Nightmares

Дети в возрасте до пяти лет, подростки моего возраста, можно было видеть, как они горбатились на полях, окружающих детский дом, которые были основным источником пищи для жителей; урожай, который я уничтожил… Чувство вины заворочалось в груди, они работали в поле напрасно. Они не были похожи на детей из приюта, которых много кормят, их синевато-серого цвета одежда — как та, в которую я был одет, когда впервые встретил Дазая — практически висела на них, так что я мог сказать — все страдали от последствий буйства тигра. Поправочка, моего буйства. Их движения были медленными и вялыми, и их тела выглядели истощёнными, было предельно ясно, что они перегружены работой, и всё ради того, чтобы компенсировать ущерб, который я принёс; поэтому вся их боль и страдания, которые они пережили, когда я оставил их, моя вина. Я заставил себя отвести взгляд, как бы я хотел, освободить из-под гнёта безжалостного директора(Прим.автора: здесь пришлось обрезать предложения, т.к. многие переведённые фразы не вписывались.). Куникида и остальные ждали нас в нескольких метрах от входа. Группа маленьких детей со смехом выбежала из-за здания так быстро, насколько позволяли им их маленькие ножки, они так наслаждались дружелюбной игрой в салки. Я улыбнулся, потому что узнал нескольких из них, и тёплое чувство зародилось в моей груди, когда я увидел их счастливыми. Они все одновременно остановились и взглянули на высоких незнакомцев. Девочка с огненно-рыжими волосами взвизгнула и кинулась к двери. — Он вернулся, чтобы съесть нас! — они все заплакали и последовали за девочкой, захлопнув за собой дверь. Мои ноги начали дрожать, и я почувствовал, как внутри холодеет. Я обхватил живот, чтобы остановить бабочек, которые увеличивались в размерах и будто пытались вырваться изнутри. Я не мог винить детей за эти слова, ведь в их глазах я был никем, кроме монстра, хотя, это было недалеко от истины. Я вздрогнул, когда дверь распахнулась, и встретился лицом к лицу с человеком, которого надеялся больше никогда не видеть. — Что это означает? — взревел он и осмотрел маленькую толпу своими узкими серыми глазами, которые сочетались с редкими седыми волосами. Хмурое выражение надёжно закрепилось на его лице, когда он осмотрел всех сверху до низу, тщательно изучив каждого. Инстинкты подсказали мне, что нужно опустить голову и сгорбиться, чтобы выглядеть маленьким и менее угрожающим, насколько это возможно; моё тело распознаёт этого человека, как врага, которому не могу посмотреть в лицо. Я чувствовал его испытующий взгляд, обращённый на меня, и пытался проглотить твёрдый комок, который образовался у меня в горле, он был настолько большим, что мне было тяжело дышать. Когда начало жечь лёгкие, я обнаружил лёгкое головокружение из-за паники и недостатка кислорода. — Пошёл прочь, чудовище! Я сказал тебе, чтобы ты никогда не возвращался сюда! — прокричал он и попытался быстро закрыть дверь. Дазай остановил её ногой, возвышаясь над директором, и положил небрежно руки в карман с весёлым и спокойным взглядом. Я начал завидовать тому, как он всегда выглядит крутым и собранным, и я старался быть столь же сильным, как он. — Мы просто пришли поболтать, — улыбнулся Осаму, и директор отступил, явно занервничав. Тон Дазая звучал дружелюбно, на первый взгляд, но если прислушаться, то можно было почувствовать, что каждый слог пропитан ядом. — Мы из Вооружённого Детективного Агентства, и в отчётах говорилось, что в детском доме под вашей опекой плохо обращаются с детьми,— шагнул вперёд Куникида и достал своё удостоверение, жестом показав, чтобы все сделали также. Я был последним человеком, который доставал свой бумажник, это было тяжёлой задачей, так как пальцы онемели и дрожали. Он просмотрел удостоверение каждого, это заняло больше времени, чем должно было бы. «Он тянет время» — подумал я. Мне стало страшно, когда он подошёл ближе ко мне. Он задержал взгляд на моём удостоверении ещё дольше, я чувствовал, как он медленно становится всё ближе и ближе. Он больше не был заинтересован этим документом, теперь он изучал меня. Мои глаза всё также были прикованы к собственной обуви, я пытался сдержать непреодолимое желание сбежать прямо сейчас. Дазай и Куникида хотели, было, вмешаться, но директор развернулся