Сталкерша

— Мэй? — удивлённо наблюдаю за её попытками вытереть слёзы и пытаюсь прикоснуться ладонью. — Знаешь, она хоть и бесит меня и всё такое, но кое в чём всё же права, — плюнув на непослушно скатывающуюся по щекам влагу, произнесла девушка и отошла на шаг назад.       В ответ делаю шаг вперёд, мысленно вспоминая, где мог накосячить. — Мэй, что она тебе сказала? — вновь хочу её коснуться, но получаю лишь отрицательный кивок в ответ. — Правду. — Какую, к чертям, правду? — начинаю выходить из себя, только заметив, что Юна, выполнив свою великую миссию, смылась под шумок. — Тогда на концерте ты ведь с ней выходил, верно?        Даже в вопросе слышится отчаяние. Словно она до последней секунды ждёт, что я всё опровергну. — Мы просто поговорили. Послушай, Мэй я правда… — И всё-таки это правда, — выражение её лица меняется с полного надежды на какое-то разочарованное.       В очередной раз вытерев рукавом слёзы, она поднимает взгляд вверх, а затем резко спрашивает: — Ты ведь не сможешь её забыть, да? Сколько бы я ни пыталась, ты никогда не избавишься от этих чувств, — Мэй окончательно запутывает меня, вводя в ступор.       Пытаюсь что-то возразить, но она уже не слушает. Юна наговорила ей всякой ерунды, а та, будучи постоянно в сомнениях, повелась. — Прекрати нести чушь. Успокойся и мы поговорим, — пытаюсь приблизиться, но на каждый мой шаг вперёд приходится её два назад. — Я устала, понимаешь? Думала, что вот так легко смогу всё вытерпеть, главное, чтобы ты был рядом, — новый поток слёз и разочарованный взгляд в мою сторону. — Я думала, что пройдёт время, и ты забудешь её. — Мэй, всё так и будет. Поверь, просто нужно время, — резко приближаюсь, хватая за руки и пытаясь обнять. Мэй не сопротивляется от бессилия, но даже эти объятия радости больше не приносят.       Я чувствую, как внутри у неё что-то надломилось. Возможно, это вера ко мне, а может просто чувства дали трещину и теперь не кажутся такими глубокими, как раньше. — Если всё так, как ты говоришь, тогда зачем ты целовал её? Почему вместо того, чтобы поддержать меня на выступлении, решил уединиться с Юной? — прошептав это, девушка отстраняется. — Что? В смысле целовал? О чём ты говоришь? — вновь перехватываю её запястье, но на этот раз крепче.       Мэй пытается вырвать руку, и даже взгляд сменился на более злой. — А ты не знаешь? Брось, я видела фото. Видела, как ты целуешь её. И после этого можешь говорить, что всё пройдёт? После такого просишь ждать? — Мэй продолжает вырываться и даже пару раз ударяет меня кулаком по плечу, а у меня в голове всплывают картинки того вечера.       Вот Юна тащит меня на улицу, чтобы поговорить. Вот наклоняется к моему лицу, так, что со стороны, возможно, это и выглядит поцелуем. Чёрт! Вот дурак, сам всё испортил! — Послушай. Это всё ложь. Я клянусь тебе, что это ложь! — сколько бы ни пытался, но убрать из взгляда Мэй разочарование не могу. Она молча смотрит на меня, а затем глубоко вздыхает, чтобы ответить. — Возможно, Юна права. Пройдёт немного времени, и ты вернёшься к ней. Я не хотела в это верить, надеялась до последнего. Дура, правда? Поэтому давай всё прекратим. Ты отомстил Юне и теперь спокойно можешь восстанавливать отношения, а я обещаю больше не вмешиваться, — говорит слишком холодно, и я вижу, что слова даются ей с трудом. — Не хочу больше вешаться на тебя. Устала быть сталкершей.       Я не помню, что чувствовал, когда Мэй вырвала свою кисть из моей руку и, так ни разу и не обернувшись, вернулась обратно в клуб. Не помню, как сам пошёл на репетицию. Перед глазами всё время стоял разочарованный взгляд Мэй, а слова эхом до сих пор звучали в ушах. Теперь я начинаю понимать, что именно имела ввиду Юна, когда говорила, что я к ней вернусь.       Она узнала, где я работаю, но не смогла сюда устроиться, зато увидела мою новую девушку. Не думаю, что она знала о сталкерских замашках Мэй, возможно, просто сказала, что я до сих пор люблю её. А уж после этого грёбанного момента на заднем дворе и вовсе объяснять ничего не нужно. Ей не пришлось прикладывать много усилий, ведь Маэми так сильно этого боялась, что накрутила себя сама.       