Рэднек в послужной список (Из серии "Все хотели... Дэрила")

Дэрил валяется на кровати, в постели, о чудо дивное, давно такого не было, уже миллион лет как, в чистой постели и сам условно чистый – оттерли его от грязи и уложили в постельку по поводу его ранения. Точнее, двух ранений. И даже непонятно было, которое из них было обиднее – напороться на собственную стрелу или получить пулю в голову (хоть и по касательной) от своих же. В любом случае, было обидно и больно. Хорошо, что боль терпеть Дэрил умел. Но приятнее от этого не становилось. Особый букет чувств приносило его местонахождение сейчас, эта забота, которую к нему проявили. Это было необычно и цепляло на удивление сильно. С одной стороны, неожиданно приятно – да так, что становилось чертовски неловко. Ну, ему почему-то было очень не по себе от этого внимания к собственной персоне. Ага, а кто хотел внимания? Вот, получил. Теперь все, кто был на ферме, включая даже людей Хершела, хоть по разу и на секундочку, но заглянули к нему в комнату, где он валялся, и поинтересовались его самочувствием, пожелали выздоравливать поскорее и все такое. Очень дико. Поэтому он и был смущен до охренения. Это с другой стороны. Когда Хершел осматривал его раны, а он валялся свесив ноги в ботинках с кровати полуголый, Граймс и Уолш сидели возле него и вели светские беседы. Чертовы копы. Дэрил как мог старался держать себя в руках и не выгнать их прочь, только желание рассказать о поисках его сдерживало. А скрутиться, поджав к себе колени и обхватив себя руками, ему не позволяла рана. Так и валялся – демонстративно разлегшись, выгнувшись и вертясь, пытаясь что-нибудь увидеть на своем боку (а может, просто отвести взгляд под видимым предлогом), под на удивление осторожными для ветеринара руками. Которые, к слову, тоже изрядно его смущали – его так бережно никто еще не лечил, еще с раннего детства, когда мама иногда ему, малявке, разбитые колени и локти антисептиком обрабатывала… А тут… Ох, да, с другой стороны, внимание окружающих – явно не то, к чему он был готов. Так что и свое раздражение выплескивал почти не сдерживаясь, списывая на то, что ему пиздец как больно. Можно подумать, пока он своим голым торсом отсвечивал, никто не рассмотрел все до единого шрамы на его спине, боках и животе – длинные старые шрамы от побоев, за которые отца вообще-то следовало посадить в тюрьму очень-очень давно и надолго, если бы соцслужбам было дело до таких вот неблагополучных семей в глуши. И новые шрамы – от порезов, царапин, ожогов. Весьма занимательная биография была прописана на теле Дэрила Диксона. К слову сказать, брательнику повезло больше: у него таких украшений явно поменьше будет. Он свалил с родных пенатов чуть раньше, чем папаша озверел окончательно. Зато у него теперь нет правой кисти. Какая ирония, блядь. Да, короче, умные люди давно бы догадались, что Дэрилу к паре новых дырок в шкуре особо не привыкать, и он просто злится. Хотя чувствовал он себя действительно хреново, почему-то. Наверное, организм вымотан от этой такой жизни. Если бы он был сам, он смог бы обеспечить себя куда лучше. Но… пропадут же эти балбесы без него, чувствовал он. А так – хоть какая-то поддержка. Еще и трех месяцев не прошло, а все четко уяснили, что по чем. И кто на что способен. Дэрил сам себе премного удивлялся, что никак не может свалить и бросить эту несчастную группу. Что-то не пускало его, не позволяло бросить беспомощных женщин и, черт побери, детей – это для Диксона-младшего было святое. О, некоторых взрослых он бы хорошенько проучил, если бы не поубивал – и дам в том числе – за то, что они творили!.. Но дети же не виноваты. Мысли снова вернулись к Софии. Черт, время уходит, надо идти на поиски, а он валяется тут, как принц. Баба. Слабак. Фу, бля, ну почему же хреново-то так?.. Инфекция, может? Если бы не остатки Мэрловых антибиотиков, пиздец бы был Ти-Догу и ему, наверное, тоже. Где та стрела только ни была, между прочим… Заходила Кэрол. Женщина, к которой Дэрил чувствовал особую привязанность. Она напоминала ему его мать, да и его самого – побитая жизнью, жертва домашнего насилия, пережила потери, но справляется. Надеется на него, верит. И Дэрил в нее верит – верит, что когда-нибудь она станет такой же, как он сумел стать, сильной духом, физически закаленной невзгодами, готовой ко всему, что пошлет судьба, несломленной. Да, он видел в ней это – за маской кроткой овечки, за изуродованным моральным фасадом он видел своеобразного хищного феникса. Как он сам. Кэрол тоже в него верит. Она первая, после Рика, начала нормально с ним общаться. Ну, конечно, после того, как он бросился искать ее дочку. Но и до этого она не косилась на него, как все эти… благополучные. И до этого она с ним нормально, насколько он позволял, общалась. А сейчас… Сейчас она о нем заботится. Тоже насколько он позволяет о себе заботиться. Когда она нагнулась, чтобы поцеловать его, он инстинктивно дернулся, прикрываясь, но потом вспомнил, что это Кэрол, и взял себя в руки. А когда она таки коснулась его щеки губами, он так смутился, что не смог ответить ничего умнее, чем «Осторожнее, у меня швы». Придурок, лучше бы молчал. А она не обратила внимания на эту неуклюжую незлую грубость и просто сказала то, что было на самом деле видно любому, кто захотел бы просто посмотреть на Дэрила Диксона не с высоты, а на равных: ты такой же хороший, как они, как Рик и Шейн. Хороший, как же. Словно кому-то до этого есть дело. Дэрил про себя презрительно и с сарказмом фыркает и чуть не пропускает момент, когда дверь скрипнула, впуская еще кого-то. Кто бы это мог быть? Он не поворачивается и радуется, что простыню натянул на себя почти с головой еще когда Кэрол заходила. Это было по-детски, он растерялся и, опять же, постеснялся, но если перед Риком он просто должен был держать лицо, то Кэрол его застала врасплох. Он не удержался и замотался по шею, совершенно не горя желанием показывать кому-то больше, чем видно обычно. - Эмм… Дэрил, это Хершел велел передать тебе, - Рик, ну надо же. - Давно не виделись, шериф, - Дэрил не открывает полностью глаза, делая вид, что засыпал. Хотя Граймса можно обмануть только тогда, когда он сам того хочет. – А че сам Хершел не пришел? - Ну, я не знаю, просто передал это. - Что это? – Дэрил смотрит на таблетку и стакан с водой, которые Рик ставит перед ним на тумбу, а потом спохватывается и переносит на другую тумбочку – за спиной Диксона, но прямо возле него. Охотник все-таки поворачивает голову к копу. Бывшему копу. Хотя, пожалуй, бывших копов не бывает – их выучка и повадки будут с ними до конца жизни. - Я даже не знаю, я вообще посыльный, это вручили Шейну, а он… хм, короче, я шел сюда, он и передал мне почетную эстафету, - коротко улыбнулся Граймс. Дурак, думает, Дэрилу не пофиг, что Уолш сюда не захотел идти? Да он, Дэрил, даже рад, он этому психу не доверял, ну чисто по личному так, интуитивно, и от слова вообще. Да, он был профи в своем деле, но он был опасен. Парень был на взводе давно, с самого начала, пожалуй, но забота о Лори и Карле, ну и, конечно, регулярный горячий секс (о, Дэрил сам пару раз натыкался на них, это было нечто, блядь, и пусть теперь Лори не строит из себя примерную жену – с Риком она так ни разу не трахалась!) делали свое дело, отвлекали его. А теперь никакой разрядки нет, и Шейн заметно слетает с нарезки. Окончательно его добила поездка с Отисом – и Дэрил понимал, почему. Он, Шейн, сам же толстяка там бросил, однозначно, и думается, смерть Отиса была не из легких, во как по нервам Уолшу дало! Но этих соображений лучше вслух не оглашать – Дэрилу совсем не улыбалось быть закиданным камнями за наезды на драгоценного лучшего друга Рика Граймса и одного из лидеров группы. Точнее, замлидера – все-таки Рик лучше, пусть этого никто не видит пока, но так и есть. Он адекватный и при своем семейном эгоизме не забывает об остальных людях, о человечности вообще. Дэрил верил Рику, как ни странно. И уважал. И был