и отошёл, не проронив ни слова. Моё тело немного расслабилось, и я обнаружил, что мне стало легче дышать; смог его присутствия больше не окутывал меня. — Я могу вам сказать, то, что вас интересует, здесь не происходит, можете обыскать это место сверху до низу и ничего не найдёте! Где вы услышали такие нелепые истории? Этот монстр?! — воскликнул директор и осуждающе указал пальцем на меня. Я издал странный звук и поднял глаза, впервые решившись совершить визуальный контакт с ним. Он мог бы сказать, что я был напуган, и одарил меня самодовольной улыбкой. В отличие от других людей приюта, он не боялся меня ни капельки. Даже если бы мог превратиться в тигра, и у него не было бы способностей, он знал, что всё ещё может меня контролировать, и это принесло бы ему чувство превосходства. Тем не менее, по сей день он держал меня на коротком поводке, сотканном из страха. Несмотря на это, я не нарушал зрительного контакта. Слова Дазая завертелись у меня в голове. Я сильный. Я сильный. Я сильный. — Там есть секретный вход в подвал, — объявил я. Мой голос не был тихим или дрожащим, он был уверенным и твёрдым. Я сильный. Улыбка директора пропала, его глаза потемнели и попытались прожечь отверстие в моей голове. Я не отвернулся, хотя и был напуган до глубины души, опустил подбородок и посмотрел на него с вызовом. Дазай сдвинул его с прохода, и мы уверенно зашли внутрь. — Веди, — сказал он и одарил меня гордой улыбкой. — Вы не имеет права заходить внутрь! Убирайтесь! — заорал директор, Осаму ухмыльнулся и приподнял брови. — Я думал, вы сказали, что мы не найдём здесь ничего, тогда в чём дело? Я уверен, это не займёт много времени, — спокойно ответил Дазай. Директор промолчал, так как он отчаянно пытался найти способ выгнать нас, но ничего не придумал. — Сюда, — промямлил я и начал идти в направлении подвала. Детский приют был погружён в тишину, ни души. Нет сомнений в том, что дети предупредили всех, чтобы они спрятались, так как кровожадный тигр вернулся к ним. Было холодно, и мне было печально, потому что я не надел куртку; всё в этом месте было таким холодным. Казалось, моя кожа покрылась слоем инея, я чувствовал лёгкое головокружение, и у меня заболел живот. Такая, казалось, маленькая вещь вызывала столько воспоминаний, и моё прошлое разворачивалось, словно карта. Трещины разбегались по оконному стеклу, как паутина, и я не мог оторвать глаз от этого. Аято, я вспомнил его имя, он случайно бросил бейсбольный мячик в окно, и оно разбилось, наказание —15 ударов плетью. Он выглядел таким маленьким и хрупким, он не мог быть старше 8-ми лет, поэтому младшие решили вмешаться и защитить его. Глупо, я всё усугубил, оскорбив одного из тех, кто работал в приюте. Это, безусловно, было одним из самых худших решений, которые я принимал когда-либо, тогда я потерял сознание. По крайней мере, Аято не получил за это. Директор нервно ёрзал, его взгляд метался в поисках путей отступления, и я мог видеть, как он напрягал все свои извилины, чтобы придумать решение, которое спасёт его собственную шкуру. Он понимал, что сделал, и что таким образом дал мне незначительное чувство удовлетворения. Пот выступил на его лбу, Куникида устрашающе удерживал блик ярости на старике, Дазай был прикован к нему с ещё более угрожающим вниманием, которое, казалось бы, выражало беззаботную улыбку, когда он комментировал случайную картину или часть декора. Однако его глаза буквально прожигали дыры в теле директора с молчаливой угрозой. Я не стал зацикливаться на поведении Дазая, а сосредоточился на том, что был ведущим группы, мы были почти на месте. Мы просто шли прямо по длинному коридору, но я завернул налево и встретился лицом к лицу со старой дверью, когда-то красная краска поблекла до бледно-бордовой, в местах, где она облезла, было видно дерево. Я повертел ручку двери, но та не поддалась. — Ах, она закрыта, — тихо сказал я. — Дайте ключ! — грубо потребовал Куникида. —Я оставил его... — начал, было, директор, но в тот же момент у него отвисла челюсть, так как его ложь была оборвана на середине предложения звоном ключей, которые Дазай крутил у себя на пальце. — Вы ужасный лжец, они всё это время были видны из вашего кармана, — Дазай шагнул вперёд и выбрал первый ключ. На этот раз удача была