Child of vice

— Где ты шлялась?! — со всего маху влепив пощёчину, Шу с яростью наблюдал, как дочь падает на пол, изрываясь в крике, прикрывая рукой больное место. Присмотревшись, юноша заметил ожог на бледном лице и, присев рядом, он заставил убрать ладонь, с непониманием смотря на изуродованную кожу. — Откуда это? — Пролила на себя кислоту, — Лисса и не думала признаваться, что над ней издевались ученики, потому что знала, что с ними сделает её отец. — Каким образом? — Учительница по химии просила колбы в её кабинет принести… И когда я расставляла их, одну на себя пролила, мне пришлось ждать, пока все разойдутся, чтобы остаться незамеченной. Вампир повёл девушку к себе в комнату, дабы нанести мазь на повреждённые участки эпидермы. Лисса покорно шла за садистом, позволяя ему совершить процедуру, и вскоре после нанесения всех средств, Шу отправил дочь спать.

***

Вампирша проснулась в своей комнате, оглядываясь вокруг. Потерев сонные глаза, она надеялась, что весь вчерашний ужас, когда над ней издевались те незнакомцы, всего лишь отразился в её сне. Вскочив с кровати, девушка вспомнила, что сегодня у неё выходной, неторопливо потянулась, сладко зевая. В неплохом расположении духа она отправилась на кухню, где сидел отец, попивая кофе. — Что это за детское недоразумение? — Шу брезгливо окинул взглядом пижаму на соблазнительном теле, останавливаясь на ягодицах, после чего пошло ухмыльнулся. — Она удобная просто, — дочь залилась краской, ставя турку на плиту. — Я покупал тебе нормальную пижаму, почему ты ходишь в этом? — вампир встал из-за стола, вплотную прижимаясь к девушке. — П-просто в той я выглядела, как к-куртизанка, — Лисса опустила взгляд, чувствуя на себе усмешку садиста. — То есть ты, моя сладкая, — парень намотал локон рыжих волос себе на палец, — хочешь сказать, что это не так? Вампирша потупила взгляд, не смея что-либо ответить, ведь она прекрасно понимала: стоит ей возразить, её быстро заткнут самым аморальным способом и на долгое время. Усадив девушку на столешницу, Шу приблизился к пухлым губам, томно выдыхая в них, заставляя ее задрожать всем телом, смотря на крепкую мужскую грудь. Юноша раздвинул стройные ноги, оказываясь совсем близко, и, наклонившись над ушком, мягко прикусил мочку. — Ты — шлюха, самая настоящая, как и твоя мать. Только конечная потаскуха, вроде тебя, готова отсосать отцу за прогулку в парке. Ты готова раздвигать передо мной ноги, стоит лишь взглянуть на тебя, и Майкл сдох лишь по твоей вине. Лисса потеряла дар речи, чувствуя, как к горлу подступает ком обиды. На глазах навернулись первые слёзы. Не выдержав, вампирша залепила тирану пощёчину, отталкивая его к барной стойке. Словно щелчок где-то внутри заставил её вспомнить обо всём, что было. Об испорченном детстве, о недостатке любви и семейного тепла, о дружбе, которую малышка так и не познала; все это наваливалось камнем, заставляя идти ко дну морально, оставляя от себя лишь кусок плоти без чувств и эмоций. Сколько бы девушка не пыталась выглядеть «живой», она понимала, что когда-нибудь боль, ненависть и отчаянье захлестнут её, и тогда возможны два исхода событий: либо она станет монстром, как отец, либо она превратится в жалкое подобие куклы, кусок мяса, равнодушный ко всему. И в этот миг этот камень обрушился на голову Лиссы, ломая её со всех сторон, заставляя пасть на колени пред грузом бед и несчастий. — Ты, — тяжко выдохнула бессмертная, сглатывая слезы, — отобрал у меня все, ты используешь меня во всех своих прихотях… Т-ты никогда не думал: почему я делаю это? Почему иду у тебя на поводу? Тебе же плевать… А я? А что я?! Что я получаю взамен? Ничего… Мне не нужны твои деньги, не нужна известность… Даже бессмертие — не нужно. Я… я хотела, чтобы ты просто любил меня, как дочь… — Лисса стирала ладонью мокрые дорожки