На том стоим

      Сириус Блэк знал цену дружбы.       Это поддержка в самые страшные минуты, ошпаривающий жар Огневиски после хорошей драки, шумные застолья и прогулки под тусклым светом ночного светила.       Полнолуние.       Для кого-то это ничего не значащее событие, но только не для троих ребят, с младших курсов знающих тайну робкого мальчика с печальными глазами.       И хотя Лунатик вечно жаловался, что Мародёры носятся с ним, как суматошные лепреконы с горшком золота, его благодарность нельзя было измерить ничем, ведь невозможно оценить преданность, любовь или дружбу.       Сириус сам не знал, чего хотел: то ли окунуться с головой в хлопоты Джеймса, то ли помогать Питеру с каким-то редким заклинанием, то ли повыть на луну вместе с Ремусом. Пасмурное настроение последнего особенно не вязалось с излучающим оптимизм Поттером. Груз ответственности, который Люпин, кажется, носил с собой в кармане, не позволял жить полной жизнью. Всё, что могли сделать друзья — попытаться этот груз облегчить. Будучи школьниками, они приходили в заброшенную хижину, которую и назвать-то так можно было лишь с большой натяжкой — на деле это двухэтажное строение со страшным кавардаком внутри.       Блэк испытывал жгучую ненависть к Визжащей хижине, и имя этой ненависти — Северус Снейп. Он едва не убил этого подонка. И как?! Руками своего друга. Почему идиот Нюниус его только послушал?       Из-за чувства вины перед Ремусом в последний учебный год Сириус стал часто вызываться для подготовки дома к ночной «лунной отсидке», хотя раньше ребята всегда тянули жребий.       После школы Лунатик поселился в небольшой квартире недалеко от «Дырявого котла», и помогать ему стало труднее. Бывало, Ремус подолгу не выходил на связь, скрываясь где-то в лесах во время полнолуния, а потом появлялся измотанный и помятый.       Смотреть на него и пытаться подобрать приободряющие слова становилось всё сложнее.       Сириус знал — он не мастак в задушевных разговорах, но в этот раз твёрдо решил посидеть с другом за стаканом отменного джина. Питер и Джеймс, разумеется, не могли не прийти.       Лунатик ещё больше похудел и сравнялся цветом кожи со своим невзрачным стареньким свитером. Блэк жадно всматривался в лицо Люпина и понимал: ещё одной потери он не переживёт. Друзья — всё, что у него осталось, и терять их Сириус не собирался.       Всё началось с их примирительной посиделки в баре, а закончилось тем, что Сириус Блэк вышел оттуда шафером Джеймса Поттера, искренне уверенный, что со жребием что-то было нечисто.       Сохатый тонко чувствовал, когда Бродягу стоило поддержать, отвлечь или развлечь. Сириус понимал это и подсознательно был благодарен.       Может, через недельку другую он и проникнется этой предпраздничной чепухой… тем более до свадьбы ещё… в общем, как до луны на метле. Что взять с Поттера, который хотел отвлечь друга от дурных мыслей?       Только толку-то?       Разве что Лунатик не устоял под напором остальных Мародёров и сдался: во время следующего полнолуния, до которого оставалось почти ничего, они, как в старые добрые времена, решили отсидеться вчетвером в кособокой развалине на хогсмидовском отшибе. А уж потом подыщут Ремусу постоянное место получше.       Не изменив сложившейся традиции, Сириус вызвался подготовить Визжащую хижину, посмотреть, что да как.       Вот уже восьмой год все старались держаться подальше от этого места, отчасти получившего свою зловещую репутацию благодаря жутким слухам, посеянным Мародёрами ещё на третьем курсе.       Сириус свернул в сторону заброшенного сада. Снег жалобно заскрипел под ногами. Какое же отвратительное место: гнилые пни, голые вязы и обгоревшие колья забора…       Блэк сбил носком сапога снежную шапку с одного из колышков, торчащих посреди дороги, и остановился.       Со стороны деревни к Визжащей хижине приближались две фигуры.       Вот тебе и зловещая репутация!       Сириус кинулся к стволу вяза, мигом выхватив волшебную палочку. После промывки мозгов, что день ото дня устраивал в штаб-квартире Ордена Грюм, твердивший о повышенной осторожности, Блэк был готов к самому худшему.       Люди приближались. Голоса были радостными. Один женский, второй мужской.       Блэк быстро перевёл дыхание.       