благодарен за то, что шериф не сдал назад, когда брата в Атланте оставил, а побежал исправлять ошибки. И за то еще был Дэрил ему благодарен, что именно Рик начал с ним говорить как с разумным человеком, без страха, без презрения, без предвзятости. Хороший шериф сразу обратился к Диксону-младшему как к нормальному, как к равному себе. И да, блин, он, Граймс, его, реднека, белую рвань и вообще, слушал и принимал его точку зрения, если она была более обоснована. Так что… Дэрил верил Рику Граймсу, черт. А Шейну Уолшу – нет. Поэтому он и не расстроился, что Шейн не пришел. - Понятно. И все же странно, что это поручили Шейну. Вообще-то медсестра тут Патрисия, нет? – все-таки высказал свои сомнения Дэрил. - Ну, я не знаю, там внизу все женщины сейчас заняты на кухне, знаешь… Может, поэтому. Может, Патрисия просто отдала это кому-нибудь, а сама посуду моет. Я вот просто хожу. И Шейн тоже просто ходил туда-сюда. Вот и… Ладно, я это оставлю, а ты как хочешь. Ладно. Эм… Спокойной ночи, - несколько скомкано, но тепло завершил выступление Граймс, не дождался ответного «Спокойной ночи» на протяжении ближайших пяти секунд, махнул рукой и ушел. Лишь тогда Дэрил прошептал в пустоту «спокойной ночи». Так, что это такое? Ну-ка… Дэрил внимательно осмотрел таблетку. Понюхал. Черт его знает. Но, возможно, седатив. Зачем это, интересно? Чтобы пациент не сбежал? Да ладно, что вы… и вообще, чтобы отравить/успокоить/раскачать Диксона, надо было что-то больше, чем одна таблетка успокоительного. Алкогольные и наркотические эксперименты даром не прошли, оба Диксона прекрасно знали на собственном опыте действие большей части всякой дури. Единственное, чего не делал Дэрил – не кололся ни разу. Побоялся, что подсядет. Очень сильно побоялся. С любой дури слезть можно, кроме ширева. Нет-нет, туда без него. А Мэрл, придурок, кололся. И чуть не подсел. Дэрил тогда чуть не поседел – ему совсем не улыбалась перспектива иметь брата наркомана до такой степени. Колеса, трава, бухло – пусть, но только не это дерьмо по венам. Ууу, он тогда изрядно постарался, чтобы удержать Мерла от этого… Фуф, блядь. А колеса… Да ну нах, чего уж там, колесики несчастные… И Дэрил съедает таблетку. Не особо вкусная, так что он не выебывается наедине с собой и добросовестно запивает водой, убедившись, что не чувствует привкуса медикаментов. Все равно как-то странно… ну да ладно. А теперь можно и поспать. Потому что это действительно было какое-то снотворное, кажется… Больным людям положено спать. Уснул он и правда очень быстро. И снилось ему… всякое непотребство, короче. Правда, весьма горячее непотребство. Секс Лори с Шейном в лесу (он это вспоминал, оно ему и приснилось)… Рик раскладывает жену под пристальным взглядом лучшего друга… Покойный нынче Эд Пелетье пристает к Софии, и следовало бы возмутиться, но сейчас так сладко и горячо… ох!.. Кэрол не останавливается на щеке и спускается ниже, ниже, ниже, и он ей позволяет – поцелуи, касания, стянуть простынь, провести рукой по боку, аккуратно обводя места ранения, спуститься ниже, стягивая простыню с бедра, обтянутого черными боксерами, ниже, ниже… Он уже ничем не прикрыт, а она гладит его тело и переворачивает осторожненько так, бережно, с бока на живот. Тут до него доходит две вещи: 1) он возбужден как подросток в обострение скачки гормонов; 2) чьи-то ладони действительно касаются его тела и перевернули его на живот. Чего?.. Дэрил пытается сбросить с себя сонное марево, но оно как липкая паутина, не отпускает, и он с отчаянием понимает, что до конца проснуться не может – максимум, это полуосознание действительности, как дрема, но которую никак не прервать. И он слабо контролирует свое тело. Слабо, туманно… И оно живет себе почти своей самостоятельной жизнью. Рана болит, это он чувствует, но больше его беспокоит возбуждение – неестественно сильное, следует заметить. Как от возбудителя какого-нибудь. Точно. Мммм, черт!.. Ну и нахрена кому-то его этим понадобилось поить?! Охуели совсем. Кстати, интересно, кто это так им заинтересовался… И страшно ведь, блядь! Он же беспомощен сейчас. И возбужден, как… как конь. Ферма. Точно. Вряд ли кто-то принимает виагру в условиях зомби-апокалипсиса, когда не то что потрахаться нормально – подрочить спокойно нельзя, в основном. А вот на фермах для скота вполне себе может быть в запасе возбудитель… Еееееб же ж твою мать!.. Ну и кто его напоил конским возбудителем, интересно? И какой дозой его угостили, еще одно интересно? Сколько это будет продолжаться и как сильно? Такого еще у Дэрила не было. Что-что, а возбудители ему были не нужны. В принципе. В лесу вообще не нужны, а в случае секса… Короче, он справлялся без стимуляторов. Так что ощущения сейчас были новыми. Мамочки, как же трахаться хочется-то!.. И есть такие дураки, что принимают это добровольно?! Да ни в жизнь!.. Но его никто не спрашивал, по ходу. И сейчас не спрашивает, когда лапает. Дэрил почти не осознает, что именно сейчас делает. Если бы знал, убил бы себя сразу же как опомнился. Но он не знает, что негромко сладко стонет, так маняще, зазывающе, и человеку, что смотрит, слушает его сейчас и касается его, пришло в голову меткое такое сравнение с кобылой, что подзывает жеребца – они так же тихонько ржут, даже не ржут, а издают такие звуки, что даже у людей в груди екает, что уж говорить о жеребце… Так и Дэрил Диксон сейчас – так постанывает, что в животе отдает горячим гулким пульсом, бухает в пах, по ногам и в голову, разгоняет возбуждение и желание по организму дрожащим от восторга и предвкушения сердцем. Шейн просто был зол. И на Дэрила в том числе. В особенности. Нет, он понимал, что охотник важен, что он незаменимый член группы, как ни странно, и что он в принципе неплохой парень, хотя зажатый и закомплексованный как непонятно что. Даже странно, кстати. Но именно это его «неплохое» и эти комплексы, это его желание что-то кому-то доказать, и что там еще – это все вместе сделало сейчас из пофигистического отшельника едва ли не главного инициатора поисков девочки. Рика мучило чувство вины и желание чуда. А что заставляло Диксона искать пропавшую малявку? Словно это он ее отец или старший брат. Право же. И упертый ведь, как осел. Или кто там еще чемпион по упрямости и настойчивости. Не ищет никто? Ну и отлично, сам пойду, мне одному лучше! Статистика говорит, что она уже мертва? Плевать на статистику, я нашел куклу в ручье! И плевать, что чуть не сдох при этом. Ранение пришлось кстати. Беготня по лесу слегка поднадоела, если честно, и если этому энерджайзеру лесному жителю было то, что надо, то вот Шейн был не в восторге. Надо было делом заняться, а не белок пугать и ходячих привлекать. София по-любому уже мертва. Она слишком слабая, чтобы выжить в этом мире. Но Дэрил хочет искать, и может, черт бы его побрал, а Рику того и надо. Сговорились, блядь. Но небеса услышали Шейна, и теперь Дэрил валяется временно недееспособный. Жаль, конечно, парня, но… Но почему бы и не воспользоваться этим. Он, засранец такой, давно мозолил глаза лично Шейну и всей группе, сначала своими братскими отношениями (надеюсь, Мэрл Диксон уже умер, - редкая скотина…), потом просто вызывающим поведением и каким-то пренебрежительным отношением ко всем, словно он, Дэрил, лучше всех. А может, парень просто возвращал обратно то, что получал всю жизнь от таких людей. Ну, как бы то ни было. А теперь вон святым заделался, следопыт и спаситель великий. Так тебе и надо, мелкий поганец. Хоть и правда досадно, что парень пострадал – он все-таки чем-то нравился Шейну. И бесил тоже – тем, что чаще принимал сторону Рика. Если бы он слушался Шейна… Но поганец с арбалетом ускользал от внимания и из сферы влияния Шейна своими кошачьими движениями, как и двигался обычно – как кот, когда рассерженный, когда нейтрально настроенный, когда испуганный кот. И смотрел иногда пристальным взглядом, которым говорил все, что ты только можешь себе представить. «Я все знаю. Но ты не беспокойся. Кошек