на щеках, обнимая себя за плечи. — Я мечтаю о том, чтобы ты гордился мною, говорил обо мне, не как о потаскухе, а как о подарке судьбы! Но… я же не достойна! — пошатываясь, вампирша безмолвно рыдая, направилась к себе. Девушка вновь вспоминала свою жизнь в замке, когда отец бил её, обещая, что если она не заткнется, то будет спать в подвале на столе для пыток. Однажды малышке удалось увидеть эту комнату, когда Шу заставил смотреть, как его младший братец — Аято издевается над жертвенной невестой. С тех пор Мелисса стала жутко бояться своего дядю, но тот к «мелкой девчонке» был равнодушен, просто игнорируя её, в то время, как оная содрогалась от страха при одном его виде. Она вспоминала Райто, косо смотрящего на неё. Пусть раньше девушка не понимала значения эдакого внимания, сейчас она прекрасно знала, что себе представлял извращенец, смотря на малютку. Рейдзи же с неким презрением возился с ней, постоянно отчитывая, называя «отродьем этого ничтожества», хотя Эиджи в его глазах был намного лучше. Девочка покорно терпела его брезгливость, стараясь угодить педанту, но тот лишь воротил нос. Канато воспринимал племянницу, как куклу, которую интересно наряжать и делать ей прически, в остальном он часто высмеивал её, либо срывался в криках, находясь в очередном припадке. Он часто мог ни за что схватить малышку за горло, больно впиваясь клыками в тонкую шейку, он мог поиздеваться над родственницей морально и физически, после чего, как ни в чем не бывало, мило улыбаться ей. Лисса терпела все, оставаясь благодарной лишь Субару, ведь тот был единственным, кто подарил ей кусочек настоящего счастья. На глазах от этих воспоминаний наворачивались слезы радости, а на бледном лице появлялась искренняя чистая улыбка. Девушка рыдала, сжимая в худых ручонках мятую простынь. Жуткая обида разъедала израненную душу, в глазах отражалось отчаянье, смешанное с чем-то более опасным, ядовитым, убийственным для всего внутреннего. Шу медленно прошёл в комнату, задергивая шторы, дабы ядовитый солнечный свет не сочился в помещение. Также без лишних вопросов парень отодвинул дверь шкафа, доставая чёрное платье с белым кружевом на воротнике, подоле и краях рукавов, кидая его в сторону дочери. — Надевай, сейчас приедут партнеры и твои родственники. — Не хочу, — на лице девушки не дрогнул ни один мускул, она также лежала с опустошенным выражением лица. — Мне тебя одевать? — Делай, что хочешь… Отец молча открыл ящик тумбочки, доставая от туда ножницы, и, притянув вампиршу к себе, без лишних слов разрезал на ней пижаму, откидывая клочья в сторону. Вскоре девушка была одета, но юношу невероятно бесило её безразличие ко всему, поэтому сев на постель, он усадил её сверху. Грубо впившись в пухленькие губы, парень заставил ее открыть рот, пропуская язык внутрь. — Я тебя ненавижу, — прошептала Лисса, ощущая ниточку слюны, связывающую её и губы Шу. — Говори, что хочешь, шлюха, мне плевать. Вампир скинул с себя дочь, уходя прочь. За дверью раздался истерический смех, переходящий в крик полный боли, словно зов раненой птицы… Она умирала изнутри, уничтожала все в себе, позволяя топтать себя, и отец чувствовал это. Он не раз видел, как ломаются невесты, но… Он не видел, как ломаются его дети, и эта неясная ненависть к себе, заставляла идти на дно вместе с девушкой. Вспоминая Эдгара, Шу ощутил это забытое чувство вины. Он винил себя в смерти друга, теперь он винит себя в том, что происходит с его девочкой Его… Такой необходимой и важной. Отбросив ненужные мысли, парень направился к ящику с «игрушками», как входная дверь открылась, и в прихожую завалился пьяный сын. — Где пропадал? — Отдыхал с друзьями, — пробормотал Эиджи, снимая кроссовки с ног, шатающейся походкой бредя в спальню. — Что там с сестрёнкой? — Выглядит уж по-лучше тебя… — Ну да, вид у