Всего-навсего влюблённая парочка, задержавшаяся на ночь в деревне. Сириус и сам не раз провожал девчонку. И не одну. Да только откуда этим двоим знать о лазе под Гремучей Ивой? А если нет — зачем ещё идти к хижине? Не на свидание же в эту дыру? Или у парня на почве влюблённости совсем туго с мозгами и воображением? Бывает. Наверное, надо за него порадоваться.       «Хреново это — так и не найти себе любовь, — подумал Сириус на полном серьёзе. — Не какую-нибудь восторгающуюся дурочку, а настоящую девушку, рядом с которой можно просто помолчать и всё равно чувствовать себя самым нужным. Да разве такого счастья дождёшься? Не всем везёт, как Джиму. Девушки вообще крайне трудны в понимании. Взять ту же Медоуз».       Сириус и не подозревал, что в ней есть такая нежность и отзывчивость, учитывая, что Доркас его до бешенства доводила на каждом собрании.       Невидимая рука потянула Сириуса к хижине следом за парочкой, и в его груди заворочалось страстное желание хоть на ком-то оторваться — даже на этих двоих, намеревающихся занять стратегически важную точку.       «А нечего туда шляться, — злорадно решил Блэк. — Захотели острых ощущений от посещения дома с привидениями — ну что ж… получите, мигом вылетите наружу и понесётесь в Хогвартс, сверкая пятками, прямо в руки к желчному завхозу».       Сириус неслышно выскользнул из-за дерева и, обернувшись большим чёрным псом, засеменил к дому.       Странное дело: чем больше он смотрел на парня, тем сильнее его начинало что-то тревожить. Теперь уже и смех молодого человека казался невозможно знакомым.       Блэк так увлёкся своими рассуждениями, что не заметил торчащий из земли колышек и споткнулся. Со скоростью снитча Бродяга метнулся в кусты. С потревоженных веток на морду посыпался снег.       Голоса сразу смолкли, Сириус выругался про себя.       Он выждал немного и осторожно выглянул из укрытия, чтобы через мгновение изумлённо замереть с открытым ртом.       Его брат, живой и здоровый, стоял возле Визжащей хижины и всматривался в тень, отбрасываемую вязами, сплётшимися корнями у самой изгороди.       Регулус опустил волшебную палочку и передёрнул плечами, как обычно делал в большом раздражении. Он что-то сказал своей спутнице, и они зашли в дом.       Сириус с усилием стряхнул оцепенение, не сводя взгляда с двери, за которой только что исчез его брат. Брат! В мозгу звенело громогласное: «Он жив!» и «Какого Мордреда здесь происходит?!»       Сириус превратился в человека, выпрямился и, утопая в сугробах по щиколотки, помчался к крыльцу. О да, теперь он видел. Через окна второго этажа Визжащей хижины едва-едва пробивался свет, а на тропе перед домом остались следы. Значит, всё происходящее — не сонный бред, а Регулус — не привидение.       Но что за напасть! Сколько бы Сириус ни перебирал ногами, ближе к двери подойти не мог. Стопы сами разворачивались и устремлялись в сторону от входа. Блэк понял, что к дому ему так просто не подобраться. Кто-то очень постарался, чтобы не допустить вторжения незваных гостей внутрь. Но, как это часто бывало, невозможно предусмотреть всё. Сириус вновь обернулся в собаку и, к собственной безграничной радости, смог переступить незримую черту обороны хижины. Он подлетел к окну, опёрся лапами на выпирающие доски рамы и заглянул через щёлочку внутрь, тщетно прислушиваясь к передвижениям из комнаты в комнату.       Бродяга ткнулся носом в стекло, когда зажёгся свет, и завилял хвостом от напряжения.       Регулус скинул мантию и провёл рукой по волосам. Видно, он устал, но на его лице цвела задорная улыбка. Он что-то говорил, а девушка с пышными каштановыми волосами отвечала, прижимая к груди сумку. За дурацкими досками не было видно, что торчало оттуда.       Сириус совершенно не понимал, что происходит. Почему его брат здесь? Кто эта девчонка рядом с ним? Почему на доме столько заклинаний? А как же гобелен? Родовая магия ошиблась? Или её целенаправленно обманули?       Внезапно девушка подняла голову и, судя по всему, что-то прокричала, потом повернулась к Регулусу, сказала ему что-то и ринулась на второй этаж.       Сириус гавкнул, надеясь, что брат обернётся.       Так и произошло.       Регулус прищурился, силясь разглядеть источник шума за окнами, а когда ему это удалось, с удивлением махнул рукой, будто говоря бродячему псу: «Проваливай!»       Сириус скрипнул зубами и побежал прочь от окна.