на самом деле проблемы людей не касаются.» А теперь кот должен зализать раны. Он временно беспомощный. Хотя такой же… кошачий: Шейн смотрел, как ему обрабатывали раны, так этот деревенщина разлегся так, как порнозвезда для фото в плейбое. Ну, может, Шейн и преувеличивает, но… Но не сильно. У него аж руки зачесались погладить его. А почему бы и нет. И не только погладить. Спорим, этот парень на многое способен, но только не на жалобы личного характера. И если что, никто не узнает… Сумасшедшие планы в голове Шейна Уолша зарождались и созревали очень быстро еще со школьных времен. Наверное, он мог бы быть гениальным мафиози, авантюристом, аферистом, преступником, короче говоря, если бы не пошел в копы… Снотворное и возбудитель достать на ферме оказалось почему-то легко. Это даже было смешно. Отнести угощение Дэрилу и убедить его выпить все это казалось сложнее всего. Но тут как раз пригодился Рик. Давай, друг, помоги мне немного. У Шейна Уолша в послужном списке рядом с кучей красивых дам еще нету деревенских охотников с кошачьей грацией, метким выстрелом и всевидящими глазами с убийственно холодным взглядом… Когда через полчаса после визита Рика к Дэрилу с таблеткой Шейн вошел к раненому охотнику, тот крепко спал и был так же крепко возбужден. Все идет по плану. Ох черт… Но как он стонет… Ммм… И выгибается так плавно, так естественно, так мягко под ладонями Шейна, как кошечка, чтоб тебя. И если возбуждение Диксона можно было объяснить действием возбудителя, то Шейну просто сносило крышу от сонного и одурманенного охотника. Он смотрел на почти обнаженное тело перед собой и подумал, что трусы и повязки совсем не вписываются в картину; но если повязки не снимешь, то вот это… Шейн снимает последнюю тряпку с Дэрила и любуется видом красивого развитого тела. Даже ужасные шрамы не портили впечатление. Дитя природы, блядь. А ведь тот еще бычок. Плечи широкие, и спина тоже, но фигура красивая. Бедра… Ммм… Руки сами ложатся на область тазобедренных косточек, гладят и сжимают неожиданно гладкую кожу. Аппетитная ты задница… Шейн гладит пальцами поясницу и всю спину, и Дэрила выгибает, он стонет с видимым наслаждением и желанием, и Шейн думает, что может дать сейчас тому то, чего он хочет – хоть и только из-за возбудителя, но хочет любви и ласки. Он их получит, блядь. Ну, может, немного не так, как ему бы хотелось… Но вообще откуда Шейну знать, чем интересуется в личной жизни Дэрил? Единственная зацепка – это явный расист и гомофоб братец. Вряд ли он стал бы терпеть у себя под боком брата с гомосексуальными наклонностями и не выбивать эти самые наклонности у того из головы до тех пор, пока эта самая голова укатится нахрен. Хотя эти Диксоны… Они вообще непредсказуемые и странные. Шейн ни за что не ручался. Презервативов у него не было. Максимум, что он организовал – это подобие смазки. И себе легче, и Дэрилу, наверное… То, что это крем для загара, Шейн старался не думать. Скользкое, и ладно. Там вроде как что-то полезное должно быть… Он выдавливает немного крема на чуть-чуть дрожащие пальцы. А затем ныряет ими между округлых аккуратных ягодиц. Боже, сейчас я тебя… Вот так, хорошо, смажем тебя. И еще немного пальцем внутрь. Совсем легко. Дэрил подается на палец, черт, и Шейну срывает крышу. Он вынимает палец с горячего заднего прохода парня, быстро смазывает свой член и нависает над охотником, пристраивается поудобнее, стараясь все же не налегать на раненую спину, прижимается к заднице, чувствуя, как член привычно ложится в желанное углубление в чужом теле, рукой направляет в скользкое от смазки сжатое колечко мышц. И входит. Не торопясь, осторожно, выдыхая от наслаждения и облегчения. Бо-же, как хо-ро-шо!.. Недолгие мгновения помутнения в мозгу, и Шейн уже уверенно двигается в горячем и тесном нутре охотника. Как же хорошо… Как ему не хватало этого – хорошей дырки… Ох же черт… Да, да, о да!.. Стоит ли говорить, что Шейн особо не сдерживался. Точнее, единственное, за чем он следил, так это за тем, чтобы не создавать слишком много шума. Привлекать чужое внимание нельзя, ох нельзя. А он бы сейчас заорал от наслаждения и удовлетворения – и он еще не кончил, а уже хочется кричать. Наверное, кричать и охотнику хотелось – но он не мог. Только стонал. И было вообще не разобрать, что было в этих стонах – удовольствие или боль. Шейн вот думал, что удовольствие. От такого угощения, что он подослал Дэрилу, тот должен был потом памятник поставить своему благодетелю – главное, чтоб не надгробный, а там разберемся. Реднек метался под Уолшем, стонал и всхлипывал, но ничего сделать не мог, только извиваться всем телом. Интересно, он уже догадался, кто его ублажает сейчас?.. А Дерилу было плохо как никогда. Возбуждение никуда не делось, оно опаляло внутренности и заставляло искать контакта, трения, соития. Но он также прекрасно почувствовал, что с ним делают. Обида, злость и стыд обожгли еще сильнее, чем возбуждение. Нет, нет, нет-нет-нет, сукин ты сын!.. Нет!.. Кроме того, готовить к страстной любви его особо не стали. Так что когда в него вошел член, сквозь проклятое возбуждение пронзило такой болью, что перехватило дыхание. Тело напряглось даже сквозь сон, инстинктивно пытаясь сопротивляться вторжению. Но ничего не получалось, и горячий толстый член все так же беспрепятственно таранил маленькую дырочку. Дэрил бы заплакал, если бы мог. А может, он и плакал, но и сам не знал… Сквозь полудрему было не разобрать точно. Но зато он почти проснулся. И, к величайшему своему стыду, осознал, что не столько сопротивляется насилию, сколько помогает и подмахивает. Диксон жалобно всхлипнул. Что же делать? Его разрывало пополам между болью, отвращением, унижением и таким же унизительным наслаждением. Сууукаааа… Убью, блядь. Дай только прийти в себя, дай только… Ох ты ж боже мой!.. Шейн разгонялся и не тормозил. Сладкая задница… Ох, Дэрил Диксон, мальчик-сюрприз… как же он стонет-то, а! Словно специально дразнит. Ну я тебе покажу… Долго показывать не довелось – Шейна скручивает наслаждением так сильно и резко, что он только и успевает, что прикрыть себе рот. Чтобы не закричать от этого наслаждения на весь дом. Он еще немного побыл внутри, затем неспешно вынул не до конца опавший член. Дэрил продолжал вздрагивать, наверное, из-за возбудителя… Ладно, парень, придется потерпеть немного – доза была не слишком велика, на самом деле. Не хотелось довести этого лапочку-деревенщину до сердечного приступа же. Погоди, детка, скоро отпустит. Шейн напоследок проводит ладонями по взмокшей от пота напряженной спине охотника, подтягивает на место трусы (заботится, а как же – а вдруг кто-то придет и заметит, что Дэрил голый), слезает с кровати и укрывает парня простыней. По самую шею, как тот и был укрыт. Затем смотрит на свой член. Так, в душ, надо в душ… Смыть там все, и то, что так похоже на следы крови. Этой ночью Шейну спалось немного лучше. О да. Как спалось Дэрилу, можно только попробовать представить. Разбитый общей слабостью и болью из-за ранений, напичканный возбудителем, выветрившемся и оставившим после себя еще больше головной боли снотворным, раздавленный морально и измученный физически изнасилованием, он всю ночь прометался в кошмарах. Под утро он немного подремал нормально, около часа, не больше, а проснувшись, из последних сил поднялся, оделся, забрал все свое барахло и ушел в свою палатку. Туда, где нету дверей с замками. Туда, где нет мягкой постели, на которой так удобно трахать сонных беззащитных людей. Туда, где все слышно, ежели что. Туда, где был его личный уголок, а не чужие покои. Подальше от всех этих людей, которых он не хотел видеть, которые не уследили, что один из группы осмелился на такое дерьмо относительно другого члена группы. К черту всех… Правда, немного проспавшись у себя в палатке, Дэрил понял, что на других он не злится. Никто не обязан стеречь другого. Или обязан? Там вроде как зомби-апокалипсис, конец света и все такое. Но все равно это не повод, чтобы