Кто тебя теперь спасет

Многое изменилось в мое отсутствие. Как же вышло, что я обменял все, о чем мог мечтать, на горстку пепла и измятый красный плащ? На мертвенно бледное лицо Лены. Больницы, ночи без сна. Я думал о ней, я мог, по крайней мере, пытаться ей помочь. Но мысли о Лене всегда мешались с воспоминаниями о тебе. В какой-то степени я переносил на нее свое желание вернуть тебя, наивно веря где-то в глубине души, что если выведу ее из комы, ты тоже вернешься из небытия. Но мертвецы не встают из могил. Кем бы ты ни был, Кент, даже ты не способен восстать из пепла. Размышления о Лене переходят в мысли о тебе, сливаясь в один безумный монолог. Знаешь, я ведь мог бы уехать с тобой в тот день. Знаешь, я мог бы… да, может быть, это безумная идея… я мог бы спасти тебя, как это уже было, как тогда, в тот день, я спас тебя от обломка криптонита, вживленного в мозг. Но я предпочел тебе эту броню и эту власть, власть, от которой сразу же отказался. Я решил посмеяться над тобой, Кент. Представь только, как мне сейчас смешно. Я знаю, что мертвецы не возвращаются в мир живых. Я не спал уже несколько дней. Вначале пытался помочь, хотел вытащить хотя бы ее, потом просто сидел рядом с ней на краешке койки и смотрел за окно. И знаешь, Кент, я видел в переулке под окнами больницы, там, где свет фонаря размывается и блекнет, такой же твой поблекший силуэт. Я вздрагивал, собирал все силы, чтобы преодолеть желание броситься к окну. Но ведь там пусто, Кент, какой же дурак будет стоять там, под фонарем, в четыре часа ночи? Я крепче сжимаю холодную руку Лены. Я вглядываюсь в ее лицо, наполовину прикрытое маской. Я придумаю что-нибудь, я обещаю. Я найду лучших врачей. Когда-нибудь ты снова взглянешь мне в глаза. Что-то близится. Что-то подступает к горлу. Знаешь, Кент, я все-таки нашел способ спасти тебя. Нет-нет, я не собираюсь создавать копию, хотя мог бы — это был бы уже не ты. Есть идея получше. Знаешь, как говорят, Кент: ты никогда не существовал. Ты был идеей, метафорой, образом — был мечтой слабого сломленного человечества, к которому, как бы ни было тяжело это признать, отношусь и я. Ты был моей мечтой, Кент. Еще тогда — сколько лет прошло? Мог ли я представить, что кто-то в мире захочет мне помочь? Еще тогда, Кент. Как же я тебя ненавидел. Сколько раз я избивал тебя до полусмерти, отнимал все, что ты любил, и думал, что ты больше не вернешься. Ты всегда побеждал. Сколько раз ты относил меня, раненного, в больницу на руках? Неужели тебе в принципе не знакомо желание отомстить? Я привык. Привык: что бы ни случилось, что бы я не придумал на этот раз, насколько бы ни переступил черту, ты всегда будешь рядом. Остановишь. Поможешь. Глупый криптонец. Я ведь так тебя ненавидел. Никто во всем мире: твои друзья, или Лига, или та смешная девчонка, которую ты любил — никто не знает тебя так, как я. Кто еще? Кто еще сможет спасти Супермена? Надеть его плащ и забыть себя, растворившись в образе. В мечте слабого одинокого человека. В моей прекрасной мечте. Не могу сказать, на сколько меня хватит, Кент. Но здесь ведь главное сохранить идею. И через сотни лет герои в красных плащах будут расчерчивать небо на сектора. Они будут любить тебя в сотни раз больше, когда тебя уже нет. Я ведь мог бы поехать с тобой в тот день. Знаешь, Кент, я мог бы поехать с тобой. И тогда, может быть, мы бы вместе сейчас сидели у постели моей сестры. И тогда… Первые солнечные лучи пробиваются сквозь облака вдали. Почему я никогда раньше не замечал, как блестит, почти светится на солнце золотой символ на твоем плаще? Нам пора, Кент. Сегодня будет много работы для нас.