* * *

      Когда улицы спящей деревни остались позади, Регулус обнаружил, что дезиллюминационные чары, наложенные им ещё в подсобке бара Розмерты, начали ослабевать — из пустоты стала появляться фигура Грейнджер.       — А говорил, что хватит до самого порога хижины, — сказала Гермиона и с гордостью продолжила: — Вот мои чары ещё держатся. Тебя не видно.       — Может, я сделал это специально?       — Ну конечно…       — Я тебя вижу, а ты меня — нет. Кто из нас в более выигрышном положении? — проговорил Регулус.       — Ну и что? Я всё равно могу тебя найти. Тем более некоторые характерные черты уже можно различить, — объявила Гермиона.       — Какие черты? — удивился Блэк. Регулус опустил взгляд и ничего не увидел, затем помахал рукой перед лицом. — Ты меня обманываешь!       Гермиона шагнула к нему.       — Чувствуешь? — она провела рукой по его груди, будто видела, несмотря на заклинание. — Я знаю, где ты. И скажу, что улыбка у тебя, как у Чеширского кота.       Регулус резко вдохнул морозный воздух.       — Кого? — спросил он чуть хрипловатым, будто простуженным голосом.       — Кота, — мягко повторила Гермиона. — Знаешь, это персонаж одной сказки, он умеет становиться невидимым — так, что видна лишь его улыбка. Как было у тебя сейчас… — она замолчала, жалея, что не может взять слова обратно, и склонила голову набок. Силуэт Регулуса прорисовывался всё чётче. Блэк больше не улыбался. Его глаза потемнели и смотрели на неё со странным выражением.       Гермиона отступила на шаг, когда Блэк почти неуловимо качнулся вперёд, и чары невидимости пали с него окончательно.       Регулус стиснул пальцы в кулак.       У Грейнджер вырвался короткий сдавленный смешок.       — Ничего особенного, — сказала она, избегая смотреть на него. — Детская сказка, что с неё взять… Гарри наверняка места себе не находит, ждёт нас, волнуется. Давай поторопимся.       Блэк не ответил и, обойдя девушку, увеличил скорость. Теперь Гермионе приходилось шагать ещё быстрее, чтобы не отстать. В какой-то момент он уловил её сбившееся дыхание и пошёл медленнее.       — У нас в хижине, — задумчиво заговорила Гермиона, — висит картина с книзлом. Она почему-то не двигается. Знаешь, кого мне напоминает этот кот? Моего питомца — Живоглота. Я по нему тоскую.       — Что за дурацкое имя? — недовольно спросил Регулус.       — И ничего не дурацкое!       — Дай-ка угадаю, — он возвёл к небу глаза. — Он тоже был рыжим. Эдакий хитрый котяра со скверным характером.       — С чего ты взял, что у него был скверный характер?       — Просто все домашние животные похожи на своих хозяев, — ответил Блэк, не придумав ничего более удачного.       Гермиона зачерпнула горсть снега, но Регулус обернулся и перехватил её руку раньше, чем она хорошенько замахнулась.       — Знаешь что? Может, хватит дразнить меня? Лучше не надо, — пригрозил он, и Гермиона растерялась, пытаясь понять, о чём именно он говорит.       Регулус отпустил её и сказал гораздо мягче:       — Всех Блэков буквально с младенчества учат боевому метанию снежков, я превращу тебя в снеговика, ты и оглянуться не успеешь. Сириус был отличным учителем.       Гермиона вздохнула с облегчением. Непонятное вязкое чувство, поселившееся в груди, постепенно исчезало, на его место приходило успокоение. Блэк повеселел, а разговоры перетекли в привычное русло.       