насиловать раненых. Даже для Шейна не повод. В том, что это именно Шейн, Дэрил практически не сомневался. Вот же козел, а! И ведь был копом. Вот как раз попадись таким копам раньше, и можешь быть уверен, что просто арестом не обойдешься. Побои, насмешки, издевательства, попытки пришить тебе больше, чем то, за что замели – все это Дэрил уже проходил. Они только с виду хорошие, а на самом деле такое же дерьмо, как то, с которым имеют дело. Если не хуже. Преступники хотя бы с собой честны. А плохие копы… Вот, пожалуйста, доказательство. Да ведь он же Дэрила и за человека не считает. Так, реднек, отброс, прирученный беспородный пес, которого можно вволю бить, если тот покажет характер. Пользуйтесь на здоровье, так ему и надо. Трахнуть? Да пожалуйста, только усыпите немного, а то покусает еще. А чтоб было веселее, можно его напичкать возбудителем для скота – он еще и просить будет, чтобы вы выебали его… Сука. Ненавижу. Подонок. Сукин сын гребаный. Мразь. Поток мрачных мыслей прервали посетители. Почти все интересовались, почему Дэрил сбежал с мягкой постели. Не говорить же им, что он не будет оставаться там, где его трахнули. Изнасиловали, вообще-то. Трахнула бы его кто-то из женщин, он бы не возмущался. А это… Ну да, короче, пришлось отбрехаться, что тут ему привычнее и вообще он уже себя лучше чувствует, и бла-бла-бла. Правда, в одежде и полной боевой готовности (ну, если не считать отвратительное самочувствие) ему действительно было лучше, спокойнее. Заходила Андреа. Книжку принесла. Ладно, будет с чем занятого строить. Все же лучше, чем просто валяться и думать мрачные мысли. Она поизвинялась, и видно было, как ей неловко и стыдно. И что она боится. Пришлось успокаивать и подбадривать грубоватым, но обезоруживающим действенным юмором. Какая ирония, кто кого должен подбадривать-то? Рик заглядывал. По его виду понятно, что тот ни сном ни духом не в курсе произошедшего с Дэрилом ночью. Одна сотая процента вероятности его участия в изнасиловании испарилась без следа. Шейн, понятное дело, не заходил, но тусовался рядом и заглядывал с порога палатки. Почти как ни в чем не бывало. Но Дэрил пообещал ему взглядом все, что придумал за ночь и утро, и Шейн слегка потух. Но все равно держал мину. Типа «не знаю, чего он не в духе, но не навязываюсь», типа того. Следующие сутки Дэрил честно лечился. А еще спустя сутки в лагере завертелась канитель. Новости прилетели как из ящика Пандоры. Ходячие в сарае. И вот как он блядь мог пропустить сарай с ходячими?! Это же пиздец какой-то. Ему сказали там не лазить, и он послушался, как ебаный воспитанный хороший мальчик. И вот, нате вам! Шейн орет, что надо уезжать. Большинство против, Кэрол заявляет, что дочка еще там где-то. Дэрил орет на Шейна, что почти нашел девочку, нашел ее гребаную куклу два дня назад, а в ответ получает, что это была всего лишь кукла, а от видка Дэрила София и сама бы убежала прочь. Ах ты ж сука!.. Они налетели друг на друга с твердым намерением подраться, и Дэрил про себя подумал, что заодно можно навешать и за свое личное. Правда, он немного позабыл о том, что еле держится на ногах, и если бы Граймс опять не перехватил его почти на лету в прыжке, если бы их не разняли, кто знает, чем бы закончилась драка для Дэрила. Но Шейн, наверное, понял, что тут не только за Софию он должен был получить. Слишком уж горели глаза у охотника… Пока Рик решал дела с хозяином фермы по поводу сарая с ходячими, группа пребывала в трансе и напряженном ожидании, стараясь заняться делами, лишь бы отвлечься от мрачных мыслей, Дэрил понял, что не может оставаться без дела. Время уходит. Надо срочно искать девочку. Он честно попытался оседлать лошадь. Ну, принес седло. Чуть не вырубился от таких упражнений, но кого это волнует? Ах, Кэрол волнует. Ряды пессимистов пополнились в лице ее, матери, что окончательно добило Диксона. Он не стесняясь в выражениях обложил расстроенную женщину матом и чуть не доконал себя, швырнув от злости седло с подставки – будто затащить его туда ему было так легко. Ну, что же, пошвыряться чем-нибудь от злости – это был его личный способ выразить эмоции. Жалко, про рану забыл, и она чуть не открылась снова. Рика в лагере снова нет. Этот придурочный коп вечно исчезает, когда не надо. Все веселье пропускает. Сейчас он пропустит веселый такой бунт. Прямо вива ля революсьон. Шейн выступал перед всеми, Дэрилу хотелось высказать ему все, что он о нем думает, в том числе и то, что Шейн просто жадный завистливый эгоистичный ублюдок, без чести и совести, к тому же крышей поехавший. Быть лидером – это не значит делать то, что хочешь, а то, что хотят все, но так, чтобы никто не пострадал. Рик это пытался сделать. А Шейн… Это ж пиздец какой-то. Но с мыслью, что ходячих надо перестрелять, он был полностью согласен. Он давно придерживался этой политики и не скрывал этого, поэтому на вопрос Уолша «Ты со мной?» ответил утвердительно, засунув свои личные счеты подальше. Дальше был апокалипсис локального характера. Рик и Хершел с двумя ходячими на привязи окончательно превратили реальность в театр абсурда, и Дэрилу захотелось перестрелять половину присутствующих за невообразимый хаос, что мигом завертелся. А потом… Расстрел. Самый натуральный расстрел. И семья Хершела, рыдающая, в шоке, очень напоминала родственников на казни. Это было жестоко и трагично. А страшно и больно Дэрилу стало тогда, когда из сарая вышла София. В тот момент, когда он ее узнал, ему показалось, что внутри него что-то умерло. Вот так взяло и умерло, и упало камнем в пустоту, где была его душа. Это был крах всех его надежд на светлое будущее. Ничего не будет хорошо. Теперь все будет только так – ужасно, бессмысленно. Больно. Он ловит Кэрол почти на лету, прижимает к земле, как раненое животное, которое он не хочет убить, а хочет спасти, и чувствует, что сейчас зарождается в нем новый смысл жизни – помочь этой женщине, помочь хотя бы пережить эту минуту. Я с тобой, я с тобой, не смотри, Кэрол, не смотри… Никто из отважных стрелков, расстреливающих незнакомые ожившие трупы, не смог сделать решающий выстрел. Ни Шейн, который все время кричал, что принимает сложные решения. Ни Андреа, которая вообразила себя крутой и так быстро превращалась в зомби-киллера, живущего местью и желанием превратиться в живое оружие. Ни Ти-Дог, который вообще был настроен очень категорически относительно ходячих – кажется, он чувствовал к ним глубокое отвращение. А Дэрил… он не знал, смог бы он это сделать или нет. Смог бы, наверное, если бы тут не было Кэрол. Если бы он ее не держал. Он бы и смог, наверное, прекрасно понимая, что больше никто этого не сможет. Но тут наперед выступил Рик. И выпустил пулю в упор в лоб кровожадному существу, бывшему когда-то Софией, милой девочкой, которую все любили, которую искал до последнего Дэрил, которая была смыслом жизни для матери… Он смог. И Дэрил понял, кто здесь на самом деле принимает сложные решения. О, он давно это подозревал, в смысле, у кого тут по-настоящему стальные яйца, но сейчас отчетливо увидел это. И понял, за кем пойдет. Кто может стать его маяком, якорем, лидером. Рик Граймс. В этот момент Дэрилу стало легче – когда он, сам того не подозревая еще, отдал себя в руки своего нового лидера. Или – первого и единственного лидера. За Мерлом он таскался ведь только потому, что все-таки брат, и никого больше не было. Выбирать не приходилось. Но не сейчас. Сейчас… В какой-то момент внутри все дрогнуло как от священного ужаса, хладнокровие и безразличие, пустота и нигилизм треснули и осыпались в пропасть, и словно засиял свет… В какой-то момент. Потом Дэрила отпустило, и он снова почувствовал себя собой. Но что-то внутри него поменялось. Что-то осталось в нем с того самого момента. Он будет следовать за Риком. Что бы тот ни сказал. Куда бы ни повел. Даже если Дэрил его не понимал, даже если придется просто поверить – он будет стараться верить и пойдет, и сделает так, как скажет Рик. Нет, он