Сталкерша

      Стоит ли говорить о том, что эту ночь я провёл не в своей квартире? Всё получилось достаточно случайно, словно цепь нелепых совпадений: сначала она пригласила меня досмотреть фильм, затем я как-то случайно уснул на середине, а она не стала меня будить. Глупая, так и не заметила, что за ней наблюдаю, когда пыталась меня пледом накрыть. Даже в щёку чмокнула, но как-то смущённо и осторожно, словно боялась, что проснусь.       А я не подавал виду, просто молча, приоткрыв один глаз, следил за каждым её движением и размышлял, невольно сравнивая с Юной. Та никогда не стала бы укрывать меня, просто разбудила бы, заставив всё сделать самостоятельно. Наверное, потому впервые за три года я почувствовал прилив так не хватавшей мне заботы. Впервые за долгое время я уснул в чужой квартире. Правда, сон накатил на меня лишь тогда, когда в соседней комнате погас свет, а спустя некоторое время оттуда раздалось мирное сопение.       Глаза открыл скорее по привычке, чем от шороха, доносящегося с кухни. Медленно встаю, попутно оглядывая комнату, и двигаюсь на источник звука. Как и предполагалось, Мэй уже давно встала и сейчас воевала с плитой, пытаясь приготовить завтрак. Выходило у неё, надо сказать, довольно неплохо, и я на несколько минут завис. Наблюдал за её действиями, опираясь о дверной косяк и сложив на груди руки, думая о том, правильно ли поступаю?       Всего несколько недель назад свято верил, что дороже Юны никого не имею, а сейчас… сейчас словно родился заново. Будто всё это время жил как слепой котёнок. Не задумываясь о последствиях, верил Юне, никого кроме неё не видел и видеть не хотел. Не слушал приятелей и на слухи закрывал глаза. Старался угодить ей и совершенно не понимал, что любовь не может быть односторонней. Дурак.       Остаётся только благодарить Бога за такой подарок, который прямо сейчас ругнулся, едва не уронив блинчик с лопатки. — Доброе утро, — подхожу сзади и, слегка склонившись, шепчу Мэй на ухо. Та вздрагивает и едва не роняет тарелку с блинчиками. — Напугал, — облегчённо вздыхает, поворачиваясь, а затем более смущённо добавляет: — Доброе утро.       Дожидаюсь, пока она поставит на стол тарелку, и притягиваю к себе, сжимая в объятиях и легонько касаясь губами её губ. Мэй немного вздрагивает, но не отстраняется, покорно принимая ласки и отвечая тем же. Удобно устроившись в моих объятиях, девушка смущённо утыкается в мою футболку. Меня всегда поражала её способность краснеть от таких мелочей и почти не смущаться более откровенных вещей — Садись завтракать, — кивает в сторону стола и нерешительно касается моих сомкнутых на её талии рук. — Неужели ты ещё можешь смущаться таких мелочей после всего того, что между нами было? — заглядываю в глаза, а девушка тут же отводит взгляд.       С интересом наблюдаю за её мгновенно покрасневшим лицом и с озорной улыбкой получаю лёгкий удар по плечу. Перехватываю её руку и, сжимая в своей, двигаю к месту, где отчётливее всего слышен учащённый стук сердца. Пока это мой единственный способ показать ей, что чувствую. Не могу найти слова, чтобы описать это состояние, но Маэми и без того прекрасно меня понимает.       Нерешительно кладёт вторую руку на мою талию и утыкается носом в шею. — Не верю, что всё это правда, — произносит таким надломленным голосом, что я на секунду задумываюсь, не обидел ли её чем-нибудь. — И так не веришь? — игриво спрашиваю, ещё раз касаясь тёплых губ. — Почему я? — поднимает голову и смотрит прямо в глаза, пытаясь найти в них ответ. — Я ведь не особенная. Ничем не выделяюсь среди других. Одна из той серой толпы, которую легко можно обнаружить на улицах города. — Потому что ты не такая, как остальные девушки, которых я встречал. Потому что ты всегда рядом.       И снова вопросительный взгляд, как просьба всё разъяснить. — Мэй, ты первая, кто узнал о моём занятии музыкой, первая услышала мои песни и первая, кто поверил в меня. Для меня ты всегда будешь выделяться. В любой толпе я тебя узнаю, как бы сильно не пыталась спрятаться, — пытаюсь передать накопившиеся эмоции словами, но выходит немного не так, как задумывал. — Я боюсь ошибиться, разбрасываясь признаниями в любви, но то, что чувствую к тебе, уж точно нельзя назвать дружбой. Мне хорошо с тобой. Словно ты одновременно и младшая сестренка, и подруга, и девушка.       Сколько бы ни пыталась, Мэй всё равно не может сдержать улыбку, сразу же смущённо пряча её за распущенными волосами, вглядываясь куда-то в сторону. — Чёрт, завтрак, — девушка резко вздрагивает, переведя взгляд на настенные часы, а затем на стол. — Давай быстрее ешь, а то опоздаем.       Моментально превратившись из девушки в старшую сестру, заставляет усесться за стол и поесть. — Почему сама не ешь? — киваю в сторону нетронутой тарелки.       Молча опускает взгляд, пытаясь уйти от ответа. — Мэй? — Я на диете. — Вот же глупая женщина, — фыркаю, нахально придвигая её стул ближе к себе и поднимая за подбородок голову. — Сама поешь или мне тебя накормить? — Я не голодна, — отрицательно качает головой, а я перехожу к плану Б. Отрезаю небольшой кусок блинчика, вымазав его в сиропе, и подношу ко рту девушки. — Открой рот, — тыкаю блинчиком в плотно сомкнутые губы.       Вновь кивает головой, уворачиваясь от еды. — Мэй, я два раза повторять не стану. Бросай свои глупости и поешь нормально, — продолжает упрямиться, а я, исчерпав все возможные варианты в голове, просто щипаю её за ногу свободной рукой и тут же пихаю в открывшийся в крике рот блинчик.       Остальные пятнадцать минут завтрака Мэй насупившись пережёвывала то, что я едва ли не насильно в неё запихивал.