Время от времени Регулус и Гермиона переглядывались, чтобы обменяться беглыми улыбками или поделиться впечатлениями о прошедшей ночи, а потом и о давно минувших днях. Они пожаловались друг другу на Пивза, сорвавшего несколько стратегически важных операций, вспомнили экзамены и уроки. Регулус с удовольствием принялся рассуждать о первых полётах на метле, на что Гермиона только поморщилась, а когда речь зашла о Хагриде, пришла очередь кривиться Блэку.       — Из него вышел отличный преподаватель! — погрешив против истины, воскликнула Гермиона в защиту друга. — Столько редких животных никто нам не показывал!       — Когда это скучечерви и личинки соплохвостов стали редкими животными? — с сарказмом спросил Регулус.       — Я имела в виду совсем другое, — Гермиона вспомнила о гиппогрифе, целый год прожившем на площади Гриммо, и усмехнулась. — Ладно, не будем спорить. Ты вообще любишь животных? У тебя есть кто-то? Сова, например?       — Филин, — сказал Регулус. — Нам не разрешали заводить никого, кроме почтовых птиц. Другое дело — наш дядя. Он обожал самых разных тварей, но больше всего — крупов. Это такая огромная псина с раздвоенным хвостом. Видела когда-нибудь взрослого крупа?       Гермиона отрицательно покачала головой.       — Я помню, хотя был совсем маленьким, однажды мы приехали в дом деда ради очередного бессмысленного торжества: я, Сириус, кузины… Родители занялись подготовкой, ну, там, всякими гирляндами, фуршетами, а нас отправили учить дурацкий танец. В тот день приехал дядя Альфард и привёз с собой нового питомца для охоты — огромного крупа. Всем страшно хотелось посмотреть на него, особенно Сириусу. Он обожает собак, знаешь, потискать их, поноситься с ними и всякое такое. Когда занятие закончилось, мы высыпали во двор. Собака была просто огромной! И звали её подходяще — Бестия.       — Ну что, удалось вам повеселиться?       — О да, — с какой-то досадой ответил Регулус. — Хотя я боялся этой твари до смерти.       — Тогда почему же ты…       — Пошёл к ней? — он стряхнул снег с капюшона. — Потому что с псом хотел играть Сириус, а я хотел играть с братом.       Регулус замолчал, и Гермиона не могла подобрать необходимые слова. К тому времени они вошли в заброшенный сад, окружающий Визжащую хижину со всех сторон. Через окна второго этажа едва различимо проглядывал свет, значит — Гарри не сомкнул глаз, ожидая их возвращения.       — О нет, погоди! — резко остановившись, сказал Регулус. — Нам надо срочно вернуться в Хогвартс.       — Боже, зачем?!       — Я забыл оставить дражайшему Лорду записку, — с наигранной досадой произнёс Блэк и расхохотался.       Гермиона потрясённо уставилась на него, не зная, что и говорить, и неожиданно для себя рассмеялась вместе с ним. Она испытывала удивительное наслаждение, услышав его смех. У неё кружилась голова, а колени почему-то подгибались. Все переживания, страхи и тревоги потускнели, утратили свою остроту. Ей неожиданно пришло в голову, что, если она начнёт падать, Регулус обязательно её поддержит, поймает и притянет к себе, как несколько минут назад в замке.       Вдруг раздался странный звук, похожий на шлепок от упавшей шапки снега.       Блэк выхватил палочку и окинул взглядом сад.       — Здесь никого нет, — прошептала Грейнджер. — Никто в здравом уме не подойдёт к хижине.       — Стоит опасаться тех, кто находится не в здравом, — сказал Регулус.