на нашей стороне, так как после первого поворота дверь открылась со щелчком. — Здесь? — спросил Дазай. — Это подвал, но есть секретный вход в ещё один, дальше вниз. Вот где они... проводят свои «наказания», — слова оставили горькое послевкусие на моём языке, и ещё более глубокое чувство отвращения заворочалось у меня в животе, так как сейчас я говорил с преступником, который стоял в нескольких фунтах от меня. Я осторожно поставил ногу на первую ступень винтовой лестницы, которая уходила вниз в темноту. Старое дерево заскрипело и заскулило, напрягаясь под нашими ногами. Я чувствовал влажные стены под своими ладонями, когда пытался нашарить выключатель света. Тонкий, свисающий кабель врезался в мою руку, и немного дёрнулся. Свет заморгал перед тем, осветить помещение. Здесь находились контейнеры для хранения продуктов, пахло мхом и несвежей пищей. — Ты точно уверен, что это — то место, Ацуши? — спросил кто-то, но я не мог распознать, чей это голос был. Я слабо кивнул, не в силах заставить голосовые связки работать. Мой страх резко возрос, когда я всё ближе и ближе подходил к месту, где происходили события, приходившие теперь в ночных кошмарах. Мы прошли через маленькие проходы между ящиками, пока не наткнулись на пустой угол, что был занят лишь одним большим ящиком, прилегающим к стене. В отличие от других, этот был очищен от пыли, вокруг на полу были потёртости, как знак того, что его отодвигали. Я пытался сдвинуть его, но мои руки были похожи на желе, и я не отдавал отчёта своим действиям. Я был на автопилоте и мог только разглядеть, где я и что является моей целью, кроме этого в голове больше ничего не было. Кто-то, Дазай, если я правильно помню, помог мне отодвинуть его. Под ним был железный люк, я уже знал об этом, но все остальные, казалось, были слегка удивлены. Ожидание повисло в воздухе, когда я собрался открыть его. Следующие несколько минут будто протекли в тумане. Был звук щелчка предохранителя пистолета, вскоре последовал выстрел, а за ним многочисленные крики и вопли. Я тут же пригнулся и закрыл глаза, моё дыхание сбилось. — Руки за спину, ты, сволочь! — крикнул Куникида, и я распахнул глаза. Маленький пистолет был направлен в бетонный пол, а ящик, словивший пулю, был разбит вдребезги, без сомнений, это сделал директор. К счастью, никто не пострадал. В подтверждение директор стоял с опухшим глазом и сломанным носом. Куникида крепко держал его руки за спиной и прижимал к стене. Пара наручников была застёгнута слишком туго вокруг его запястий, он бессильно боролся против более молодого и сильного мужчины, который удерживал его. — Вам это с рук не сойдёт! — он сплюнул и упал в поражении. — Почему, мы же здесь не работаем. Как на счёт того, что мы взглянем на то, что скрывается под этим люком? — сказал Дазай. Оказавшись совершенно бесполезным в этот момент, я был не в состоянии двигаться, сев к стене, я потянул себя за волосы, отчаянно пытаясь успокоиться. Джунчиро открыл люк, и я прикрыл свободной рукой нос, потому что отвратительный запах старой крови наполнил комнату. — Акико! Быстро, спускайся сюда! Здесь пострадавшая девочка, кажется, она выглядит не очень хорошо, — крикнул Джунчиро, Акико одарила смертоносным взглядом директора, который смотрел в сторону с пустым выражением лица, и скрылась в люке. Звуки плача и криков маленькой девочки, смешались с запахом, который проникал в мой нос. Он побудил меня отойти, Дазай тут же подошёл ко мне и начал успокаивающе поглаживать по спине, пока я, жалкий, прочищал свой желудок от скудного содержания и большого количества желчи, что обжигала моё горло. После того, как я закончил, посмотрел на директора. Его лицо садистски перекосило: неприглядного вида зубы и злобный взгляд, он самодовольно усмехнулся, ведь он знал о моём страхе. Ноги подкосились, и я упал, а мои глаза расширились. Кровь заполнила все мои чувства, ничего вокруг не имело значения. Серебро и красный цвет затуманили моё зрение; всё, что я мог видеть, это серебряные глаза, сверлившие отверстие в моей душе, окружённые лужами багровой крови. Я не мог слышать свой крик, я не мог слышать, как Наоми вызывала полицию, я не мог чувствовать Дазая, который встряхивал меня за плечи и отчаянно пытался привести меня в себя. Пожалуйста, нет, я