После Мистического Шторма

Соборный Округ выглядит так же величественно и горделиво, как и всегда. Великолепное здание отбрасывает тень на весь район, как в буквальном, так и в фигуральном смысле. Кукла фыркает. Если Церковь Исцеления когда-то и была склонна к незаметности, она давным-давно потеряла эту черту. Было совершенно очевидно, кто сейчас правит в Ярнаме. Кукла огляделась, поглазела на Кровавых Святых, раздающих кровь в жутких ритуалах, и членов Хора, проповедующих и просящих сделать подношение. Все они толкутся здесь от рассвета до заката, пристают к каждому прохожему, хочет он их услуг или нет. Честно говоря, Кукла понимала, почему Герман предпочёл уединиться в старой Мастерской Охотника и никогда не выходить из неё. Она и Охотник поступали точно так же. По крайней мере, до тех пор, пока борьба за власть в Ярнаме не заставила их поискать себе другое, более безопасное жилище. «Очень жаль», подумала Кукла. Её вполне устраивала жизнь в Мастерской. Ей нравился маленький садик вокруг дома и приятные компактные комнаты в самом доме. Это было маленькое спокойное убежище посреди постоянно изменяющегося города. Но, разумеется, Церковь Исцеления не могла позволить людям жить в своё удовольствие. Особенно если эти люди представляли для них угрозу. Добрый Охотник, насколько бы он ни был не согласен с этой точкой зрения, был, и до сих пор остаётся, значительной угрозой для них. Всё началось очень рано в её жизни в человеческом теле. На протяжении многих ночей ей снились невероятные вещи. Инопланетные города, невозможные конструкции и создания, отрицавшие возможность описать их. Зачастую она видела много странных событий. Иногда они происходили в Ярнаме, но чаще всего в местах, которых она не знала, или в которых никогда не ступала нога человека. Когда она просыпалась, большая часть видений тускнела в памяти, и она не могла описать свои впечатления словами. Тем не менее, она понимала, что этот опыт был очень похож на её переход в реальный мир из Сна Охотника, а значит, логичнее всего было спросить о нём у Охотника. Несмотря на то, что она не могла должным образом описать свои сны, Охотник понял её с полуслова. Он объяснил, что видел такие же вещи, когда спал, или если ему просто хотелось их увидеть. Их видения, как он сказал ей, были космосом во всей его полноте, прошлое, настоящее и будущее, и все его планы существования. Это были те знания, которые пытались обрести секты Церкви Исцеления, например, Хор и Школа Менсиса. Знания, которые свели бы обычного человека с ума. Естественно, это вызвало множество вопросов у Куклы. Если эти знания были невыносимы для человеческого разума, каким образом она могла видеть эти сны без отрицательных эффектов? Она ведь тоже была человеком. В то время теория Охотника потрясла её. Как он сказал ей на следующий день после её пробуждения в Ярнаме, она не была обычным человеком. Она не была дитём, порождённым семенем мужчины и чревом женщины. Она была создана из тела существа, которое уже было затронуто космосом, изменено кровью гибрида Великих и древних Птумерианцев. В отличие от большинства жителей Ярнама, старая кровь Великих не была инородной субстанцией для её тела - она была естественной частью её нового сосуда, и, следовательно, Кукла могла выдержать знания, которые приходили с кровью, не теряя рассудок. Она в буквальном смысле была порождена этой кровью и воспитана ей, но она не могла погибнуть от неё. Кукла не знала, что на это сказать. Она в буквальном смысле была первой в своём роде. Что это означало? Что значила возможность узреть и, может быть, понять знания, которые не мог понять никто другой? Ей и без того было тяжело привыкнуть к её новообретённой человечности, но по какой-то причине она ощущала в себе неутолимое любопытство. С того дня она регулярно беседовала с Охотником об их в некотором смысле общем даре. Что он означал? Что с ним можно было сделать? Был ли какой-нибудь способ разделить их знание о другом мире с людьми, не обрекая их на страдания? Охотник сказал, что он не был уверен, но считал, что способ есть. Он рассказал ей про руны Кэрилла и о том, как они передавали слова Великих без использования крови. Это заставило его задаться вопросом о том, были ли другие способы сделать это, и могло ли человечество эволюционировать на следующую ступень без проклятия Чумы Зверя, Церкви Исцеления или даже прихотей Великих. Она ощутила холодок, когда он заговорил про Церковь Исцеления. По какой-то причине