* * *

      Гермиона всё говорила и говорила, а Гарри слушал её и вертел в руках диадему. Казалось, он частью души вместе с Гермионой пробирался через кухню, прятался от Филча за гобеленом (на этом месте подруга почему-то запнулась и самую чуточку покраснела), открывал Выручай-комнату. Но другая его половина оставалась безразличной к звучащим словам, сосредоточив всё внимание на крестраже.       Металл был холодным, и от прикосновения на нём оставались влажные следы. Поттер провёл пальцем по ободку с надписью «Ума палата — дороже злата» и почувствовал исходящую от украшения опасность. Так же было с медальоном. Наверняка и Гермиона это ощутила, когда нашла диадему.       Но при всей тревоге у Поттера было легко на сердце.       В комнату вошёл Регулус и молча встал у окна, время от времени машинально поддакивая Гермионе.       — Регулус, ты как-то притих, — поддразнил Гарри. — Ни одного хвалебного комментария за две минуты.       — Что? — спросил Блэк, хотя Поттер знал: Регулус прекрасно его расслышал.       — Ты уверен, что всё в порядке? — спросила Гермиона. — Когда ты взял в руки крестраж, я даже испугалась. Ты весь побледнел…       — А что случилось? — опешил Гарри.       — Глупости какие! — фыркнул Регулус, задёрнув занавески. — Кстати, откуда они здесь взялись? — он пропустил ткань через пальцы. — Кикимер приволок?       — Кто-то пытается увильнуть от ответов, — заметил Поттер, почесав шрам по старой привычке. — Очень слабо для тебя, Блэк. Выкладывай.       — Да нечего тут выкладывать! — разозлился Регулус. — Просто мне померещилось кое-что.       — По своему опыту сужу: когда мерещится «кое-что», — сказал Гарри, — надо немедленно рассказать об этом друзьям. Что ты видел?       Блэк вздохнул.       — Грима, — Регулус сразу же подумал о нём, когда увидел призрачно светящиеся собачьи глаза в промежутке между досками первого этажа.       Может быть, он понял, что его обманули, и пришёл взять своё? Регулус испытал гнетущее тревожное чувство сродни тому, что захватывало всё его существо в детстве, когда он, пересиливая страх, прикасался к Бестии, клыкастой и страшной любимице своего дяди Альфарда. Блэк зажмурился и махнул рукой, желая отогнать видение, саму смерть… Или что там стояло за окнами и взирало на него со злостью и любопытством. Но когда Регулус открыл глаза, то с трудом удержался от презрительной усмешки. Наваждение исчезло.       Гермиона ахнула, а Гарри, забыв о всякой боли в теле, рванул к окну. Тело часто самовольничало, но не в этот раз.       — Где ты его видел? — прошептал Поттер. — Здесь, возле хижины?       Регулус кивнул.       — Ну что? — слабым голосом спросила Грейнджер.       Гарри осторожно выглянул за занавеску.       Когда он отошёл от окна, лицо его было очень серьёзным. На виске Поттера отчётливо выделилась жилка, которая появлялась только тогда, когда он был встревожен не на шутку. Одного взгляда на него Гермионе хватило, чтобы сердце заколотилось быстрее.       — Там никого, — сказал Гарри.       Регулус помрачнел ещё больше.       — Как думаешь, это мог быть Бродяга? — тихо спросила Гермиона.       Поттер опустился на кровать и отложил диадему на тумбочку.       — Не знаю, Гермиона, — ответил Гарри.

