Рыжина и кислота

Разговор был между ними был недолгим. Смятым, сумбурным, с большими паузами молчания, после того, как Фред рассказал, зачем ему понадобилась её помощь в чарах. Скулы немного жгло, и Гермиона предпочитала думать, что это всё от холода и сквозняков в башне. Какое смущение – она всегда гордилась своей выдержкой. Упражняла свой ум, оттачивала его не заучиванием книг, а логическими размышлениями, точными науками, что не раз выручало её и Гарри с Роном. Некоторым казалось, что Грейнджер суха, как книги которые она любит.* Другие не видели в ничего, кроме образа отличницы, удивлялись наперед прочитанными учебниками и долгими вечерами в библиотеке. Разве человек не может окружить себя вещами, которые ему нравятся? Иногда они сами входили в её жизнь, как и люди. Как и Гарри, Рон, Джинни, Орден. Как и Фред. Прямые, заточенные волны её рационализма хотели оттолкнуть эту мысль. Но Гермиона не любила врать себе. Если она ничего не понимала, то в этом нужно было разобраться. Непонятные, смутные предположения не желали выстраиваться в логическую прямую цепь, отчего она едва прислушивалась к рассказу Джинни о новых метлах для квиддича, которые она так хотела. — Гермиона! — Джинни ласково дотронулась до её руки, — Опять думаешь о той статье в «Пророке»? — Какой статье? О новых Нимбусах? — они прогуливались по Хогсмиду, немного грязному и серому, самобытийному, нелепому с яркими деревянными вывесками таверн и магазинчиков. Небо было похоже на гроздья тёмного винограда, слабый ветер морозил уши, и забытые перчатки очень бы пригодились. Джинни немного сморщила нос и резко выплюнула: — О том, что многие хотят отставки Дамблдора, а на его место посадить Амбридж. — Которая участвует в учебном процессе только несколько месяцев? — Тебя только это интересует? — Решила не упоминать о том, что она совершенно ужасный человек, — она прошептала это Джинни на ухо, так как рядом проходила компания слизеринцев. Ветер захлестал сильнее, отчего две девушки задрожали и ускорили шаг. — Давай зайдем в «Три метлы» и всё обсудим? — Уизли взяла её под локоть и притянула к себе поближе, — Или в «Кабанью голову» пойдем? — Нас не пропустят, старик Аберфорт на прошлой неделе вышвырнул нескольких студентов за пронесенное Огневиски. — Ну, там мы без ничего, а хочется горячего сливочного пива с карамелью и сливками, — во рту у Гермионы стало вязко от слюны, потому что Джинни знала, чем любит побаловать себя её подруга после тяжёлой учебной недели. — Пошли. Аберфорт громко ворчал, что они малявки, стрелял грозными взглядами, но предоставил им отдельный укромный столик, две больших кружки сливочного пива и странный пирог, от которого они решили отказаться. Гермионе нравилась Джинни – задорная, сильная, прозорливая. И умнее всех своих братьев, вместе взятых. Когда она думала о ней, то представляла горячий закат, горчичный мед, ветер и фигурку, парящую на метле высоко в небе. С ней было так уютно проводить вместе время, попивая пиво, смеяться над усами из сливок и рисовать друг дружке на руках руны на удачу. После обсуждения статьи про Дамблдора и Амбридж, а также подрисования последней всяких прыщей, усов, отчего колдография в газете выглядела довольно забавно, они перешли к статье о Гарри. — Им не надоело обсасывать эту тему, уже которую неделю? — Джинни с отвращением закрыла газету и сложила её кончиками пальцев, — вот, так свобода мысли и перестает существовать, остается только навязывание своего мнения и грязные политические игры. — Гарри каждый раз обещает себе не читать, но остальные студенты считают своим долгом оповестить его о том, какая он маргинальная личность и мнимый герой. Он так злится, сбегает разговаривать с Сириусом через камин, думая, что мы с Роном ни о чем не догадываемся. Джинни покачала головой. — Я понимаю, что ему плохо, так как Рон только и рассказывает, как Гарри срывается на нем, как страдает от кошмаров, но не проще ли было ему ввести вас в курс дел. Даже Фред с Джорджем не знают о планах Ордена настолько, насколько, может быть, знает Гарри, — её пальцы методично складывали оригами в виде журавликов, а Гермиона заказала ещё две кружки пива. — Я думаю, что его стоит отвлечь, соединив с полезным делом. — Учиться ты его не заставишь, а за Чжоу он итак наблюдает каждый раз за завтраком и ужином в Большом зале. А про квиддич и говорить нечего. Они с Роном прям как ссорящаяся парочка на поле. Гермиона вопросительно взглянула на Джинни. — А ты? — А я в норме. Уже давно в норме, спасибо тебе и мне, любимой, — Джинни весело подмигнула ей и опустила взгляд на журавлика в ладонях. Слишком резко и быстро опустила. — Красивый получился, — Гермиона тепло улыбнулась и коснулась журавлика волшебной палочкой. Крылышки затрепетали, и он окрасился в абрикосовый цвет. — Бери, я ещё тебе таких наделаю, — Уизли ответила ей улыбкой. — Я хотела спросить. Только не заваливай меня вопросами, обещай. Глаза Джинни если не загорелись, то воспылали любопытным огоньком, отчего по скулам прошлось знакомое ощущение. Наверняка, они у неё были слегка розоватые. Как лепесток пиона. — Если Гермиона просит не задавать ей лишних вопросов, то дело идет к весьма курьезному случаю. — Твой брат ничего не говорил о болоте возле кабинета Амбридж? — У меня много братьев, Гермиона, но Джордж и Фред опять что-тот придумали? — Джинни отсчитывала сикли за пиво, — Вроде нет, а что? — Да, но спрашивал меня об этом Фред. Уизли вопросительно уставилась на неё. — И мы разговаривали в башне об этом. — Это когда ты влетела после отбоя в гостиную намного позже, чем нужно, с странным блеском в глазах и покрасневшим лицом? Грейнджер поморщилась и попыталась состроить строгую мину. — Я запыхалась и замерзла в этой чертовой башне. — Тогда пошли в Хогвартс, и ты всё расскажешь мне в подробностях, иначе я исполню свою давнюю угрозу и посажу тебя на метлу. Выхода Гермиона из этой ситуации не нашла.