Церковь довольно часто появлялась в её снах. Она видела ужасные кровавые ритуалы и кричащих людей, обращающихся в камень, людей с пепельной кожей, пьющих ядовитую воду, огонь, поглощающий целый район... Если Охотник был прав, и эти сны были видениями мира прошлого, настоящего и возможного будущего, то, может быть, существовала весомая причина, по которой Герман ушёл и никогда не оглядывался назад... Охотник подтвердил её опасения. Он был честен с ней и открыто рассказал о том, что обнаружил в Старом Ярнаме и Невидимой Деревне Яаар’гул. Он рассказал о Хоре и Школе Менсиса. Он даже рассказал ей о клане Кейнхёрст и их нечистой крови. Даже в те дни, очень смутно понимая людей, Кукла осознала одну вещь: пока Церковь Исцеления остаётся в силе, Охота всегда будет начинаться заново. Тем не менее, они оба согласились с тем, что противостоять Церкви сейчас будет не лучшей идеей. И без того было тяжело оставаться в живых. В то время она почти не могла заботиться о самой себе, и они не умерли с голоду только благодаря Охотнику, занимавшемуся собирательством в лесах недалеко от города. Было бы разумно не навлекать на себя гнев людей, которые правили городом железным кулаком. Несмотря на это, Охотник не почивал на лаврах. Когда он не был занят заботой о Кукле, он проводил своё свободное время за исследованиями. Уже тогда Кукла понимала, что это его стихия, что он был жадным до знаний и энергичным студентом ещё до того, как он научился сражаться в Ярнаме. Всегда будучи пытливым учёным, он пробовал самостоятельно создавать и улучшать руны Кэрилла, а так же изучал различные свойства крови зверей. Кроме того, он потихоньку начал собирать информацию о Церкви Исцеления и записывал все свои находки в множество журналов, которые вскоре оказались раскиданы по всей мастерской. Время шло, Кукла стала меньше нуждаться в его заботе, и он начал применять свои теории на практике. Он начал продавать свои руны, чтобы получить деньги, и после шутливого разговора с ней он начал предпринимать попытки найти лекарства для подавления эффектов проклятой крови. Поначалу это были просто пустые мечты. В конце концов, космос мало волновали люди-муравьи, которые теряли рассудок, и он давал им очень мало ответов. Тем не менее, его человеческая пытливость подталкивала его искать способ и пробовать составы, которые потенциально могли стать лекарствами. Время от времени он находил людей, готовых послужить субъектами исследований. Зачастую это были бедные или неисцелимо больные граждане, которым нечего было терять, и Охотник был немало удивлён, когда понял, что эти первые попытки совершить невозможное уже давали многообещающие результаты, значительно ослабляя эффекты Старой Крови. Вдохновлённый этим успехом, он начал серьёзно задумываться о возможности остановить проклятье. Когда у него появлялась возможность, Охотник спускался в катакомбы под городом, чтобы исследовать останки Птумерианцев и документы о закате их цивилизации. Он изучал их кровь и чаши, их свойства и то, как они были связаны с Великими. Он связался с клиниками и университетами, которые не работали с Церковью Исцеления, и поделился с ними своим исследованием. К его немалому удивлению, некоторые из них согласились с тем, что его работа заслуживает внимания, и они были заинтересованы в том, чтобы объединить силы для её расширения. Тем не менее, Кукла не ожидала, что всё зайдёт настолько далеко. Как и Охотник, если честно. Для него успех не был главной целью. Это был вопрос принципа, объединение знаний Великих с человеческим милосердием. Его целью было принести что-то хорошее в этот город, или, по крайней мере, попытаться сделать это. Вскоре, однако, Кукла обнаружила, что в Ярнаме редко терпят альтруистов. Всё началось с малого. Некоторые люди, из тех, что участвовали в экспериментах Охотника, каким-то образом смогли пробраться в Мастерскую. Большинство из них были просто благодарны и хотели каким-нибудь образом отблагодарить его. Другие были чуть более... эксцентричными. Возможно, во время предыдущей Охоты они уже были затронуты Великими, потому что они, судя по всему, вбили себе в голову идею о том, что Охотник был не просто доброй душой, желавшей помочь им. Вообще-то, судя по их странным подаркам и гимнам, которые они пели, покидая Мастерскую, кажется, они начали видеть в нём святого. Некоторые даже настаивали на том, что он настоящий Великий во плоти. Уже тогда это встревожило их обоих. Не только назойливость их