* * *

      Сто и даже больше раз Сириус ходил по этому лазу и мог найти дорогу даже с закрытыми глазами.       Сначала снаружи было довольно тихо. Слышен был только треск огня да скрип расшатанной дверцы шкафа. Потом раздались шаги, и кто-то загремел посудой. Сириус превратился в человека и выскользнул из люка в коридор Визжащей хижины.       Обстановка внутри сильно поменялась с того момента, когда он был здесь в последний раз. Всё чистенько, аккуратно. Не узнать. Сириус всерьёз обеспокоился своим душевным состоянием. То одно ему мерещилось, то другое.       Звон тарелок повторился.       Стараясь ступать неслышно, Сириус заглянул за угол.       В кухне была девушка. Она освободилась от тёплой мантии и собрала волосы в хвост, но Блэк узнал девчонку сразу. Это её несколько минут назад он видел рядом с Регулусом.       Сириус направился прямо к ней. Старые доски под ногами еле слышно заскрипели, но этого хватило, чтобы девушка обернулась и сдавленно охнула.       За спиной Блэка раздались быстрые шаги. Сириус развернулся, вскидывая палочку, и увидел ошеломлённое лицо своего брата, целившегося в ответ. В первое мгновение Сириуса охватила волна непередаваемой радости, но она быстро схлынула, и ей на смену пришли гнев и возмущение. Ему захотелось расхохотаться, заплакать, кинуться на Регулуса с кулаками — всё это сделать одновременно. Сириус остановился на третьем варианте.       — Ну ты и скотина! — завопил он и набросился на опешившего Регулуса, опрокинув его на спину.       — Пожалуйста, не бей его! — вскричала Гермиона.       — Не бить? Как тут можно не бить? Ты хоть знаешь, как я переживал, гад? — Сириус схватил брата за ворот рубашки и затряс.       — Да ты спятил! — воскликнул Регулус. — Чуть дух из меня не вышиб!       — А откуда у мертвеца дух? — кипя от негодования, осведомился Сириус. — Ты ещё и ржёшь, сволочь! Давай, поднимай свой зад от пола, я лежачего не бью. Нет, это надо же!       — Да живой я, живой! — с улыбкой сказал Регулус.       — Да я уж понял! — закричал Сириус, окинул брата тревожным взглядом с головы до ног, а потом ударил Регулуса в грудь. — Понятно, на меня тебе давно плевать с Астрономической башни, ты хоть бы о родителях подумал! И убери свои щенячьи глаза с морды, не прокатит!       — Да не мог я иначе.       — Я тут, значит, переживаю из-за того, что тебя укокошили! Поминки за поминками устраиваю, — не успокаивался Сириус. — Знаешь, кто ты после всего этого?       — Ты не рад, что я жив?       — Да я просто плачу от умиления! Разве по мне не видно? Я охренеть как счастлив, урод!       — Ты злишься, я заслужил, — сказал Регулус, опустившись на диван, отозвавшийся страшным жалобным скрипом. Спокойная реакция брата привела к тому, что Сириус стал ещё более взбешённым, чем был.       Отчасти Гермиона была даже рада красноречию старшего Блэка, испытывающего на брате чудеса владения магловскими нецензурными выражениями. У неё было время что-нибудь придумать, осознать произошедшее, но следующее высказывание Сириуса задело её за живое.       — Любовное гнёздышко решил устроить с хорошенькой девчонкой, а на всё остальное чихать, да?!       — Ничего подобного! — решительно вклинилась Грейнджер.       Сириус резко обернулся и внимательно изучил её. Гермиона вскинула голову в попытке внушить себе хоть немного уверенности, что было не так-то просто под таким недружелюбным взглядом. Однако её реплика явно была принята к сведению.       — Кто ты такая? — спросил Сириус гораздо сдержаннее.       — Это моя подруга Гермиона Грейнджер, — произнёс Регулус за неё.       — Замечательно, — сардонически протянул Сириус. Он убрал со лба влажные волосы и снова посмотрел на девушку, будто проверяя, действительно ли она соответствует тому, что сказал брат.       И в этот момент наверху что-то жутко загремело. Три взгляда устремились к потолку. Сириус весь превратился в слух.       По ступенькам с грохотом, способным поднять мёртвого из могилы, катилось большое медное блюдо.