не марионетка. Он апостол. Как-то так. Правда, внутренние потрясения не прошли даром. Он не хотел никого видеть. Он всех ненавидел, как ему казалось. Его все бесили. Он под конец разорался на Кэрол, совершенно не стесняясь в выражениях и не осознавая, насколько сильно его несет. Как ребенок, право же. Как маленький мальчик орет на мать, раздосадованный за что-то, так он выплескивал на голову Кэрол все свое разочарование. А она… вытерпела все. Выслушала со слезами, в какой-то момент еле сдержалась, чтобы не дать Диксону по морде, - о, он реально напрашивался на пощечину, на такую смачную оплеуху, чтобы аж в голове потемнело… Она сдержалась. И ему стало стыдно. Он перегорел. И заткнулся в конце концов. Долго мялся и пыхтел, а затем все-таки произнес то самое «прости». Она простила. Она его поняла. У нее появился еще один ребенок, которого надо было поддержать, опекать, иногда терпеть его идиотское поведение и прощать, а за это ребенок платит любовью и преданностью… Только утром Дэрил привел себя в порядок и одними глазами и коротким кивком сказал Кэрол «Все в порядке». Когда Рик с Хершелом и Гленном привезли того парня, Ренделла, Дэрил был резко против. Эта крыса ему не нравилась вообще. Ему было все равно за кого стрелять, убивать, кого предавать. Поэтому он даже с удовольствием допросил Ренделла, правда, рука болела, ну то мелочи. Своими рассказами, запутанными намеками и просьбами, сопливым нытьем и вымаливанием пощады этот гаденыш его выбешивал. И он представлял угрозу, по мнению Дэрила. Крыса всех предаст. Ему все равно. Поэтому Дэрил был против того, чтобы отпустить парня. Но так решил Рик. Мнение Дэрила он знал, но решил именно так. Ну что ж… Еще была сумасшедшая поездка Рика с Шейном. Когда они возвратились, Дэрил словно сам воочию увидел то, что произошло. И испугался за Граймса. Мало ли что могло случиться… Удача – она такая. Но пленник снова на ферме. И что делать? Дэйл мешался у всех под ногами и просил пощады к парню. Слепой хиппи Дэйл, наивный и навязчивый идеалист… Ничего, пострадает немного, и потом его попустит. Когда выживаешь, очень сложно жить высокими идеалами. И вот, кажется, приговор утвержден. Ночью его исполнят. И нихрена! Тройка военного трибунала в составе Рика, Шейна и Дэрила провела ночью хнычущего Ренделла в амбар, Дэрил был за пристава, то бишь вел крысу, ставил на колени и все такое. Он был спокоен и сосредоточен. Так надо. Но тут, черт побери, в дверях появляется пацан, мелкий Граймса, Карл, и просит отца убить пленника. Можно подумать, Рик сам не знал, что делать, когда приставил дуло револьвера ко лбу крысы… И кто дернул пацана за язык? Стоял бы тихонько, его бы и не заметили (ну, Дэрил заметил – услышал и почувствовал, что за ними кто-то идет к амбару), сделали свое дело и пока-пока. Нет же… Рик отводит оружие от головы Ренделла со словами «Нет, нам надо придумать другой выход», Дэрил мысленно матерится и вздергивает пленника на ноги, Шейн не стесняясь возмущается вслух. Карл получает нагоняй за то, что ходит где не просят. Ренделл единственный, кто рад. Он пока что жив. Его приковывают наручниками к тому самому месту. Кто-то будет стеречь пленника. Или нет – он же прикован, за обе руки, у него даже фокус Мерла не получится. Его и не надо стеречь. Только изредка кто-то проверяет запертый амбар. Ночью погиб Дэйл. Погиб по-дурацки. Дэрил не успел к нему каких-то метров триста… Он же и упокоил старика. Он был хорошим. И слова «Прости, брат» были сказаны Дэрилом совершенно искренне. Ему было жаль этого всевидящего, умного, но слишком позитивно настроенного старика. Риково «спасибо» после выстрела Дэрила немного подбодрило – значит, не даром он старается. И да, он действительно считает, что убивать своих – грязная тяжелая работа. И один человек не должен брать на себя весь груз этой работы. О чем и сообщил Рику. Кажется, в глазах того было много благодарности и немножко растерянности. Он так и не сказал вслух ничего о Софии, но оба это поняли и подумали. После завтрака мужчины кто поздоровее пошли копать могилу Дэйлу, Дэрила от этого освободили из-за его несколько дней тому пропоротого бока. Так что охотник сидел и раскладывал информацию в голове по полочкам, собирая новую из наблюдений за лагерем и анализируя новое и старое вместе. Ему было тревожно, он чувствовал неясную угрозу, напряжение, и оно не было связано с ходячими – это было среди людей. Напряжение излучал Шейн, в первую очередь. Он был похож на грозовую тучу, на шаровую молнию, на бомбу с часовым механизмом, которая тикает, но не видно циферблата, и ты только точно знаешь, что скоро должно бабахнуть. Напряжение и крайнее отчаяние излучала Лори. Краем уха Дэрил услышал объяснение странному поведению женщины в последние несколько дней – беременность. Ну-ну, интересно, что она придумает… Интересно все же, чей ребенок. Дерил ставил на Уолша. Граймс появился недель пять назад. Как раз нормально успел, по ходу, сразу после месячных жены. Она перед его появлением ходила в лес с Шейном только дня четыре, не больше – значит, до того не могла. Значит, пусть неделя после месячных, еще грубо плюс две недели, а потом она должна бы ждать месячных и спохватиться из-за задержки. Значит, ее колотит где-то недели две точно. И вот – наконец она поняла окончательно. Поздравляю, миссис Граймс, Вы ждете пополнение… Которому из отцов сообщить эту радостную новость? Лори сделала ставку на Рика. И правильно, Шейн псих, ему это знать не нужно. А вот Граймс… Он тоже нервный. Но он нервничает из-за всего – потому что стал лидером группы и решает много вопросов. На него смотрят, его слушают, ему доверяют и критикуют одновременно. Гребанная демократия. Бедолага Рик. Дэрил старается ему помочь как может, но пока что получается не очень. Не настолько его собственное положение в группе значительное. И все еще есть Шейн. Нервничают и другие. Гленн психует из-за Мегги. Точнее, психовал донедавна. Кажется, они договорились. Ну, хоть тут все нормально. Есть ведь еще недо-самоубийца Бет, господи прости, истеричка мелкая. И Андреа, крутая тетка, йопта. И мелкий Граймс, Карл – у парня настолько плохой период сейчас, что он скатился до воровства: Дэрил все-таки изучил следы у своей стоянки, возле байка, и нашел кроме своих и Кэрол следы Карла. Прямо у самого байка. Спорим, мог бы он сделать анализ отпечатков пальцев, то на мотоциклетный сумках нашлись бы отпечатки пальцев именно Карла? И спорить нечего… Ну ладно, посмотрим, что из этого получится. Пусть оно хоть на пользу пойдет, тогда хоть не жалко. Дэрил себе еще пушку найдет. Похороны Дэйла были какими-то… добрыми, семейными, что ли. Половина присутствующих считала себя причастным к его смерти и горько раскаивалась во всем, что сделали не так по отношению к старику. Карл вон точно что-то скрывает. И это не украденный пистолет. Пушка пропала вчера точно, но вчера пацан был нормальным. Видимо, он что-то натворил. Посмотрим еще, откуда мертвяк пришел… Андреа стоит и корит себя за все, что наговорила Дэйлу. Зато у нее есть оправдание – она одна поддержала решение старика не убивать пленника. А у других такого оправдания нет – и поэтому все думают, что расстроенный Дэйл пошел слоняться ночью так далеко именно из-за долбанной казни, которая так и не состоялась. Дэрил чувствовал себя виноватым еще и потому, что именно он не успел. Не успел, черт… Но хреновее всех именно Карлу. Так, мелкий засранец, и что же ты натворил?.. После похорон пошли выяснять, откуда пришел ходячий. Нашли, блядь. В болоте было их еще несколько. Дэрил также нашел следы Карла (вот мелкий поганец, и почему он тут лазил, а), но не сказал об этом. Пронесло – и ладно. А потом… была охота на зомби. Избиение зомби. Плановое уничтожение. Так люди просто снимали стресс – уничтожая ходячих мертвецов не точными быстрыми ударами, а превращая в кашу что попало. Интересно, стало ли кому-то легче от этого?.. Дэрилу не стало. Ну и что, грохнули они десяток тварей, от этого