поведения, которая сама по себе была не очень приятна, но и их верования. Даже если эти люди были просто не в своём уме, их взгляды были сформированы верой и надеждой, а не истинным знанием, они всё равно были правы и, что важнее, беспечны. И что хуже всего, они были правы и беспечны в городе, в котором их безумное бормотание воспринимали всерьёз... Действительно, некоторые из их новых поклонников не умели держать язык за зубами. Кукла первой узнала об этом, когда однажды в одиночку пошла купить еды для себя и Охотника. Совершенно незнакомые ей люди подходили и просили благословить их или давали ей вещи, хотя она ничего не просила. Они почитали её за какого-то божественного посланника, а не за обычную женщину, которая занимается своими делами. Несмотря на то, что они оставались вежливыми, их присутствие нервировало Куклу, и это ощущение только усилилось, когда она столкнулась лицом к лицу с одним из самых неприятных людей во всём Ярнаме. Она словно из-под земли появилась. Темноволосая женщина, гораздо ниже Куклы ростом и такая же бледная, как Кукла, когда она была куклой. Её роба показывала, что она состоит в Церкви Исцеления, на её лице была улыбка. Тем не менее, Кукла почувствовала, что эта улыбка не была дружелюбной. Она выглядела натянутой и неестественной, а светлые глаза женщины сияли полным безумием. - В-вот ты где. Я так и вижу... Вижу, когда разговариваю с врагом Церкви Исцеления. Кукла просто задрала голову. К этому времени она не очень хорошо понимала взаимоотношения между людьми, но она чувствовала, что отвечать этой женщине опасно. Но, похоже, она и не ждала ответа. - Я... Я знаю, кто ты. Шлюха еретика. Т-ты имитация женщины, ж-живущая с чудовищем, которое отрицает наши учения! Кукла продолжала молчать, и женщина забормотала снова. - О, я... я знаю, кто ты! Он сделал тебя. Тот, которого называют Охотником, он тебя сделал. Он породил тебя своей гнусной кровью! Ты покрыта порчей! Вы оба покрыты порчей... В этот момент она ощутила страх в глубине живота. Эта женщина знала. Каким-то образом она знала! Она знала, кем была Кукла, кем был Охотник. Откуда? В этот момент она слишком нервничала, чтобы обдумать возможные варианты. Инстинкты Куклы подталкивали её бежать, и именно это она и сделала: обошла женщину и торопливо двинулась подальше от неё. Она вскрикнула, когда женщина неожиданно быстро схватила её за запястье, крепко сжала его и начала безумно хихикать. - Мы найдём вас. Тебя и твоего дорогого Охотника. Вы заплатите за ваше неуважение к нашей Церкви... В этот момент Кукла больше не смогла сдерживаться. Повинуясь исключительно инстинкту самосохранения, она вырвалась из хватки. Женщина тяжело свалилась на тротуар из-за рывка, но в этот момент Кукле было всё равно, потому что она бежала настолько быстро, насколько позволяли её ноги. Она бежала до самой Мастерской, не останавливаясь, чтобы перевести дыхание и успокоить агонизирующие мускулы. Охотник сразу заметил её тревогу и спросил, что случилось. Она рассказала ему о женщине, даже не осознавая, что плачет. Доброго Охотника, похоже, тоже не беспокоили её слёзы, и он просто обнял Куклу, чтобы успокоить её. Хотя он и не показывал этого, Кукла понимала, что он тоже расстроен. Как оказалось, он знал эту женщину. Её звали Аделла, и когда-то она была Кровавой Святой Церкви Исцеления. Он нашёл её во время Охоты и сказал ей искать убежище в Часовне Идон. Однако, когда луна приблизилось, спуск Великих свёл её с ума. Несмотря на это, она не была отпущена. Кровавые Святые были полезны, даже если они были безумны, или, может быть, даже более полезны благодаря ему. Похоже, Церковь Исцеления держала её у себя на роли прорицательницы или чего-то подобного, искажённого Дельфийского Оракула, навсегда запертого в своих собственных бреднях. Кукла молча слушала его объяснение и, несмотря на её отвращение к тому, как Кровавая Святая обращалась с ней, она не могла удержаться от жалости. Должно быть, это было ужасно, страдать от тех же видений, что и она, но не иметь возможности сохранить рассудок? Быть использованной другими людьми, которые отказывались помогать тебе и вместо этого рассматривали твою агонию как нечто ценное? Быть запертой в собственном разуме? Она едва понимала нечто настолько печальное и поделилась этими размышлениями со своим компаньоном. Он улыбнулся ей в ответ, но вскоре разговор снова стал серьёзным. Охотник взял её за руку и попросил её не ходить в Ярнам в ближайшее время, по крайней