Child of vice

Школу Лисса так и не посетила, ибо слезы катились градом, боль тяжелым сгустком засела внизу живота, и вся простынь была залита кровью. Девушка была сломлена, разбита изнутри, до конца не веря, что ее изнасиловал собственный отец, который был для нее родным, несмотря на ссоры и печали, несмотря на обиды, что были с ней всю жизнь. Сейчас она просто не могла простить его за содеянное, но в прощении, несомненно, садист не нуждался. Шу после этого в комнату и не заходил, он даже не извинился, ибо ему не было дела до состояния дочери. Он понимал, что та сломлена и, в общем-то, жил с этой мыслью дальше. Слезы пролиты… Дело сделано… Он опорочил ее, поиздевался и выбросил, как ненужную игрушку, до которой никому нет дела. Поднявшись с кровати, Лисса поплелась на негнущихся ногах в душ. Все тело жутко ломило, голова болела, и чувствовала себя бессмертная крайне отвратно, она не хотела, чтобы все произошло таким образом, нет, она даже представить подобного не могла, но реальность представила — вывернула, сунула прямо в руки, еще и подложила сверху. По телу стекали холодные капли, заставляя забыть все скверные мысли и ненависть, что засела внутри, разрывая душу на части. Вода всегда успокаивала, лечила раны и даже сейчас дарила иллюзию спокойствия. Последние слезы были пролиты, и теперь девушка пообещала себе быть сильнее, хоть и понимала, что перед отцом она вечно будет маленькой тихой мышкой, никогда не сможет дать отпор и до конца своих дней будет терпеть все нападки тирана, которых явно в дальнейшем станет больше. Вернувшись в комнату, вампирша заметила Шу и фамильяра-дворецкого, и оный, забрав постельное белье, поспешил скрыться. Лисса с ужасом смотрела на садиста, трясясь от страха, не смея даже сделать шагу. По спине табуном пробежали мурашки, отчего та прижалась к двери в ванную в поисках ручки, дабы открыть «преграду». Вампир подошел вплотную, наклоняясь так, что дыхание опалило нежную шею, заставляя вздрогнуть. Впившись в пухленькие губы дочери, положил руку на бедро, поднимаясь выше, захватывая с собой и полотенце. Та не ожидала такого, но от грубого укуса в губу она покорно открыла рот, позволяя играть со своим языком, несмотря на накатившее отвращение. Прижав хрупкое тело к себе, Шу заставил обвить его талию ногами, и, впился в шею, вытягивая кровь. — С Майклом своим расстанешься сегодня же, если не хочешь, чтобы я от него избавился другим методом. И еще один такой случай, — юноша грубо вошел пальцами в девичье лоно, заставляя Лиссу пропищать от резкой накатившей волной боли, — Я разорву тебя там, вытрахаю из тебя все... — Д-да, — вампирша опустила взгляд, преисполненный вселенского ужаса. Вампирша и не заметила, как след тирана простыл, и, опустившись на пол, едва ли сдержала приступ жуткой рвоты. По щекам градом катились слезы, бессмертная трясущимися руками стащила с кровати форму, надевая ее на себя. Истерика то и дела пробивалась наружу, но из последних сил девушка спустилась к машине, вместе с отцом, желающим принести извинения за внеплановый пропуск, отправившись в школу. Пройдя в кабинет, Лисса хотела сесть за парту, как перед ней оказался Майкл со своими расспросами, но уведя дочь за спину, перед парнем ступил Шу. В глазах его метали черти, и смотря на него сверху вниз, вампир тихо усмехнулся. — Не смей больше к ней подходить. — юноша взглянул на собеседника, который с виду был не так уж сильно младше него. - Может тебе, - бессмертный склонился над ухом Майкла, - я ничего и не сделаю, хотя это как посмотреть, - то ее жизнь я превращу в кромешный ад. — Я больше не трону Лиссу... — Это деньги за платье. Приношу извинения, но оно порвалось, — всунув деньги в карман пиджака Майкла, отец ушел прочь, заставляя всех одноклассниц оглядываться в его сторону и о чем-то шептаться. Лисса из последних сил смахивала выступающие слезы, что ручьями стекали по подбородку, и, заметив ее