ничего не изменилось. Дэйл мертв. Проблемы остались. Дэрил с недоверием поглядывает в сторону «тюрьмы». Ренделл – проблема. Вряд ли она решится, даже если он там год просидит, этот крыса. - Дэрил, можно тебя на минутку? – внезапно обращается к нему Шейн. Видно, на лице Диксона такое выражение, что бывший коп сразу объясняется, не желая вместо ответа получить в морду. – Пойдем к сараю. - Ренделл? – уточняет на всякий случай Дэрил. - Умгу, - мычит невнятно Шейн. Ладно, пойдем, посмотрим, чего ты хочешь от этой крысы… Дэрил идет с Шейном к сараю. - Я думаю, не стоило его оставлять живым, - нарушает молчание Шейн. - Я тоже. - Это делает меня плохим человеком? – вдруг размышляет вслух Уолш. - Нет. Ты уже такой. А это… Это просто правильное решение проблемы, - с паузами объяснил свое мнение охотник. - Уже такой? Почему ты так думаешь? Дэйл тебя надоумил? - У меня и своя голова есть, если ты не в курсе, - неприязненно буркнул Диксон. – И вообще, оставь Дэйла в покое. Он мертв. - Да. Жаль старика. - Хм? – не удержался от ироничного хмыка Диксон. Ой-ой, лучше держать свои мысли при себе, дурак ты, Дэрил… Не нужно никому знать, насколько много тебе известно. - Что? – продолжает притворяться Шейн. Еще одна проблема. - Тебе жаль старика? – уточняет охотник. Знал бы он, насколько иронично и насмешливо сейчас щурится на Уолша, никогда бы и голову не поднял и не повернул в его сторону. Он не знал. Не догадывался, что видел Шейн и что подумал про себя. А Шейн подумал, что за эту иронию и всезнайство Диксон получит еще сверху того, что Шейн ему уготовил… -Да, он, конечно, был занозой в заднице и вообще связь с реальностью потерял, но он был безобидным и поддерживал людей. Так что… Эй, Дэрил, почему ты… - Шейн запнулся, подбирая слова. – Почему ты мне вечно не доверяешь? Разве я давал повод в себе сомневаться? Хоть раз подвел кого-то из членов группы? – начал заводиться Уолш. - Нет, - односложно ответил Дэрил, гася в себе желание высказаться. От этого будет больше проблем, чем пользы. - Что нет? – не отступал Шейн. - Не подвел. Ты это хотел от меня услышать? Зачем? Если ты и сам это знаешь, зачем я должен это говорить? – психанул Диксон, позволяя яду просочиться в свои слова. - Тогда почему ты постоянно поддерживаешь Рика? – недоуменно спросил Шейн, останавливаясь напротив Дэрила и вынуждая остановиться и его. - Я никого не поддерживаю. Просто мое мнение совпадает с чьим-то еще. Ты удивлен? Тебе кажется странным, что у меня есть свое мнение? Представь себе! Кстати, иногда не помешало бы и спросить о нем, не так ли, Шейн? – начав нормальным тоном, закончил тем самым ядовитым шипением охотник. На него нахлынули воспоминания о том, как Шейн его насиловал, опоив возбудителем для скота и снотворным в комплекте. Мерзко-то как. - Эй, ты чего? – с видимым недоумением приподнял бровь Уолш. - Ничего. А с чего ты так волнуешься, что я поддерживаю Рика? Ревнуешь, что ли? – бросил Диксон, чуть успокаиваясь. Нефиг нервы свои показывать… Он обошел Уолша и пошел дальше к сараю. - Я… Эй, ничего себе вопросики. Дэрил, ты офигел, - констатировал в спину охотнику Шейн. Ну ничего, ничего, близок час расплаты. За дерзость ты тоже получишь… Они вошли в амбар, и Шейн показал знаком «Тихо!». Дэрил кивнул, привычный к языку жестов. Ему было интересно, что там Шейн задумал. - Эй, кто здесь? – начал заводить шарманку Ренделл. – Я долго здесь буду так сидеть? Зачем вы мне глаза завязали? Я хочу пить! И есть! И… - что там еще он хотел, никто не узнал, потому что Шейн завязал ему рот. Пленник возмущенно замычал что-то, но это мычание было не в пример терпимее его жалоб. Шейн показывает «пойдем дальше». Они подходят к какой-то металлической стойке, а на ней на высоте чуть выше головы – наручники. И веревка на уровне пояса. И еще пара петель-удавок внизу. Дэрил недоуменно смотрит на Шейна. А тот словно спрашивает глазами «ну как тебе?». Охотник пожимает плечами, он не понял, зачем это надо. Ренделла держать, что ли? Так он и так привязан… Но затем его руку резко хватают и пристегивают к наручнику вверху. Дерил дергается, но он уже прижат со всей силы к самой стойке и стене за ней, мало того, толчок пришелся по ране, от чего на миг сбилось дыхание и координация, но этого мига хватило противнику, чтобы одержать верх. Так что спустя почти минуту борьбы вторая рука Диксона оказывается тоже прикована. Он почти воет от досады. И рвется в стороны, но тут Шейну пригодилась веревка – он быстро обхватывает ею талию брыкающегося Диксона и притягивает к стойке вплотную. А потом долго пытается поймать ноги все еще сопротивляющегося парня в петли, но рискует получить пяткой в зубы (по ногам он уже получил нормально). Так что, попыхтев еще, он шепчет над ухом Дэрила, удерживая его голову за волосы: «Позволь мне это сделать, иначе будет хуже…». Дэрилу плевать на угрозы, он совсем не хочет быть связанным, обездвиженным, привязанным к металлической балке. Поэтому шипит что-то невнятное и бьется еще сильнее. Шейн с сожалением вздыхает, а потом наносит пару точных ударов по почкам. С учетом того, что в районе левой почки была так кстати еще и рана на спине, можно представить, какой оглушающий эффект дали эти удары. Дэрил несколько секунд не мог даже вдохнуть! А Шейн за эти несколько секунд надел петли на ноги охотника и затянул их. Теперь Диксон мог разве что стать поудобнее… - Я не хотел тебя бить, - шепчет Шейн Дэрилу. – Я предупредил тебя, ты не послушал. В следующий раз думай. А потом он с тихим вздохом и урчанием обнимает Дэрила и прижимается к нему всем телом. - Нет, - чуть не крикнул Дэрил, но спохватился и прикрутил звук. Ренделл все слышит. И может рассказать Рику, например, или кому-то еще, что тут кого-то трахнули, и кто-то голосом Диксона говорил «нет», но секс все равно был. В том, что он будет, Дэрил уже не сомневался. Он даже не надеялся, что Шейн его отпустит. Если бы этот больной на голову не прижимался к нему и не терся стояком (и когда только возбудиться успел?) о задницу, можно было бы подумать об избиении, убийстве, еще о чем-то. А так… - Да, детка, да, - шепчет в ответ Шейн и трется, сука, сладко вжимается и трется пахом о тело Дэрила. – Ты слишком горяч, чтобы я это мог забыть, и слишком дерзок, чтобы я мог тебе это спустить с рук. Ты же знаешь, конечно же, знаешь, кто тебя трахнул несколько дней назад. Ты очень неплохо держишься. Только твои взгляды тебя выдают. Так бы я подумал, что тебе понравилось, что ты вообще был не против… Но ты молодец. Отличная выдержка. Ты меня привлекаешь этой стойкостью… И не только… - он так тихо говорит, что Дэрил с трудом разбирает через шум в ушах. Собственное сердце забилось так сильно, что за пульсом он вообще мало что слышал. - Ты с ума сошел, отпусти меня. - Да ладно, неужели ты думаешь, что от твоих слов что-то поменяется? – хихикнул Шейн. - А если я тебе гарантирую на словах триппер и СПИД? Тогда передумаешь? - Неа… потому что ты здоров. Думаешь, я не знаю симптомов? У тебя ничего нет. Увы, маленькая ложь не спасет тебя, сладкая детка, - Шейн выдыхает последние слова в волосы Дэрила там, где его пальцы не сжимались крепко в прядях, не позволяя Диксону разбить затылком наглую морду. Правда, Шейн все же отпустил волосы Дэрила. Ему нужны были обе руки, чтобы расстегнуть штаны охотника и раздеть его. Он не скромничая стянул все прямо к полу, жадно облапил голые ноги, ущипнул за задницу, а потом сжал обе половинки руками. Сильно, оставляя следы от пальцев. Ему хотелось, чтобы остались синяки. Не знал, почему, просто хотелось. Рубашка доставала до середины задницы – и Шейн ее подворачивает повыше и завязывает спереди узлом. Чтобы не падала вниз и не закрывала обзор. Теперь уже можно и к делу приступить. Шейн расстегивает свои штаны, приспускает вместе с трусами и достает член. Он полностью готов к бою. Образно говоря. Прижимается к расселине между ягодиц и наблюдает, как они поджимаются. - Не бойся, - шепчет он Дэрилу. - Не делай этого, - еле