***

— О, наш автобус, — разумеется, из дома мы вышли позже, и теперь как умалишённые бежали к остановке. К счастью, водитель нас заметил и даже подождал.       Влетев пулей в транспорт и облегчённо вздохнув, мы встали возле дверей, так как все сиденья уже были заняты. Мэй рассматривала прохожих сквозь окно, а я, всё ещё крепко сжимая маленькую ладошку и поглаживая её большим пальцем, думал о своём. — О чём думаешь? — Мэй насмотрелась на горожан и теперь пыталась вытащить меня из размышлений. — Да так. О всякой ерунде, — не говорить же, что думаю о том, насколько всё между нами серьёзно и можно ли назвать мои чувства долговечными. После Юны я не был в этом уверен. После неё я вообще ни в чём не уверен.       Конечно, может Мэй и вправду «та самая», вот только как это определить? Измерить линейкой? Посчитать по шкале? Ответов на эти вопросы у меня по-прежнему не было.

***

      До клуба мы добрались с опозданием в десять минут. Надеюсь, Алекс нас за это не прибьёт. — Всем доброе… — замолкаю на полуслове, когда вижу, как со второго этажа, где находится кабинет менеджера, спускается Юна.       Чувствую, как напряглась Мэй, и сам невольно вздрагиваю: как раз такой встречи я и боялся. — Утро доброе, Юнги, — смотрит прямо в глаза, улыбаясь и переводя взгляд на Мэй. — Твоя девушка?       Высокомерно осматривает Мэй с ног до головы, усмехаясь, а я тем временем выхожу из себя. Задвигаю Маэми за спину, пряча от настырного взгляда. Я ведь сказал, что не позволю её обидеть — Не твоё дело. Проваливай, — киваю в сторону выхода, крепче сжимая ладонь Мэй. — Почему ты меня прогоняешь? Я ведь на собеседование приходила. К Алекс, — многозначительно улыбается, но в глазах совершенно другое чувство: злость, раздражение, униженное самолюбие. Пока не могу определить, что конкретно. — Ну и как? Алекс тебя сразу выставила или через минуту? — самодовольно улыбаюсь, заметив растерянность на её лице. Кажется, попал в яблочко. — Не хватало ещё в вашей дыре работать, — хмыкает, а затем пытается разглядеть за моей спиной Мэй. — Я ведь теперь в агентстве, а там поверь всё куда приличнее. — Стоит ли вспоминать, каким путём ты туда попала? — внезапно раздаётся раздражённый голос Мэй, а вскоре и сама она становится рядом со мной, с вызовом рассматривая стоящую напротив девушку. — Завидуешь? На тебя ведь никто и просто так не посмотрит, — Юна пытается разозлить девушку, а бесит больше меня. — Рот закрой и проваливай, — не в моих правилах оскорблять девушек и уж тем более тех, с кем когда-то был в отношениях, но и Мэй обижать я не позволю.       Высокомерно осмотрев зал, Юна проходит мимо прямо к выходу. Несколько секунд просто стою, решая радоваться маленькой победе или ожидать ещё более масштабного сражения. Я задел самолюбие Юны, а уж этого она не потерпит. — Ты как? — Мэй осторожно касается кончиками пальцев моего плеча. — Всё в порядке. Не слушай глупости, которые говорит Юна, поняла? — ободряюще киваю, боясь выдать правду хоть малейшим движением. Заранее прошу Мэй не расстраиваться, уловив в её взгляде скрытую обиду.       Больше всего я сейчас боюсь, что однажды Мэй встретит Юну одна. Уж тогда точно всё так легко не рассосётся. — Посиди пока, я хочу с Алекс поговорить, — усаживаю Мэй на диванчик, глазами пробежавшись по залу и отметив отсутствие Чонгука.       