мере, ночью или в районы, где у неё не было знакомых. Если она оставалась в Мастерской, ей не стоило впускать никого, кроме него. «Надвигается шторм», - сказал он, - «и будет лучше, если мы заляжем на дно и переждём его». Его слова невероятно напугали её. Охотник всегда очень трепетно относился к ней, но никогда не слишком сильно. Когда он удостоверился, что Кукла могла заботиться о самой себе, он больше не волновался, когда она уходила из его поля зрения или отправлялась в Ярнам одна. Тот факт, что теперь он настаивал на том, чтобы она оставалась рядом с ним как можно чаще, означал, угроза, которой он опасался, была действительно серьёзной. Следующие несколько недель она слушалась его совета. И она была рада, что послушалась: атмосфера в городе как-то незаметно поменялась. Хотя многие люди всё ещё были вежливы к ней или проявляли дружелюбный нейтралитет, с которым обычно общаются с незнакомцами, часто она не могла отделаться от ощущения, что её преследуют. Что куда бы она ни пошла, за ней следят глаза, и это не те глаза, которые прививали исследователи к своим мозгам. Соборный Округ выглядел хуже всего. Кукла готова была поклясться, что каждый человек в рясе пялился на неё, когда она шла мимо. Большинство из них отводили глаза, когда встречались с ней взглядом, но она чувствовала, что они настроены к ней враждебно. От этого у неё всегда возникал неприятный узел в животе, и она старалась вернуться в Мастерскую как можно скорее. Похоже, это было самым разумным решением, но вскоре оказалось, что её дом перестал быть безопасным убежищем. Это случилось рано утром. Добрый Охотник уже встал и ушёл по своим делам в Запретный Лес. Кукла осталась дома заботиться о саде и наслаждаться солнцем. Она собирала овощи для ужина, когда неожиданно заметила белые робы на тропе к Мастерской. В этот момент она ощутила опасность. Даже с такой дистанции она могла сказать, что это были члены Церкви Исцеления. Хор, догадалась она. От взгляда на них у Куклы подступила тошнота к горлу, ужасное ощущение несправедливости от того, что они идут к её дому. Она уже знала, что они пришли за ней, за ней и Охотником, но она не была уверена, что они заметили её, сидящую на корточках в огороде. В любом случае, она не собиралась ждать, чтобы удостовериться. Кукла бросила инструменты и тихо направилась к Мастерской, удостоверившись, что двери за ней заперты. Она забралась под стол и стала ждать. Она не издала ни звука и зажала рот ладонями, когда удар кулаков в дерево неожиданно прокатился по тихому дому. Стук продолжался несколько минут, прежде чем она услышала голоса. - Наши источники сказали, что она должна быть здесь. - Думаешь, он нас предал? Предупредил их о том, что мы идём? - Сомневаюсь. Скорее всего, она где-то здесь. - Разве мы не должны идти за ним, а не за девчонкой? По-моему, еретик – угроза куда серьёзнее, чем какая-то потаскуха, с которой он делит койку. - Нет, нам нужна она. Он Охотник. Если он способен убивать Зверей, разобраться с ним будет непросто. Она потребуется нам, чтобы мы могли устранить его. Кроме того, она помогает ему распространять ересь. - Ну хорошо. Давайте выломаем дверь и посмотрим, что удастся найти внутри. Спустя мгновения стук возобновился, но на этот раз он был сильнее и интенсивнее. В этот момент Кукла чувствовала, что сердце вот-вот пробьёт её грудную клетку. Они пытались прорваться внутрь, и она знала, что дверь надолго их не задержит. Они попадут внутрь задолго до того, как вернётся Охотник, и здесь она в ловушке. Кукла начала лихорадочно оглядываться. Она уже знала, что выбраться отсюда не удастся; по крайней мере, ей не удастся сбежать незамеченной. Её единственным выходом было использовать оружие... Она тревожно оглядела комнату. Охотник изготовил много разных орудий и прекрасно умел ими пользоваться, но у неё такого преимущества не было. Ей нужно было что-нибудь, что можно эффективно использовать без особых навыков... и тут она заметила большую механическую циркулярную пилу, лежащую на рабочем столе, и поняла, что это её лучший шанс. Она едва успела взять её, когда дверь разлетелась в щепки. Секунду спустя фигуры в белых робах начали забегать в дом. Они сразу же набросились на неё, словно стая ворон на падаль, и в этот момент её разум мгновенно стал абсолютно чистым. Она выставила пилу перед собой, направив её на первого человека, приблизившегося к ней, и понадеялась на лучшее. Эффект не заставил себя долго ждать. Она ощутила спрей