меня отменно дерьмовый, — вынув пачку из кармана, парень достал сигарету, запихивая её в рот и поджигая огоньком зажигалки. Со стороны комнаты девушки вновь послышалось громыхание мебелью и громкий плач, что заставило парня вновь взглянуть на отца. — С парнем рассталась, — ответил на немой вопрос юноша, смотря в глаза вампиру. — Или ты его убил… — Эиджи поплёлся в свою спальню, пыхтя табаком, распространяя жуткий запах. Шу быстро вошёл в один из подвалов, доставая от туда новую «игрушку» для дочки. Лисса немного успокоилась, наводя порядок в помещении, где развела погром, как из-за двери показался Шу. Пройдя внутрь, он без лишних слов повалил вампиршу на кровать, рукой проводя по плотной ткани черного чулка, задевая такого же цвета атласный бант. Спустив кружевные трусики, парень, через все попытки сбежать, вставил в лоно дочери вагинальные шарики, соединённые нитью. — Будешь ходить с этим и только попробуй вытащить, — зажимая в руке девичьи запястья, прошептал юноша в шею Лиссы. — Убери их! Мне неприятно! Девушка ерзала от мерзких ощущений, что доставлял инородный предмет, находясь в её теле. — Не бойся, сладкая, скоро ты будешь кричать об обратном, так что постарайся не кончить в самый неподходящий момент. Неожиданно раздался стук в дверь, и, натянув белье, дочь отправилась открывать гостям, коими оказались её дядюшки. — Блинчик?! — с удивлением вытаращил глаза Аято на племянницу, заставляя ту стыдливо опустить взгляд. — Сучечка заметно похорошела… Ты стала невероятно сексуальной, Лисса. И на блинчика уж точно не тянешь. Девушка залилась краской, больше походя на помидор, когда взглядом она уловила силуэт Рейдзи. И от одного вида ей стало невыносимо жарко, в теле что-то заскрежетало — сердце застучало быстрее. — Здравствуй, Мелисса, надеюсь за то время, что меня не было рядом, ты усердно училась этикету и сможешь произвести впечатление на меня, коего не производила раньше. Вот тут девушке стало по-настоящему стыдно, ибо отцу всегда было плевать на это, и он любил свешивать на свою «потаскуху» все обязанности, не оставляя время на отдых. — Я… я так ни чему и не научилась… Простите, Рейдзи-сан, я буду благодарна, если вы мне расскажите хотя бы основы этикета. Юноша кротко кивнул, проходя вместе с братьями в гостиную, где все уже было готово. Там братья расселись по местам, а второй сын, галантно подав руку племяннице, провёл её в одну из комнат, куда приказал принести сервиз и посуду. Вскоре, как и говорил отец, Лисса еле сдерживала себя, ибо чувствовала, как «горит» возбужденное тело, прося разрядки. В этот момент Рейдзи подошел сзади, плотно прижимаясь к девушке, объясняя правила использования приборов и их расстановки на столе. — Рейдзи-сан, — томно прошептала вампирша, сжимая бледные кулачки. — М-мне… — срываясь в стоне, племянница пыталась вымолвить слова, — нужно в-выйти. — Твоя распутность достойна сожаления, — развернув покрасневшее от возбуждения лицо, вампир усадил девушку на стол, клыками впиваясь в нежную шею. — Рейдзи-сан, прекратите! Хватит. Лисса ухватилась за пиджак дяди, сладко выдыхая. Оттолкнув оного от себя, бессмертная рванула прочь, совершенно не замечая на себе удивленные взгляды братьев. Наконец вытащив эти шарики, вампирша кончила, громко простонав в подушку. В комнату прошёл отец, с удовлетворением смотря на обмякшее тело дочери, и присев на кровать, парень погладил девушку по упругим ягодицам, запуская руку под платье, трогая насквозь промокшие трусики. — А малышка подаёт надежды… Отказаться трахаться с моим братом: такое даже твоя мамаша не смогла. Лисса проигнорировала слова Шу, поворачиваясь к нему спиной, как в чёртову дверь вновь постучали. Открыв её, Лисса увидела охотников, среди которых был отец Мари и… Брюнет, который поиздевался над ней вместе со своими дружками в школе.