слышно просит Дэрил. Он не верит в то, что его слова возымеют эффект. Но не может не попросить. - Уже делаю, детка. Расслабься, впусти меня осторожно, - шепчет Шейн и раздвигает половинки руками, нажимает членом на анус, понятно, ничего у него вот так не получится, и он одной рукой направляет себя, параллельно поглаживая. И входит, постепенно, рывками, а где плавно, в три или четыре раза загоняет свой член полностью в зад Дэрила. Тот старался молчать, но рваный стон все равно прорвался. На глаза навернулась влага, а перед взором померкло. Ну и что, что недавно такое уже было – после одного раза задница почти вернулась в норму, сжалась, только прошивало резью внешнее кольцо и внутри болело, и теперь, по трезвому и в сознании, от этого было чертовски больно… - Чшшш… - зашептал Шейн и двинулся туда-сюда. Еще один рваный вздох, похожий на всхлип – или это был именно он? Каждое движение Шейна забивало дыхание и заставляло судорожно сжиматься, от чего становилось еще больнее. Ощущение вторжения в собственное тело и невозможность избавиться от этого раздражали неимоверно и с космической скоростью. Хотелось закричать и забиться о пол, но Дэрил смог только заскулить и забиться в оковах и веревках. Шейн быстро прижал его к стене и собственно к стойке. И продолжил втрахивать уже в поверхность, удерживая обеими руками, одной за талию или за бедра, другой вцепившись в волосы и заставляя Дэрила запрокидывать голову назад. Еще больше унижения… Тишина амбара заполнилась ритмичными шлепками, тяжелым дыханием и стонами вперемешку с жалобным скулежом. Дэрил ненавидел себя за эти стоны всей душой, но заткнуться не мог. Горло само трансформировало рваные болезненный выдохи в эти проклятые звуки, и он ничего не мог с собой сделать. Запястья обжигало болью от того, что он их надергал в наручниках, разболелась рана, но с членом в заднице ничего сравниться не могло. Ему казалось, что он еще чуть-чуть и умрет – хотя разумом ведь понимал, что от такого еще никто не умер. Ничего страшного, на самом деле… просто член в заднице… подумаешь, ерунда какая… Но блядь! Больно! Мерзко… Шейн отрывался на полную катушку и сдерживался одновременно. Ему не хотелось кончить слишком рано. А Дэрил Диксон так стонал и всхлипывал, так восхитительно напрягался всем телом, так извивался, что кончить слишком скоро можно было легко. Так что Шейну приходилось это контролировать. Ох, Дэрил!.. Что ж ты такой… такой. Интересно, как он кончает. Интересно… Да, на это можно немножко отвлечься. А вдруг получится. В смысле, получится заставить Диксона кончить. Забавная идея ведь. Шейн, немного притормаживая, просовывает руку вперед и гладит реднека в паху. Тот резко выдыхает и дергается. Шипит что-то… - Что ты делаешь, сукин сын, убери свои лапы! А, ну конечно. Только ты так забавно замираешь, Дэрил, когда не знаешь, от чего тебе бежать – от члена сзади или от руки спереди… Я продолжу, ты не против? Конечно, весь монолог происходил у Шейна в голове. Он не собирался разводить беседы тут. Дэрил не очень понимает разговоры. А вот язык тела – да, неплохо. Например, пока Шейн, медленно двигаясь сзади, ловко ласкал член парня, несговорчивый реднек притих и среагировал как надо – его член быстро, на удивление, окреп, и Шейн слушал изменившееся дыхание младшего Диксона. Сдерживаемое дыхание возбужденного и злого мужчины. - Нравится так? – не удержавшись, тихо шепчет на ухо. Дэрил молчит. Молчание – знак согласия, лапочка. Шейну снова хочется смеяться от сумасшедшего счастья. Что-то у него настроение штормит… Ну да ладно. Психоанализ будет потом, сейчас – секс. Он продолжает ласкать Дэрила, почти остановившись сам. Дэрил тихо умирал. Горел в медленном огне боли, унижения, стыда, возбуждения, похоти. Он уже не знал, что хуже – насильственное вторжение или такая же ласка. И что все вместе его внезапно просто унесло. Он ведь действительно не хотел. Но измученное тело вдруг решило по-своему: раз ничего нельзя изменить и все так плохо, то пусть хоть от этого будет хорошо. Самовнушение не работало (ну, с самоконтролем у него были некоторые проблемы всегда, это семейное), и он не владел ни собственным телом, ни ситуацией. Блядь. Блядь! Впору заплакать, но не получится – стало слишком хорошо, и он пропускает момент, когда громко, несдержанно выдыхает, чуть не срываясь в противно-сладкий стон. Слишком хорошо. Внезапно. Рука на члене была такой умелой, так правильно двигалась… Горячая, почти обжигающая волна сладкой тяжести растекалась от паха по бедрам, по животу, заливала поясницу, растворяла боль в заднице, которую все так же распирал член Уолша – теперь показалось, так правильно распирал… Последняя мысль напугала, и Дэрил неосознанно напрягается, дергается, пытаясь уйти от всего этого, но уйти было некуда, везде был чертов Уолш. Его член и его рука. Руки, то есть: он теперь аккуратно оглаживает второй рукой обнаженную кожу своей… жертвы? Партнера? Неважно. Главное, делает он это подозрительно умело, сукин сын, а что еще более подозрительно, так это то, почему самому Дэрилу это нравится вообще. - Чшшш… - снова уверенный, горячий шепот над ухом. Чего еще? Дэрил тихо вздыхает, получился всхлип. – Тише, мой мальчик… Какой горячий… Дэрил думает, что Рэнделла все равно придется убить, потому что он слишком много уже слышал. А потом он перестает думать, потому что Шейн, проклятый сукин сын Шейн двигает рукой сильнее, увереннее, и Дэрила уже накрывает по полной. Он только надеется, что не стонет на весь амбар, как последняя блядь, но не до конца в этом уверен, потому что не вполне осознает происходящее. Но то, что Шейн снова двигается, это он уловил. О да. И теперь это было даже… как надо. Было даже приятно. Да что там приятно – от ощущений хотелось вывернуться наизнанку и вплавиться в кожу психа, который заставил его это пережить! Слишком… все слишком… Дэрилу не нужно было очень много – всего лишь подождать некоторое время и подрочить. Черт его знает, когда у него было что-то, но то, что парень изголодался по ласке, это точно. Много ему было не нужно. Так просто. И он уже тяжело дышит, сдерживает стоны и дрожит, выгибаясь навстречу движениям Шейна – любым, черт побери, движениям. Какой горячий, и правда… Деревенская шлюшка. Знал ли об этом Мерл, называя братишку сестренкой Дэрилиной, угадал или просто тюремные замашки перекочевали в жизнь – или что-то другое? Может?.. На мысли о том, что там «может», Шейн понял, что скоро финал забега. Тело начало жить своей жизнью, рваться вперед, жестче, быстрее, и сил остановиться уже не было. Дэрил уже задыхался под ним. Стараясь сдерживать звуки, он даже дышал через раз – рвано, судорожно, отчаянно. Бывший коп усиливает хватку и движения, свободной рукой цепляется в волосы Диксона и запрокидывает его голову назад. Видит прикрытые глаза и мокрые ресницы на веках. Видит приоткрытый рот, сухие бледные губы. Розовый язык быстро мелькает между них, коротко и влажно мажет. Еще бы в рот тебя, парень, между этих губ, к этому быстрому язычку, который может говорить всякие грубости и мат, но Шейн теперь почти уверен, что у него должно быть другое применение… Дэрил вымучено стонет и напрягается всем телом, рвано выдыхает, глотками втягивая воздух, снова так же выдыхает, почти всхлипывает, и мокрые ресницы дрожат, когда он снова коротко стонет, а Шейн чувствует в руке пульсацию чужого члена, затем доходит, что на руке горячие капли, а потом… Потом он провалился в сладкий омут, кончая в тугую сжавшуюся задницу. Ты просто восхитителен, парень. Конечно, это был монолог молча сам с собой. Дэрил почти повис на наручниках, опираясь плечом в стойку, к которой он был привязан. Шейн уже отпустил его волосы, и парень уткнулся лбом в ту самую стойку, тяжело дыша, переводя дыхание, собираясь с мыслями. Вот так черт… Вот так… ебанный ад. Блядь… За спиной зашевелился Уолш – поднял голову с плеча, отлепился от спины, аккуратно, плавно вынул член. Из задницы, которую резануло жгучей болью, потихоньку