Поэтому сказала, что не хочет больше быть сталкершей и вешаться на меня. Но разве она не видит, как я к ней отношусь? Неужели всё это можно списать на дружеские отношения? Неужели так сложно просто верить мне? — Эй, ты как? У тебя по лицу словно трактор проехался, — Чонгук помахал у меня перед лицом. — Да лучше бы и вправду трактор проехал, — вот уже пять минут, отсутствующим взглядом уставившись на часы, обдумываю произошедшее. — Слушай, я за тебя боюсь. Да и Мэй сегодня сама не своя. Из репетиционной не вылезала, а потом и вовсе ушла, не попрощавшись. Вы когда поссориться-то успели? — Чонгук с особым участием ожидал ответов на вопросы, а я лишь отмахнулся. Сейчас вообще ни с кем разговаривать не хотелось.       В этот момент я больше всего мечтал о том, чтобы оказаться у себя дома, где нет проблем и забот. Усесться на диван и бесцельно пялиться в экран телевизора, только бы не думать больше о ней. Только бы не переживать больше. — Ладно. Ты, это… домой иди. Разбирайся там с проблемами и всё такое. Думаю, на сегодня хватит, — указав на стрелку часов, перевалившую за девять вечера, Чонгук отправил меня восвояси, а сам остался помогать Алекс.       Уныло глядя себе под ноги, бреду по улице. До этой минуты я и не думал, что успел так сильно привязаться к странной девчонке, но теперь понимаю, что даже к Юне такого не испытывал. Один её разочарованный взгляд выбил весь воздух из лёгких, а что делать не знаю до сих пор.       Открываю дверь подъезда и сразу же направляюсь к квартире девушки, намереваясь серьёзно поговорить. Я пока не знал, что именно скажу, но всё равно не уйду, пока мы всё не выясним.       Стучал около получаса, но за дверью тишина. Прислушивался, но квартира словно была совершенно пуста. Медленно оседаю на пол, закрывая руками лицо. — Мэй, я знаю, ты слышишь меня, — честно говоря я не был в этом уверен, просто не мог больше молчать. — Я клянусь, что никакого поцелуя тогда не было. Мы просто поговорили и я вернулся в клуб.       С той стороны послышался шорох, и я даже в надежде замер, но ничего не произошло. Дверь всё так же была заперта, а я по-прежнему сидел в одиночестве на лестничной клетке, разговаривая с Мэй, но больше было похоже на то, словно я разговариваю с дверью. — Мэй, я не уйду, пока мы нормально не поговорим. Скидывай с ушей лапшу, которую тебе навешала Юна, и выходи, — ещё несколько раз стучу в дверь, но эффект тот же. — Чёрт возьми, Маэми, неужели ты так просто хочешь всё закончить? Хочешь расстаться из-за ерунды? — уже более раздражённо произношу, колотя в дверь и при этом не опасаясь разбудить соседей. На этом этаже только две квартиры. Обе наши.       Не дождавшись ответа спустя десять минут и даже спустя полчаса, встаю с коврика и плетусь к себе. Сейчас даже представить не могу, что буду дальше делать, но оставить всё так уж точно не позволю. Мэй даже сама не догадывается, как дорога стала мне за такой короткий срок.       Закрыв дверь собственной квартиры и разочарованно плетясь в ванную, Юнги даже не догадывался, что прямо сейчас, за той дверью, которую он так яростно пытался открыть, сидела Мэй. Стирала кулачками слёзы и еле сдерживалась от мимолётного порыва всё простить. Не знала, стоит ли ему верить или всё же подумать ещё раз. Мыслей было слишком много, и все такие противоречивые, что приходилось закрывать глаза, чтобы самой разобраться в том бреду, который вот уже несколько дней крутился в голове        У каждого человека в жизни наступает такой момент, когда кажется, что ты на самом деле никому не нужен, и стоит лишь на несколько дней запретить себе первому начинать общение, и круг твоих друзей резко сузиться.       Больше всего Мэй боялась не тех чувств, которые мог испытывать к Юне Юнги, она боялась собственных. Боялась оказаться на месте Юнги. Никто не хочет быть одиноким, но и любить за двоих не всем под силу.

