Child of vice

Лисса смазывала мазью последние незатянувшиеся раны, дабы те зажили быстрее, но жаль душу снадобьями да отварами не залечишь. Стирая с глаз выступившие слёзы, девушка вспоминала слова отца, которые прочно засели в её голове, не давая покоя. Она не понимала Шу, не понимала его отношения к ней, но терпела все его припадки, которые давно вышли за грани морали. Как только вампирша собралась, она сразу направилась в комнату отца по его приказу. Скорее всего, у него нашлось ещё одно желание, которое с «удовольствием» выполнит дочка. Сама же она была бы непрочь сбежать, вот только прекрасно понимала, что с этим тираном подобный трюк не прокатит. Садист сидел в кабинете как ни в чем не бывало, с кем-то переписываюсь в телефоне, но, заметив дочь, он отложил гаджет на стол, подзывая ту к себе. Притянув ее за талию, он проникнул рукой под подол школьной юбки и, уцепившись за кружево трусиков, нагло стянул их вниз. — Снимай, сегодня ты идёшь без них, — Шу победно ухмыльнулся, наблюдая за дальнейшими действиями Лиссы. — Умничка, — он конфисковал часть комплекта, бросая его в один из ящиков. Притянув дочь снова, парень игриво прикусил её ушко, лёгкими поцелуями переходя к шее, в следующем момент пронзая её клыками. Девушка приобняла отца, позволяя всадить клыки глубже, не обращая внимания на осточертевшую боль.

***

Положив руку на девичье колено, бессмертный смотрел в окно лимузина, наблюдая Мюнхен в ночных красках. Пальцами он касался внутренней стороны бедра вампирши, поднимаясь выше к розовым складками, нежно поглаживая их. — Пап, прошу, не надо, — пролепетала девушка, смещая ноги вместе. Как же ей надоели его действия, после которых шли побои или секс, хотя… Он был бы в любом случае, только в первом все переходило в жестокое изнасилование. И от этого хотелось свернуться калачиком и зарыдать от бессилия, но вампирша все ещё возлагала надежды на тирана. Вскоре машина остановилась, и Лисса с неким облегчением отправилась школу, где только и говорили о смерти Майкла. Теперь это место перестало казаться таким успокаивающим, наоборот: оно угнетало этой грязью, что стала биться в уши с разных углов. Ведь действительно, в большинстве случаев винили её, ведь она была в числе последних, кто общался с парнем. Девушка постаралась этого не замечать и с высоко поднятой головой отправилась в класс, где взор на неё устремили все до единого, но и этот факт она попыталась опустить, отправившись к своей парте, хотя внутри все переворачивалось от обиды. Все друзья и знакомые отвернулись от неё, ибо им стало плевать, ведь вампирша больше не встречается с Майклом, да и Эиджи как-то в школу не заявлялся, и все его опекунство сошло на "нет". Та долго ожидала вестей от своего брата, но тот не подавал никаких признаков, словно его и вовсе не было. Урок оказался невероятно скучным, но Лисса слушала занудливого учителя изо всех сил, дабы обрадовать отца хорошими оценками, хотя она прекрасно понимала, что тому на них плевать. И, записывая теорему, она заметила, что Шу чуть ли не влетел в кабинет. — Прошу прощения, — как ни в чем не бывало проговорил он, — мне Мелиссу забрать нужно. — Хорошо, — женщина игриво улыбнулась, смущенно поправляя прядь волос, но вампир будто этого и не заметил. Девушка быстро сложила вещи в сумку, направляясь за парнем, и, дойдя до мужского туалета, отец запер его, прижимая юное тело к стене. Холодное дыхание опалило бледную шею и грубыми поцелуями он заставлял бессмертную расслабиться в его крепких мускулистых руках. — Я не могу терпеть: тебе удалось завладеть моими мыслями, — Шу заставил обвить его бёдра ногами и, плотно прижав девицу, он пальцами вошел в её разгоряченное тело. Вновь эта мерзкая ситуация, когда отец пользуется родной дочерью, словно жалкой подстилкой, трахая её в школьном туалете. Лисса была готова разрыдаться, но её порядком нервировал тот факт, что кроме пускаемых слез она ничего и не может. Её тело готово полностью отдаться в руки мужчины, коего она называет «папой», но психологически, она, словно бомба замедленного действия, которая убивает себя лишь постепенно. — Ты так сексуальна, когда краснеешь, — развратно прошептал отец, кусая мочку маленького ушка. Смущенно отводя взгляд, вампирша все больше возбуждала садиста, заставляя его со всем упоением вдалбливаться в мокрое влагалище, чувствуя, как напряженный член готов разорвать ширинку дорогих черных брюк. Бессмертная со всей силой вжалась в плечи юноши, откидывая голову в сладких стонах, в тихом страхе, что их кто-то заметит. Эти мерзкие прикосновения и грубые толчки заставляли её течь, как последнюю сучку, когда внутри в этот момент все разрывалось на части, ибо ненависть к отцу и отчаянье взяли верх над этим удовольствием. Высвободив возбужденную плоть, Шу насадил дочь на ствол по самое основание, понимая, что она слишком мала для него, но та уже немного привыкла к невыносимой боли и тяжёлой регенерации, после плотских утех с папашей. Он без жалости врубался в тело, заставляя девушку поскуливать от боли, утыкаясь в крепкое плечо, но член не желал опускаться вот уже полчаса, а урок подходил концу. Трахая вампиршу не жалея сил, юноша буквально разорвал на себе рубашку, тяжело дыша, но бездействие со стороны дочери не давало ему кончить, ибо большую инициативу парню никогда принимать не приходилось. — Сделай мне минет, — хрипло усмехнулся Шу, облизывая раковину уха. — Хорошо подработаешь ротиком, может быть куда-нибудь сходим… Просто так. И, словно у наивного ребёнка, глаза Лиссы заблестели детским трепетом, и, попросив отца выйти из неё, она неумело обхватила губами член, мягко целуя его, нежно посасывая головку, в страхе сделать что-то не так. Волна отвращения пробежала по телу, но вампирша продолжала скользить язычком вдоль ствола, в один момент заглатывая его полностью. Шу в сладкой истоме двигал бёдрами навстречу приятным ощущениям, ибо мягкость действий сделали своё, и, сделав глубокий толчок, он излился внутрь, заставляя девушку проглотить все до капли. Застегнув ширинку, юноша поднял дочь, прижимая её к стене, и, достав из кармана пиджака платок, он стёр с припухших губ, оставшуюся сперму. — Малышка хорошо постаралась, — бессмертный сжал в руке мягкую грудь, шепча разные пошлости в ухо Лиссе.