Последняя фракция : Революция.

В дождливую погоду.

      Честно говоря, все могло быть и хуже: я бы могла расплакаться у нее на глазах или, вовсе, упасть в обморок, что так часто со мной бывает. Могла даже потеряться по дороге в дом. Но стоило мне выйти за периметр зала, как тут же я встретила Макса. Мне вдруг стало так больно смотреть на него и мои глаза начали щипать новые приливы слез. Он сразу же понял все, без слов, одним шагом он приблизился ко мне и крепко меня обнял. — Ну что ты, все хорошо. — Шептал Макс мне на ухо, пока я роняла слезы на его рубашку. Пока мы шли в дом, то я узнала, что Томаса вызвали по поводу работы, а Айзек и Анастейша отправились в больницу сдавать еще какие-то анализы. И вот, когда мы остались одни, на темных аллеях и длинных дорогах, казалось, не было не души. Я почувствовала себя так же, как в нашу первую вылазку в лес. Тогда еще я была влюблена в него. Мне казалось, что эти чувства были сильнее, чем земное притяжение. О чем я только думала тогда? Уже на подходе к дому на нас начали падать первые капли дождя и Макс от чего-то рассмеялся. Это была моя любимая погода — как и его. Мне стало спокойнее и даже начало казаться, будто дождь смывает с моего сердца битое стекло, ибо мне становилось легче. Мы стояли возле крыши дома и мокли под дождем, потому что это было незабываемо. Такой вечер должен был отразиться в нашей памяти, остаться с нами, даже если мы, когда-нибудь, расстанемся навсегда.       В один момент улыбка на лице Макса сменилась уже знакомым мне выражением, оказалось, что мы стоим так близко друг к другу, что его руки касаются моих бедер. Но потом они начали скользить выше и замерли на моих плечах. — Я всегда, слышишь меня, всегда буду тебя любить. — Говорил он громче обычного. Я остолбенела. Его губы начали тянуться к моим, еще секунда и мы сольемся в страстном поцелуи, но, я повернула голову в сторону дома и сделала шаг назад, его руки, что так сильно сжимали мои плечи вдруг дрогнули и я почувствовала, что он ослабел. Отойдя еще и на пол шага, я решилась посмотреть ему в глаза.       Это был вовсе не дождь, а самые настоящие слезы. Слезы струились из его померкших голубых глаз, а руки, что он сжимал в кулаках — побелели. — Пожалуйста, Лис, дай мне поцеловать тебя! В последний раз. — Взмолился он. — Нет. — Протянула я и закрыла лицо руками. Он настойчиво подошел ко мне и убрал мои руки вниз. Его глаза пристально всматривались в мои. — Неужели ты не понимаешь, как мне это необходимо?! Молю, последний поцелуй! — Тебе не ясно? — Послышался голос со двора и я увидела промокшего до нитки Томаса. — Элисон сказала, что не будет целоваться с тобой! — Это не твое дело! Между ними началась перепалка и я решила, что сейчас будет драка и пришлось вмешаться. — Прекратите оба! — Вскрикнула я громче, чем ожидала. — Макс, прости, ты очень дорог мне, но я не люблю тебя, мое место с Томасом, он мой муж. — На последней фразе у меня оборвался голос. Я впервые назвала Томаса мужем при ком-то.       В Портленде все знали, что мы женаты, никому не приходилось объяснять что-то, ибо мое фото висело на многих афишах, как самой счастливой девушки в городе. Но здесь, сейчас я не имела никаких привилегий и мое имя тут, врядли, кто-то знал. Интересно, если бы кто-то прочухал, что я дочь их мэра, то стали бы они относиться ко мне с почтением? Или, наоборот, с презрением, ведь мы с Томасом всю жизнь прожили в достатке и с долей роскоши. Наши дома не грабили и не бомбили, у нас было тепло и уютно, а на столе стояла теплая еда. Мы не мерзли зимой. Черт побери… Как же больно становится от мысли, что я променяла все, чем так дорожила — на это. Да, я была смертельно больна, но разве плохо умереть дома, где тебя окружают любимые родные люди, нежели в лесу.       А дождь все шел, глубокая черная ночь захватила Орегон и из окна, почти ничего, кроме полуосвещенных улочек, не было видно. Томас подошел ко мне сзади и крепко меня обнял. — Очень рад, что ты сделала выбор. — Прошептал он мне в ухо и поцеловал в волосы. — Я давно его уже сделала. Я повернулась к нему и увидела прекрасное лицо моего возлюбленного. Его карие глаза блестели, я видела в них свое отражение и поражалась, как после всего этого он все еще может меня любить. Томас начал целовать меня, сначала в губы, потом в их уголок, спустился к шее. Мы оказались на кровати и он медленно стянул с меня джинсы, а я сняла с него кофту, мы чувствовали тепло тел друг-друга и это казалось чем-то волшебным, чем-то манящим и заводящим нас обоих. А через пару минут уже вся одежда лежала на полу, а Томас лежал на мне.