***

      Утро выдалось ещё более ужасным, чем прошлая ночь. На улице было отвратительно холодно, а дождь не прекращался уже несколько часов. Утром я пытался выловить Мэй, но она словно назло ушла раньше, а в клубе меня и близко к себе не подпускала. Вот и приходилось разговаривать с ней через Чонгука. Вскоре ему подобные пробежки от зала и до репетиционной надоели, и, послав нас обоих на святой остров, он молниеносно взобрался на сцену.       Весь день прошёл в суматохе, но даже предстоящий концерт не пугал меня больше, чем вчерашняя ссора с Мэй. Юна как назло маячила в кафе по соседству и иногда, когда мы с Чонгуком выходили покурить, попадалась мне на глаза.       Улыбалась, словно миллион выиграла, заставляя меня едва сдерживать порыв гнева. Кто она такая, чтобы вмешиваться в мою жизнь? Неужели целью её жизни стало её разрушение? Вот так просто из-за собственных амбиций и задетой гордости? — Мэй, давай поговорим, — удача улыбнулась мне, и мы пересеклись на остановке, возвращаясь с репетиции.       Девушка вышла раньше, но из-за нерегулярного посещения автобуса этих мест ей пришлось ждать. — Юнги, хватит. Я же сказала, что не хочу больше вешаться на тебя. Я понимаю твои чувства и поэтому обещаю больше не вмешиваться в ваши отношения, — Мэй низко опустила голову, а затем и вовсе повернулась боком, стараясь не пересекаться взглядами. — Что ты понимаешь, дурочка? Юна навешала лапши тебе на уши, а ты и поверила. Разве я не предупреждал тебя? Разве не просил пропускать её слова мимо ушей? — улучив момент, разворачиваю девушку к себе, перехватывая за обе руки и не давая возможности в очередной раз ускользнуть от разговора. — А разве не так? Разве ты до сих пор не любишь её? — с вызовом уставившись на меня, спросила Мэй.       На несколько секунд зависаю, а затем резко расплываюсь в улыбке. Ну почему она такой ребёнок? Стоит сейчас и дуется из-за того, что сама же себя накрутила. Юна наговорила её ерунды, а та превратила муху в слона. — Я вообще не уверен, что любил её. Возможно, мне просто было приятно, что среди толпы поклонников она выбрала именно меня, вот и старался оправдаться. Пытался стать идеальным, считая её совершенством, но сейчас, когда у меня, наконец, открылись глаза… Мэй, я правда не хочу потерять тебя. Но для этого нужно, чтобы ты мне верила, — заметив на лице девушки тень сомнения, притягиваю к себе для объятий и облегчённо вздыхаю — не оттолкнула.       Домой возвращались вместе. Нет, не совсем помирились, но дело к этому шло. В какой-то степени я был рад нашей ссоре, ведь благодаря ей я смог понять, насколько сильно успел привязаться к Мэй. Да и чувства к Юне теперь стали понятны. Они больше не казались чем-то сверхъестественным и нереально глубоким, а боль, которую я испытывал всё это время, вдруг стала казаться обычной горечью утраты. Словно у вас забрали что-то такое, чего нет больше ни у кого. Пусть даже эта игрушка вам не нужна была, но ведь у других такой не было, а это очередной повод для гордости.       У двери квартиры я целомудренно поцеловал Мэй в щёку, а та, кивнув на пожелание спокойной ночи, пообещала подумать над новым статусом наших недоотношений.       Я знал, что она не бросит меня. Видел это по тоске в её глазах. Мэй просто нужно было время, чтобы разобраться в себе. А мне, чтобы наконец покончить с прошлым. Я не хотел начинать отношения с Мэй лишь из-за того, чтобы насолить Юне. Вообще не хотелось, чтобы наши отношения были хоть как-то связаны с ней.