волнение, любопытные зеваки стали виться вокруг, но вампирша выбежала из кабинета, не желая никого видеть рядом. Она хотела встречаться с Майклом, была не против, однако, задетое самолюбие отца помешало ее счастью, и тогда тиран просто уничтожил в ней все, словно сажая на короткий поводок. Забившись в одной из комнат, девушка заливалась плачем, даже не представляя, как ей жить дальше. Она ощущала себя жалкой потаскухой, которой воспользовался отец, считавший изнасилование наказанием. Лисса, словно безвольная кукла, шла у него на поводу, позволяя решать все за нее и лишать того, что казалось ей необходимым. — Что он с тобой сделал?! — в кабинет влетел Майкл, хватая вампиршу за плечи, позволяя уткнуться ему в грудь носом и выплакаться о наболевшем. — Он сделал тебе больно? Он обидел тебя? — Неважно, Майкл. Прошу, уходи отсюда. Бессмертная попыталась оттолкнуть парня, но тот прижал ее сильнее к себе, гладя рыжие волосы, вдыхая ее упоительно сладкий аромат. Тем не менее, юноша чувствовал что-то другое, запах этого вампира, запах ее отца. Какой-то непристойный, порочный, отчего, вновь посмотрев на заплаканную девушку, он все понял. — Этот гад надругался над тобой? — парень приподнял Лиссу за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Н-нет. Как ты такое мог подумать? — Я чувствую его вонь на тебе, — Майкл стал еще настойчивее смотреть на бессмертную, видя ее горькие слезы, которые стали самым громким ответом для него. — Вот же мразь… Парень обнял вампиршу, прижимая ее к себе. Он не думал, что сын Короля Вампиров способен на такие подлости, и эта ситуация стала для него неожиданностью. Изнасиловать собственную дочь… Было много вещей, которыми не гнушались бессмертные, но это - за гранью всякой морали... Лисса молча роняла слезы, не зная, что сказать. В этот момент в ней бушевали два проклятых чувства: стыд и ненависть. Стыд к себе, к своему положению, стыд к тому, что человек, которому она менее всего хотела доверить подобные тайны, все знает. И теперь неизвестно, как поступит. Ненависть к отцу, всепоглощающая, сжирающая изнутри, порождая греховное желание: убить виновника. Вампирша долго сидела в объятьях парня, но, повернувшись к нему, нежно поцеловала. Этому Майкл сначала удивился, но, кротко улыбнувшись, подался навстречу, проникая языком во влажный ротик, лаская десны, очерчивая зубы, нежно огибая всю полость. Ниточка слюны растянулась между ними, как только те оторвались друг от друга. Облизнув припухшие розовые губы, девушка ощутила выступающий румянец на своих щеках. В этот раз Майкл хотел большего, ибо в области паха все горело, и сам парень обратил внимание на расстегнутую им рубашку, на девичьем теле, что открывала вид на небольшую соблазнительную грудь. Откинувшись на диван, раскинув ноги, Майкл притянул девушку к себе, заставляя сесть сверху. Неопытная и еще совсем юная, легко возбудимая вампирша подалась навстречу, позволяя трогать себя в самых скрытых от чужого глаза местах. Лаская набухшие розовые соски, парень нежно покусывал их, вылизывая языком, заставляя девушку сладко постанывать, заливаясь краской. Неожиданно сама для себя, бессмертная оттолкнула его от себя, садясь на противоположный край дивана. Нет, она не может после всего, что было вчера, вновь раздвинуть ноги, не может вообще сейчас видеть мужчин, ибо в каждом она находит образ своего тирана. Каждое прикосновение, словно его, все… все принадлежит ему, и с этой напастью вампирша не в силах справиться. Девушка вскочила с места, убегая прочь, оставляя Майкла наедине со своими мыслями — пониманием, что сейчас ей действительно тяжело. Вампирша неслась, не замечая дороги, по щекам пробежали слезы, а сама она гневила себя за такую распутность. Нет, она не хочет, чтобы кто-то ее касался. Пробегая по очередному коридору, Лисса ощутила, как кто-то заткнул ей рот и нос какой-то тряпкой, заставляя медленно погрузиться в сон…