начало сочится теплое, раздражающее что-то. Даже думать не хотелось, что. Дэрил и не думал. Старался не думать. В голове было почти пусто, только на периферии сознания лениво ползали намеки на мысли. Шейн шуршит за спиной, че он там делает, Дэрилу лень смотреть, наверное, все, что должно было с ним (между ними, ага, точно) произойти, уже случилось. Еле слышное звяканье, потом Шейн снова очень близко, касание к прикованным рукам – и его освобождают от наручников. - Развяжешь веревку сам, окей? Мне уже надо идти, - тихий, доверчивый шепот на ухо. Так и хочется ответить. Но его ничего не спрашивали – впрочем, как всегда. Шейн уходит. Дэрил кусает губы, чтобы прийти в себя, вытирает мокрое от пота лицо, а затем развязывает веревку, которой его привязали к стойке. Ноги не держали, и он бы оставил чертову веревку, только нужно было одеться. Мало ли кто войдет в сарай. Одеваясь, он провел пальцами между ягодиц. Потрогал влажную вспухшую непривычно мягкую и податливую дырку. Жжет, режет и тянет. Больно. Но не критично. От такого не умирают. («Умирают от того, что делают такое, это да», - мелькнула мысль.) Сочащаяся влага причиняла жжение, дискомфорт и заставляла думать-думать-думать, так что пришлось дрожащими руками оторвать кусок от единственной имеющейся тряпки и засунуть между булок. А что делать. Натянув штаны, стянул петли с ног (вот же изобретательный и предусмотрительный поганец Уолш – и тут придумал какую-то херь) и наконец отошел от стойки. Посмотрел по сторонам. Амбар, пленник, кандалы и изнасилованный он сам. Сел, не в силах стоять. Просто прелесть. Удивительно, что до сих пор повеситься не хочется. Это от того, что его тоже заставили кончить, и тело от такой дофамино-эндорфиновой атаки просто расслабилось. Ничего, попустит. Сейчас бы просто посидеть… покурить, собраться с мыслями. Придумать план по уничтожению Шейна Уолша. Просто так убить его Рик не позволит. Сколько дел накопилось… И главное – не думать, не вспоминать, ни за что не закапываться в то, что случилось. Опять. И вообще. Самого себя уничтожать как-то не хотелось. Дэрил поднимается на все еще дрожащие ноги, медленно идет из сарая. По пути притормаживает возле крысы Рэнделла. Подумав, он развязывает ему рот. - Тьфу… Спасибо! Но зачем было мне его завязывать? Сказали бы не разговаривать, я бы молчал, - зачастил этот придурок. – Я, я… Это было горячо! Круто! Слушать было просто нечто! Даа, ребята, это было… Эй, ты здесь? Дэрил не стал слушать этот треп и тихо ушел. Долго планировать ему не пришлось: совсем скоро жизнь распорядилась по-своему. Шейн Уолш перестал быть проблемой. Ее решил сам Рик. *** Когда Рик сказал, что Шейн мертв, а потом уточнил, что он его убил, Дэрил повел себя немного странно. Он сделал вид, что не услышал. Что так и надо. Что это в порядке вещей. Что он вполне не против. Что сам бы сделал то же. Рик мимоходом даже удивился, но не стал акцентировать – некогда было. Но чуть позже, будучи в карауле, размышляя в тишине обо всем, о Шейне в том числе и о том, что у него теперь вроде как нету лучшего друга, он вспоминал это странное поведение Дэрила. Нелюдимый и обособленный охотник часто вел себя не совсем адекватно, по мнению окружающих, но это… Он вроде как ценил человеческую жизнь. А тут – так… Почему бы это пофигистическому охотнику хотеть убить Шейна Уолша? Что могло произойти между ними? «Я же не против, мне все равно, что вы тут трахаете друг друга возле меня, мне совсем все равно! Правда! Я же ничего не говорю!» - вопил пару дней назад еще живой Рэнделл. Рик тогда ни черта не понял с этой фразы. Как и с продолжения: «Это было горячо, ребята, о да, я слышал это! Кандалы и все такое… Вау! Жестко и горячо… Мне понравилось, у меня тоже встал! Но я совсем не лезу в ваши дела! Я просто хотел сказать, что вы молодцы, кто бы это ни был!» А Шейн тогда грубо его оборвал фразой «Заткнись уже!» Дэрил молча сопел и не издавал ни звука. Хотя глаза его как-то странно заблестели, а на щеках появился намек на румянец. Кажется. Может, Рик сейчас выдумывает. А может, Дэрил потому и не против был смерти Шейна, что… Черт. Жестко и горячо. Кандалы и все такое. Неужели… Да нет, Уолш всегда был по девочкам. Кажется. Если не считать одного раза, когда они, еще совсем молодые, напились, и Шейн приставал к пьяному в дрова Граймсу, а тот был не против, как бы, и они потом обнимались, ласкались, трогали друг друга за всякие места и в конце концов вырубились сразу после оргазма. А наутро они сделали вид, что ничего не было, и больше не вспоминали об этом случае. Правда, с тех пор их дружба стала вроде как теснее, теплее, нежнее, что ли… Но… Блядь. Он реально мог его трахнуть. Шейн мог трахнуть Диксона-младшего. И, кстати, наверняка это случилось впервые не в сарае под носом у Рэнделла, а еще в доме, когда Дэрил валялся наверху после ранения. Шейна очень долго не было на горизонте. И таблетки те… Действительно, кто на самом деле их передал? Вероятно, что не Хершелл. И Рик совершенно не знает, что это была за таблетка. И что было в стакане кроме воды, кстати, тоже. Зато понятно, почему Дэрил таким зверем посматривал на Шейна сразу после той ночи. Раньше он просто его избегал, а после начал тупо лезть в драку. А Шейн, видать, решил повторить подвиг и сделал это в сарае. Если, разве что, Дэрил не отомстил тем же способом… Но это сомнительно. Кажется, он не из тех людей. А Шейн ведь озабоченный. Так, слегка. Но в последнее время… Кто знает. После таких умовыводов Рик некоторое время просто наблюдал за Дэрилом. Сам охотник был как книга на иностранном языке – мало что поймешь. О Шейне Уолше Рик точно ничего не смог «прочитать». Так что он просто продолжал наблюдать и думать, думать и наблюдать. *** Карлу Граймсу теперь часто снятся кошмары. А теперь к ним добавился еще один очень странный сон. Он вызывал в мальчишке смесь страха и болезненного интереса. И чего-то еще, что он не мог понять и назвать. Сон-воспоминание. В нем Дэрил, храбрый, злой, опасный и в то же время добрый, тот мужчина, которого Карл побаивался и уважал, тот, которого он даже хотел бы считать своим другом или вроде старшего брата – он, Дэрил, был привязан в амбаре, прикован наручниками к металлической балке над головой. Он был голый ниже пояса, злой и напуганный. Его привязал Шейн. И Шейн делал с ним что-то, что и вслух назвать нельзя. От этого Шейну было хорошо, а Дэрилу больно и очень плохо. А потом Шейн еще кое-что делал, трогал Дэрила там, спереди, и Дэрилу тоже стало хорошо, но он не был так рад, как Шейн. Казалось, он еще больше мучается. Их вздохи и стоны наполняли тишину амбара, и этот звук шлепков тела о тело ввинчивался в память не хуже выстрелов. У маленького Карла все внутри свернулось в пульсирующий ком от того, что он видел и слышал. И оторваться было никак – не отпускало. Когда все закончилось, Шейн расстегнул наручники и ушел, а Дэрил медленно привел себя в порядок, а потом сидел с опущенной головой, сгорбившись, на полу амбара, и Карлу было его жаль, но он не мог выдать себя и пойти пожалеть Дэрила. Вряд ли стоило кому-то знать, что он видел. И еще ему, маленькому мальчишке, казалось, что если он коснется Дэрила или Шейна, то эта грязь, которая была на них, перейдет и на него. Представление о грязи потом рассеялось, правда. Дэрил был такой несчастный и обессиленный, что Карл бы в жизни не поверил в это. Позже он выглядел как обычно. Но Карл знал правду – Дэрилу сделали больно, очень обидели. И сделал это Шейн – мужчина, который был другом Карла и папы с мамой. Как все сложно… А ведь говорили ему, сам Шейн и говорил: не ходи в амбар. Почему он не послушался? Когда Карл стрелял в восставшего мертвеца, он знал: Шейн уже не друг, он – просто чудовище. Когда Карл видел во сне привязанного Дэрила и Шейна, который тесно прижимался к Дэрилу сзади, шлепая его своим телом, и от этого Дэрилу было плохо, он аж весь выгибался… Когда Карл такое видел, он потом долго опасался, что Дэрил все поймет.