Вне зоны действия сети

      Панические атаки. Это происходит снова и снова, когда Мирон в автобусах, метро, в торговом центре или просто на улице, это происходит, потому что у невыплаканный ком воспоминаний перекрывает дыхательные пути, и кровь приливает лицу — у Мирона ноги сбиваются и ломаются, словно велосипедные спицы, и он оседает на пол. Вдох-выдох. Толпа шумит, кто-то узнает его и пытается помочь, кто-то снимает на камеру, но находится человек, вызывающий скорую. Мирону не плохо, он лежит на полу/асфальте/траве и думает, что небо в этом году слишком чистое. Дыхания нет, и кашель рвет щитовидку — но если думать, что небольно, то начинаешь постепенно дышать. Эффект плацебо. На самообмане выжить — у Мирона за спиною два нервных срыва, шесть панических атак и одиннадцать порезов на левом предплечье за прошедшее время. В руках один билет до Берлина.       Видео выкладывают в интернет: одни говорят, что Федоров отправляется вслед за Хинтером, другие шутят, а третьи захламляют комментарии сочувствующими сообщениями — Мирон жалость такую ебал, ему от нее почти тошно и физически противно, так, что он долго сидит в душевой, подогнув ноги под себя и закрывает глаза, чувствуя горячие струи. Кап-кап. Что-то с тобой совсем все не так. Вечерами Мирон смотрит все также соцсети Димы, но пропускает все посты, касающиеся его смерти — если читать обрывками, то можно почти поверить, что они снова в две тысячи одиннадцатом. Мирон думает об этом — он бы ничего не исправил, он бы жил дальше, как и было, но без Шокка где-то пониже ключиц зияет брешь. И ее не заполнить тупыми «соболезную», «мне жаль», «держись». На репите все те же записи звонков. Голос Димы зовет Мирона, голос Димы по Мирону тоскует, а у Федорова методично ломаются ребра внутри — полуфантомные боли. Мирон не признает своих проблем.       Дима завещал ему квартиру: зачем и с какой целью не ясно, Хинтер знал, что Янович жить там не станет — слишком много воспоминаний, слишком мало чести. Еще Шокк завещал свои картины, и это вызывает смутные чувства, потому что найти там свой портрет слишком страшно, а не отыскать его невозможно. Вдох-выход. Мирон едет в Берлин. Он пишет об этом в твитере, с пометкой, что скорее всего пропадет на какое-то время, а после отключает телефон — нет разницы, что и кто скажет, нет разницы — нет боли, кровоточащих запястий и кома рядом с кадыком. Мирон едет в Берлин, где заново учится дышать и самообману. Все хорошо, просто в квартире Димы пахнет пустотой, и если сесть на пол, то можно утонуть в линолеуме, все отлично, просто собственные нарисованные родной рукой глаза впиваются в душу и попускают ее через мясорубку со всей грязью. На тумбочке их общая фотография десятого года — единственное, что Мирон забирает с собой.       Так проходит трое суток. Мирон не идет на отпевание — не верит в бога, да и Дима бы это все вряд ли одобрил, Мирон не идет на похороны — не хочет неодобрительных взглядов и сочувственных похлопываний, Мирон шлет нахуй поминки — знает, что сопьется, если сходит. В квартире Димы пусто, только картины, кое-какая одежда, ноутбук и фотографии, Федоров надевает свитер Хинтера и пытается найти знакомый запах в колючей ткани — но она пахнет порошком, все, что касается Шокка, дезинфецировано и разложено по полочкам. Вдох-выдох. Мирон ломает стеллаж. Мирон садится на пол и воет, обхватив голову руками, потому плакать не получается — ноги болят, шрамы на запястье расходятся, сердце саднит и рвет на части. Мирон своих проблем боится.       Хинтер Мирона любил до последнего, как в дешевых драмах: бесился, диссил, хейтил, вызывал на баттлы, злился, говорил, что сольет какой-то компромат в альбоме, говорил паршивые вещи в перископе, но любил. Мирон это знал и боялся этого, потому что столько в чужих глаза было искренности и странного обожания, что хотелось переломать себе все кости, а потом мясистым «мешком» упасть в объятия. Поэтому Федоров бежит из тесных объятий Берлина, забирая с собой только фото, выдернутое из рамки, картину и чертов свитер, оставляя в квартире свое уставшее сердце. Мирон бежит от своих проблем. Мирон бежит от себя. Сдается квартира.