Снейп всегда был самодостаточным человеком, и ему вполне было комфортно в одиночестве. Как так получилось, что он стал работать с Грейнджер — он сам не знал. Может быть, он считал, что уже не мальчик, чтобы гоняться за нечистью и колдунами (сорок три — пень трухлявый!), и что в деле по искоренению мирового зла без прикрытия драгоценной пятой точки просто не обойтись. Глаз у Северуса к сожалению или к счастью на этой самой точке не было, а враги имеют привычку нападать с тыла. Но он был слишком гордым, чтобы признаться самому себе в том, что нуждается в помощнике. В партнё… в напарнике. В ассистенте. В… нет, он человек самодостаточный. На Грейнджер Снейп наткнулся случайно около двух лет назад. Вернее, она на него. Это произошло в больнице св. Мунго, куда прОклятого Снейпа доставили прямиком с очередного дела. Доставили и оставили. Естественно, на попечение колдомедиков — мол, нате, майтесь. Снейпа проклял очередной нехороший человек и теперь Северус был — страшно сказать! — страшно зол. Проклятие было сильным, но его быстро сняли и оставили Снейпа справляться с его последствиями в одиночной камере… то есть палате. Колдомедики настолько устали от злющего буйного больного, который всегда показывал, что знал больше их и который утверждал, что здоров и рвался на волю «заавадить того ублюдка», что они захотели выписать его раньше времени.***
Это был очередной ужасный день, и главный колдомедик реабилитационного отделения больницы св. Мунго поручил практикантке Г. Д. Грейнджер сходить и проверить жизненные показатели у пациента из палаты №13 и занести их в амбулаторную карту. Гермиона училась на третьем курсе Магической Медицинской Академии и проходила практику в св. Мунго. Встреча бывшего профессора и бывшей ученицы была не совсем трогательной и радостной: Гермиона с любопытством рассматривала свой детский кошмар, который в больничной палате совсем не казался таким страшным, как в Хогвартсе. А Северус тем временем пытался взглядом превратить Гермиону в кучку… пепла, разумеется, или, на худой конец, прожечь в ней лишнюю дырочку. Правда, без особого успеха. — Ну что ж, приступим, — злорадно улыбнулась Гермиона и шагнула к больничной койке. — На вашем месте я бы ко мне не притрагивался. — Я не собираюсь брать у вас анализы, просто измерю температуру, давление… — Давайте, — разрешил Снейп. А Гермиону вдруг одолела робость. Прикасаться к Снейпу как-то не хотелось. Почему-то ей казалось, что подойди она к нему, и он её обязательно схватит. И съест. — Вы долго будете изображать памятник самой себе? — начал раздражаться Северус. Гриффиндоризм взял верх над чувством самосохранения и, шелестя белой мантией, Гермиона приблизилась к мрачно взиравшему на неё мужчине. Снейп всегда считал, что в белых мантиях колдомедики выглядят как классические привидения, но почему-то Грейнджер эта мантия шла. И тщательно заплетённые волосы тоже. Гермиона тем временем протянула ему градусник. — Поставьте его себе сами-знаете-куда. — Паршивая шутка, Грейнджер. Вот скажите мне как будущий колдоврач, что у человека поднимается за пять секунд? — С чего вы взяли, что я буду отвечать на эти ваши вопросы? — покраснела девушка как маков цвет. — Был бы я вашим профессором, снял бы, к лысому гоблину, тысячу баллов. Чему вас только учат в этих академиях? Это давление, мисс Грейнджер. А то, что вы подумали, поднимается за три секунды. Гермиона занервничала ещё больше. Давление. Измерить ему давление. Но ведь тогда придётся взять его за руку… Великие боги, знала бы, что тут Снейп — ни за что бы не пошла! Но делать нечего. Хм. На ощупь рука как рука. Тёплая. Сильная. Давление удалось измерить далеко не сразу, потому что Гермиона слышала, как её собственная кровь шумит в ушах и как громко колотится сердце. Но ничего, она профессионал. А с эмоциями можно и совладать. Так, зрачок. Гермиона наклонилась к лицу Снейпа… — Чары колдовские, где у вас зрачок?! — Вам правду сказать или соврать? Что радужка, что зрачок — всё одно. Глаза непроницаемо-чёрные, бездонные… Ой-ой, вот только не надо вот этого! Не надо поглощать её глазами! Гермионе совсем не хотелось утонуть. Тем более в глазах. Тем более Снейпа.***
Гермиона приходила к Снейпу исполнять свои обязанности ещё две недели, после чего его выписали. Сначала Гермиона пыталась отклониться от палаты Снейпа, но главному колдомедику всегда приятно поручить неприятную работу практиканту. А начальства не ослушаешься. В реабилитационном отделении наряду с колдостенгазетами о вреде курения и о том, что надо чаще мыть руки, висело обращение к сотрудникам: «Помни о Главном!» И подпись: «Главный». А Северус вдруг понял, что ждёт её. Хоть какое-то развлечение — поиздеваться над Грейнджер. После этого их пути опять разошлись. Гермиона училась, Северус работал, борясь со злом и его проявлениями. Когда Гермиона стала писать курсовую работу, в которой проводила сравнительный анализ маггловских и магических лекарственных средств, она, не долго думая, обратилась за консультацией к бывшему профессору, ибо считала его, не в обиду будет сказано профессорам из Академии, лучшим из лучших в своём деле — зельях. Снейп был ещё во многом лучшим из лучших, но Гермиона об этом не догадывалась. С пятого курса Гермиона, по сути, стала работать вместе со Снейпом. Днём она училась, вечером писала дипломную, а ночью, если у Снейпа была вылазка, она вылезала вместе с ним. Конечно, он позволил ей это делать далеко не сразу, поначалу просто выставлял её за дверь своего дома-конторы в Тупике Прядильщиков, но кто не знает гриффиндорского упрямства? Северус стал брать Гермиону на несложные и, как ему казалось, неопасные дела. В конце концов, беря её с собой, он отвечал за девчонку и бдил, чтобы с ней ничего не случилось. А Гермиона делала то же самое для него. Северус сам не знал, зачем ему эта кудрявая головная боль, но он привык к Грейнджер, с ней было интересно, она показала себя идеальным партнё… напарником и помощником — не лезла на рожон, всегда мобилизованная, бесстрашная, с холодным ясным умом. Он не молодеет, а преемника у него не было. Впрочем, пока о таковом Северус не задумывался. Он и не предполагал, что так с ней сработается. Они как-то умудрялись понимать друг друга с полуслова, и часто Грейнджер не требовалось вербального объяснения — достаточно было обменяться с ней взглядом. Чертовски умная, чертовски чуткая, чертовски упрямая девчонка с чертовски трудным характером, она уже не раз вытаскивала драгоценную пятую точку Снейпа из разных неприятностей. А Гермиона и не предполагала, что, выучившись на колдомедика, будет заниматься тем, чем она занималась. Она не собиралась бросать науку — не бросал её и Северус, — но и от такой практической деятельности она отказаться не могла. Ведь не каждый мог похвастаться такой профессией — искоренитель зла. Гермиона не собиралась хвастаться, она собиралась работать. И делала это. Со временем о Грейнджер и Снейпе поползли слухи, но среди них не было и тысячной доли правды. Мало кто знал, что Снейп и женщины (в особенности молодые двадцатитрёхлетние девушки) — понятия несовместимые, а у Грейнджер есть парень — бывший однокурсник голубоглазый Джейсон Лейн.