не могу это сделать! Почему ты привёл меня сюда? Я трус. Я жалок. Я отвратительный кусок мусора. Почему не могу увидеть никого? Моя спина разрывалась, снова и снова. Я тонул в боли, крови и слезах, потом тьма. *** Веки казались мне такими тяжёлыми, когда я попытался открыть глаза. Я застонал и почувствовал, как будто проглотил коробку бритвеных лезвий, моя голова была тяжёлой и неподъёмной. Всё вокруг меня было размыто, я несколько раз моргнул, и комната, казалось, пришла в фокус. Я был в спальне Дазая, хотя не помнил, как тут очутился. — Ч-что случилось, как я сюда попал? — прохрипел я. Дазай вошёл в комнату и поставил стаканы воды на прикроватный столик. — Что ты помнишь? — тихо спросил он и помог мне сделать глоток воды. Жидкость приятно охладила горло. Я нахмурил брови и напрягся, пытаясь собрать воедино кусочки разбросанных воспоминаний. Я с трудом отличал реальность от своих кошмаров и понятия не имел, что происходит. — Мы отправились в приют... директор... люк... у него был пистолет... кровь, там было очень много крови... — шептал фрагменты воспоминаний, которые мелькали перед глазами. Осознание ситуации свалилось на меня, как тонна кирпичей, когда всё встало на свои места. — О Боже, всё в порядке? — Успокойся, никто не пострадал. Директор находится под стражей в полиции, а маленькая девочка, которую мы нашли в подвале, сейчас в больнице с незначительными ушибами, она была сильно истощена, но всё будет в порядке. Остальные дети находятся в безопасности и в хороших руках. Как насчёт тебя? Ты сильно испугал нас. Ты полностью слетел с катушек и начал кричать, кричал, пока не вырубился, — сообщил мне Дазай с волнением в голосе. Я вздохнул с облегчением, обрадовавшись, что всё было относительно нормально. — Прости, — пробормотал я и закрыл лицо руками из-за нахлынувшего стыда. Дазай сел рядом и притянул меня к себе. — Всё хорошо, ты молодец. — Как ты можешь говорить, что я молодец! Я был настолько жалок, — зарыдал я. Дазай вздохнул и положил голову на моё плечо. — Да, у тебя был нервный срыв, но мы пошли туда и столкнулись со старым, больным человеком, а ты, возможно, спас много маленьких детей от подобных пыток. Мы большего не ждали от тебя, — мягко сказал Дазай и прикоснулся губами к моей шее, заставив меня вздрогнуть. Я улыбнулся сквозь слёзы, Дазай всегда заставлял меня чувствовать себя лучше. Я поднял голову, и губы Дазая накрыли мои. Поцелуй был маленьким и невинным, он заставил чувствовать себя любимым, но я хотел большего. Я хотел чувствовать, что я живой. Я обнял Дазая за шею и прижался всем телом настолько сильно, насколько это было возможно. Наш поцелуй становился довольно грязным и небрежным, похожим на бой сталкивающихся зубов и переплетённых языков. Я сидел на коленях Дазая, пока мы продолжали наш грязный поцелуй. Я подсознательно двинул бёдрами, и смог почувствовать, как полустояк Дазая тёрся об мою задницу. Дазай застонал, я ахнул и прервал поцелуй, извиняющим взглядом смотря на него. Дазай покачал головой, отрицая, и схватил меня за бёдра, я наклонился, чтобы снова поцеловать его. Я второй раз двинул бёдрами, его член был уже полностью твёрдым, и на моих щеках заиграл ярко-красный румянец. — Прости, наверное, слишком много, — пробормотал он, и его голос звучал слегка растерянно, а щёки слегка порозовели. — Нет, Дазай, я хочу этого. Пожалуйста, дай мне забыть, — прошептал я и прикусил мочку его уха. «Какого чёрта я делаю?!» — кричал разум, но чутьё подсказывало, что нужно стать ещё ближе, я хотел Дазая всего. Я хотел, чтобы он взял меня всего, чтобы мои разум, сердце и тело, — всё это принадлежало ему. — Ты уверен? — пробормотал Дазай и посмотрел в мои глаза. Я судорожно кивнул и стянул с себя рубашку, откинув её. Это единственное, что ему было нужно. Его руки стали бродить по моим бокам и груди, а глаза изучали каждый дюйм моего тела. Я ахнул, когда он прикусил кожу на моей шее и спустился дорожкой поцелуев к левому соску. Я застонал, когда он обвёл языком розовый бугорок. Он сделал то же самое и с другой стороны, я почувствовал, что мой собственный член быстро встал и просил об освобождении. — Дазай, пожалуйста… — простонал я и потёрся своей задницей о его член, прося поторопиться. Он приподнял брови, посмотрев на