* * *

      После вскрика Гермионы Регулус метнулся вниз с такой скоростью, словно аппарировал. Поттер кинулся было за ним и уже дохромал до лестницы, когда услышал знакомый голос.       Сириус!       Гарри на мгновение даже забыл, где он, что вокруг происходит. Настолько ему захотелось броситься навстречу крёстному, увидеть его улыбку и живой огонь в глазах. Но Поттер вовремя опомнился. Часть сознания, говорящая нравоучительным голосом Гермионы в голове, напомнила, что вот уж чего ему совсем не было нужно, так это попадаться Сириусу на глаза.       Теперь понятно, что там за шум. Блэки встретились. Сириус устроил грандиозный скандал с громкими воплями. Не сказать, что Гарри стал бы его винить.       Он кинулся к столу с той поспешностью, на которую только был способен, и опрокинул по дороге стул с лежащим на нём подносом. Медное блюдо выкатилось в коридор и нещадно загремело по лестнице. Гарри выругался, схватил со стола медаль Уизли и надел себе на шею.       В комнате не было зеркала, и Поттер посмотрел в окно. На стекле, за которым медленно плыли снежинки, маячило отражение — темноволосый юноша со стеклянными глазами, растерянный и немного напуганный, посреди комнаты с шаткими стенами. Гарри слабо кивнул самому себе и, решившись, вышел из спальни. Ногу прихватывала судорога, но Поттер терпел.       Естественно, его уже ждали. Гарри перешагнул через поднос, остановившийся на последней ступеньке, и увидел своего молодого крёстного.       Сириус, сложив руки на груди, стоял в центре комнаты и буравил Поттера сердитым взглядом. Гермиона расширившимися от удивления глазами следила за приближением лучшего друга, на шее которого поблёскивала метаморф-медаль.       — Значит, Гарри Дурсль, — протянул Сириус, когда Поттер подошёл ближе.       Гарри остановился как громом поражённый. Дурсль? Какого чёрта он заделался Дурслем?       Поттер свирепо посмотрел на сидящую на диване рядом с Регулусом Гермиону. Она со смущением отвела глаза и потёрла ноги одну о другую. Вот удружила.       — М-м… да, — выдавил Поттер.       Сириус отвернулся от него.       — Теперь, надеюсь, все злоумышленники в сборе? Ничего не хотите рассказать?       На секунду Гермионе показалось, что Регулус сейчас проговорится. Нелепость, конечно, но ладони у неё вспотели, а в голове словно застучал барабан. Она видела, как пальцы Регулуса нырнули в карман, руки сжались в кулаки. Гарри молчал, видимо, положившись на Блэка.       — Сириус, попытайся сделать над собой усилие и возьми себя в руки. Это мои друзья, — медленно сказал Регулус. — Предлагаю тебе поужинать с нами. Или позавтракать, ведь небо уже светлеет.       Сириус сузил глаза.       — С чего это такая забота?       — Потому что только во время еды ты можешь спокойно выслушивать всё, что тебе говорят.

* * *

      — Как видишь, нельзя было терять времени даром, так что я почёл за благо исчезнуть. Пожиратели смерти стали бы меня разыскивать, я не мог этого допустить, поэтому выдал себя за умершего, — закончил Регулус. Он старался объяснить, как можно лучше, не вдаваясь в подробности. И о пещере брату лучше пока не знать.       Сперва Сириус онемел от изумления, но постепенно начал приходить в себя.       — Крестражи, значит, Рег? — недоверчиво и в то же время с почтением переспросил он после недолгого молчания. Сириус сделал несколько глотков из кружки, украшенной нарисованными снитчами, и поднял глаза на брата. — Как ты вообще узнал о них? Раскол души? Это же темнейшая магия!       Гарри смотрел на Блэков поверх своего бокала. Кажется, братья очень хорошо друг друга знали. Сириус и правда успокоился после разогретых Гермионой булочек, хрустящих и упоительно вкусных. Поттер даже подумал, не посыпала ли она их антиистеричным порошком.       Сириус удобно устроился на стуле; подобревший, он плутоватым взглядом осматривал стены Визжащей хижины.       — И как ты провернул фокус с гобеленом? — спросил он, как бы между прочим.       Регулус потупился.       — Я попросил Кикимера, — неохотно выдавил он.       Несколько секунд Сириус помалкивал, но, как это бывает, затишье перед бурей весьма скоротечно.       — Даже этот трухлявый пенёк в курсе, что ты живой?! — он недовольно вздохнул и покосился на Гарри и Гермиону, вытянувшихся в струнку. — А откуда вы взялись? Впервые слышу о волшебниках Дурслях. Я бы не пропустил такую фамилию в Хогвартсе.       — Я только что рассказал самую страшную тайну Тёмного Лорда, а тебя больше волнует, что ты не знаешь кого-то в Хогвартсе? — возмутился Регулус, и Гермиона была ему благодарна. Это его вклад в их общую ложь, время на придумывание ответов, которые требовал его брат. Они союзники, но у них множество тайн даже друг от друга. Сириус вмешался в их планы, он как порывистый ветер, влетевший в комнату и перемешавший тщательно разложенные карты, и с этим уже ничего нельзя было сделать. Но ведь чем сильнее менялась история, тем больше становился риск, что какая-нибудь деталь перевернёт всё вверх ногами. Пока все частички души Волдеморта не найдены и не уничтожены, любые изменения прошлого, не связанные с крестражами, были крайне опасны.       — Мы с Гермионой учились в Дурмстранге, — сказал Гарри. Его посетило неприятное чувство, которое он частенько испытывал в школе, когда не был готов по предмету и выкручивался как только мог.       — И где же он находится, не напомните?       — Это информация тщательно скрывается от всех посторонних, — провозгласила Гермиона, переглянувшись с Поттером. Она и не знала, что Гарри умел так невозмутимо лгать. И она тоже.       — А как вы вообще познакомились?       — Это долгая история, — с расстановкой произнёс Регулус.       — Иными словами, вы не доверяете мне? — разозлился Сириус.       Гарри с такой силой сжал кулаки, что на ладони отчётливо выступили шрамы, слагавшиеся в слова: «Я не должен лгать».       — И почему вы до сих пор не сообщили обо всём в Орден, а сидите тут?       — Вообще-то мы здесь не просто сидим, — перебил Гарри. Гермиона нахмурилась, но Поттер решил не обращать на это внимания после того, как по её вине стал Дурслем. — У нас уже есть два из пяти крестражей, а скоро будет третий.       — Все здесь сумасшедшие, решительно все, — пробормотал Сириус, потерев переносицу. — Я не удивлюсь, даже если из-под пола выползет Нюниус и объявит крестражем себя.       — Мы действуем самостоятельно. Волдеморт, — заговорил Гарри и заметил, как в глазах Сириуса промелькнуло уважение, ведь в последнее время редкие волшебники отваживались произносить это имя, — не должен догадываться о том, что о его крестражах известно кому-то, кроме него. С фениксовцами же мы не связались, потому… потому что в Ордене предатель.       — Исключено! — вскинулся Сириус.       — Это правда, — сказала Гермиона.       Сириус встал из-за стола и принялся мерить шагами комнату.       — Почему я Дурсль? — сердито прошептал Гарри. — А не какой-нибудь Крам?       — Прости, — пробормотала Гермиона. — Когда Сириус спросил, кто ещё наверху, Регулус ляпнул твоё имя, ну, а я… я не смогла припомнить ни одну волшебную фамилию. И вообще растерялась, Гарри. Было от чего, знаешь ли.       Поттеру хотелось сложить руки на груди, чтобы подчеркнуть, что эти объяснения его не устроили, но больная рука ещё плохо слушалась, поэтому Гарри просто отвернулся.       — Значит, если вы найдёте оставшиеся крестражи, Волдеморт станет смертен? — спросил Сириус и дождался кивка брата. — И вы знаете, что это за вещи?       — Знаем, — сказал Гарри.       — А как их достать?       — Да, — сказал Гарри.       В глазах старшего Блэка заплясали чёртики. В азартной по натуре душе поднялась жажда деятельности.       — Хорошо, потому что я намерен искать эту гадость вместе с вами.