Негромко стучу три раза и, дождавшись разрешения, вхожу. В кабинете Алекс прохладно, а стол её полностью завален бумагами. Рядом сидит Чон и упорно пытается помочь. Ещё бы, работы у Алекс и вправду много, ведь помимо того, что она менеджер выступающих здесь, так ещё и владелица клуба. — О, Юнги, ты вовремя. Ко мне тут какая-то ненормальная приходила. Хотела выступать. Говорила, что твоя подруга, — Алекс устало трёт переносицу. Видно, Юна неплохо потрепала её нервы.       Рядом сидящий Чонгук кивает головой в знак приветствия и возвращается к бумагам. — Ты, надеюсь, прогнала её? — усаживаюсь на стул в ожидании ответа.       Алекс удивлённо смотрит, но всё же кивает головой. — Я не беру на работу людей без таланта и уж тем более таких, — начала менеджер довольно серьёзно, но уже ближе к концу фразы стала кривиться. — Ты просто умница, — посылаю ей воздушный поцелуй, а Чонгук с хмурой миной делает вид, что перехватывает его и бросает на пол, пригрозив мне кулаком. — Я, конечно, пока не понимаю тебя, но это подождёт. До вашего выступления осталась неделя. Надеюсь, готовы? — Не волнуйся. Всё пройдёт отлично, — Чонгук, наконец, отрывается от дела и успокаивающе чмокает девушку в щёку. — Чонгук прав, мы постараемся, чтобы не опозорить тебя, — стараюсь поддержать и без того замученную заботами девушку. — Спасибо, ребят. Я горжусь вами, — Алекс расплывается в расслабленной улыбке.       Чонгук хмыкает в ответ, лишь крепче сжимая девушку в объятиях и зарываясь лицом в её волосы. — В общем, я пойду репетировать. Чон, потом подтягивайся, — решаю не мешать своим присутствием и мгновенно ретируюсь, не стирая с лица довольную мину.       К моему удивлению, в зале Мэй не оказалось. Посмотрев по сторонам и обыскав почти весь клуб, решаю спросить у Хосока. Оторвавшись от настройки аппаратуры, он кивает в сторону выхода и сообщает, что девушка, приходившая к Алекс, вернулась и, заметив на диване Маэми, что-то сказала ей, после чего они обе вышли.       Срываюсь с места, выбегая на улицу, и, не заметив ничего особенного, двигаюсь на задний двор. Застываю в нескольких метрах от места, где совсем недавно говорил с Чоном, наблюдая такую картину: Юна довольно ухмыляется, а Мэй как-то разочарованно смотрит на неё. — Что здесь происходит? Разве я не говорил тебе уйти? — разозлившись, подхожу ближе к Мэй, хватая её ладошку. — Я как раз очень мило беседовала с твоей новой девушкой. Решила открыть ей глаза на происходящее, — последние отголоски тех светлых чувств, что я когда-то испытывал к Юне, мгновенно блекнут.       Один её самоуверенный и наглый взгляд заставляет меня с отвращением вспоминать прошлого себя. — Чего ты добиваешься? — говорю с вызовом, пытаясь надломить её уверенность.       Мэй продолжает молчать, словно задумываясь о чём-то, а затем неуверенно выдёргивает свою ладонь из моей руки. Удивлённо перевожу на девушку взгляд, где-то сзади расслышав ехидное «Вот этого» от Юны.       Мэй поднимает на меня глаза, в которых плещется разочарование и боль одновременно. По-прежнему не догадываюсь о причинах такого странного поведения, но сердце чувствует, что не зря я боялся.