меня, затем хмыкнул и переложил меня на спину, оказавшись сверху. К моему смущению, я завизжал, когда он, посмеиваясь, выдохнул. — Ацуши, ты один из самых сильных, самых красивых людей на этой планете, не забывай об этом, — от этих слов моё тело пробила дрожь, а из глаз хлынули слёзы радости. Мой любимый улыбнулся чисто и искренне, и оставил поцелуй на моих губах. Я обхватил его спину и потянул его жилетку. — Это надо снять, — пробормотал ему в губы. — Каким ты стал напористым, — ухмыльнулся Дазай, но не стал спорить. Он оседлал мою талию, жилетка соскальзывала медленно, заставляя меня стонать от досады и двигать бёдрами. Пару минут спустя, я, наконец, смог увидеть его оголённый верх. Он был довольно тощим, но можно было рассмотреть слабый контур мышц, его форма тела была в виде буквы V*. — Остальное, я хочу видеть тебя всего, — простонал я. Дазай слез с кровати, и я заныл от потери контакта. Он снял штаны, открывая взгляду изумрудные боксёры, под тканью был заметен довольно большой бугорок. — Теперь ты должно быть доволен, ты же этого хотел? — твёрдо спросил Дазай. — Д-да, просто будь нежен... Я никогда ничего подобного раньше не делал. — Конечно, — дальше были боксёры, мои глаза смешно выпучились и у меня пересохло во рту. Каждая клетка моего тела горела желанием. Он вернулся на кровать, я поднял ноги, чтобы ему было удобнее снять мои штаны и боксёры. Мой член освободился, и от желания у меня поехала крыша. Я хотел, нет, нуждался в том, чтобы он поскорее вошёл в меня. Он обхватил мой ствол своими тонкими пальцами, и я заскулил от удовольствия. Я смущённо зажал рот рукой, но Дазай осторожно убрал её. — Не смущайся, я хочу слышать тебя больше, — его слова заставили меня застонать снова. — Прекрасно, — пробормотал он и продолжил медленно дрочить мне. Случайные слова и мольба слетали с моих губ, когда я толкался своими бёдрами ему в руку. Мой разум был пленён удовольствием, которое Дазай доставлял мне. Он остановился, и я заскулил, небольшой всхлип вырвался из моего горла. Он отстранился от меня и открыл верхний ящик прикроватной тумбочки, доставая оттуда бутылочку со смазкой. — Всё нормально? — спросил Дазай, и я кивнул, возбуждаясь при мысли о том, что его член будет внутри меня. Он развёл мои ноги и пристроился между ними, чтобы лучше видеть мой анус. Он обильно смочил два пальца в смазке и медленно ввёл средний палец. — Всё хорошо, малыш, просто расслабься, — прошептал Дазай и свободной рукой стал поглаживать мой живот. Сначала немного жгло, но как только я расслабился, почувствовав его палец внутри, мне стало хорошо и захотелось больше. Он ввёл второй палец, я застонал и толкнулся бёдрами на встречу. Он медленно двигал ими. — Больше... пожалуйста, — выдохнул я. Он добавил третий палец, я зашипел от некоторого дискомфорта, но всё равно чувствовал себя очень и очень хорошо. Он разводил и сводил пальцы, двигая ими внутри. Убедившись, что я достаточно подготовлен, он вытащил их и покрыл свой член большим количеством смазки. Он прикоснулся головкой к моему входу, и я ахнул, когда он толкнулся и вошёл на половину, прежде чем выйти. Я обхватил его талию ногами, и он снова толкнулся, двигаясь медленно, входя теперь целиком. Моё тело пробрала дрожь, и я громко застонал, когда он задел простату, непреодолимое чувство удовольствия накрыло меня. Дазай ускорил темп, каждый раз задевая комок нервов. Мы оба стали беспорядочно стонать, когда он входил в меня. Мои ногти впились в его лопатки, царапая его спину, оставляя на ней красные полосы. Мои воспоминания о приюте совсем улетучились, и я полностью отдался удовольствию. Я закатил глаза и перешёл на крик, широко открывая рот. Сперма брызнула на живот, немного попало на торс Дазая, мой член обмяк. Дазай продолжал вколачиваться в меня, сжимая мои бёдра до синяков. Он быстро кончил, и сперма брызнула мне на лицо и грудь. Он лёг рядом со мной, мы оба выдохлись и были покрыты спермой и потом. — Спасибо, Дазай, — я улыбнулся и перевернулся на бок, моё тело пылало от ощущения эйфории, оставшейся после оргазма. — Не благодари меня. Ты был потрясающим, — прошептал он и поцеловал меня в макушку. — Пойдём вымоемся. Я устало кивнул. Улыбка не сходила с моего лица. Теперь, когда Дазай рядом, всё будет хорошо, я знал это.