тёплой крови на лице, когда её жертва пала, издавая неистовые крики. Кукла закрыла глаза, не желая видеть, как его кожа и органы рвутся на части под зубцами. Она просто толкнула оружие вперёд, пытаясь стряхнуть быстро гибнущее тело, и вслепую замахнулась на других нападавших. Смерть их товарища на мгновение приостановила нападавших, но потом она лишь разъярила их ещё больше. Вскоре они начали окружать Куклу со всех сторон, довольно легко уклоняясь от её лихорадочных взмахов. Они были куда более умелыми бойцами, чем Кукла, и оружие, которое она использовала, было слишком тяжёлым. Минуту спустя она выдохлась, и оставшиеся члены Хора воспользовались шансом. Сильный удар по голове заставил её упасть на колени. У неё поплыло в глазах, когда ей накинули мешок на голову. Куклу вынудили подняться на ноги и потащили из дома. Время от времени она пыталась вырваться, старалась скинуть мешок и убежать, но у неё не хватало сил противостоять нападавшим. Когда проклятый мешок наконец-то сняли, она была привязана к какому-то устройству, похожему на колесо. Перед ней стояло несколько членов Хора. Один из них, в странном капюшоне, похожим на те, что были у радикальных Палачей, стоял подле неё. Рядом с ним стоял мужчина, одетый в белое («их лидер», предположила она). Он подошёл к Кукле и сказал, что желает слышать правдивый ответ на каждый заданный им вопрос, и если она пойдёт им на встречу, он не причинит ей вреда. Он настоял на том, что предпочёл бы не делать этого, и что он хотел бы просто поскорее отпустить её. Кукла уже поняла, что это была ложь. Церковь Исцеления никогда не отпускала тех, кого считала еретиками. Равно как и не оставляла их в живых. Они были не из тех, кто готов был терпеть конкуренцию, и Охотник запустил в действие план, который был реальной угрозой для их власти. Даже если она и не была их основной целью, она была соучастницей, и этого им было достаточно, чтобы казнить её. Но если они и думали, что Кукла предаст Охотника, они ошибались. После всего, что он сделал для неё, и всех тех вещей, которые он дал ей возможность почувствовать, Кукла не могла предать его. Она знала, что её привязали к этому колесу для того, чтобы внушить страх, и хотя она ощущала его, она не собиралась поддаваться. В этот момент, находясь перед угрозой смерти впервые за её жизнь в человеческой форме, она решила, что лучше позволит им причинить боль ей или убить её, чем сдаст Охотника. Вопросов было много. Как она познакомилась с Охотником. Имели ли они половую связь и какого рода. Что именно он проповедовал. Понимает ли она, что его деяния богохульны. Сколько у них последователей. Проводят ли они тайные собрания или планируют ли восстание против Церкви Исцеления. Большинство из этих вопросов показались ей просто смехотворно параноидальными и бессмысленными. Она сохраняла тишину и отвечала им лишь выражением лица, дававшим понять, что этот разговор для неё настолько же неловкий, насколько и для остальных участников. Вскоре стало очевидно, что члены Хора не одобряют её настрой. Несмотря на спокойное выражение на лице допрашивающего её палача, она видела, как в его глазах начинает кипеть злость. Было очевидно, что он не привык к жертвам, которые не проявляли страха и невербально унижали его за каждый произнесённый вопрос. Вскоре он вызвал мужчину в капюшоне и приказал ему подготовить трость-хлыст и молниевую бумагу. Он в последний раз попросил её ответить на его вопросы и ответить правдиво, в противном случае он будет вынужден применить силу. Кукла поборола позыв задрожать от этих слов. Она была в какой-то затерянной комнате в заброшенном здании, она была окружена людьми, которые хотели лишь причинить ей огромную боль, прежде чем убить. Охотник был далеко; она даже не была уверена, что он уже заметил её отсутствие. Или, может быть, он просто был пойман другой группой этих людей и находился в таком же положении... Но даже сейчас она не сказала ничего и просто мысленно приготовилась к неизбежному, борясь с желанием закричать и опустошить мочевой пузырь здесь и сейчас. Она не собиралась поддаться Церкви Исцеления... этим чудовищам... ради их удовольствия. Поэтому она просто посмотрела свысока на мужчину в капюшоне, когда он приблизился к ней, и подавила крик, когда он схватил её одежду и потянул на себя. - Отпустите её. Грубый голос, резонируя, пронёсся по зданию. Голос, который она узнала бы где угодно. Кукла подняла голову и увидела Охотника, стоящего в дверях. Она понятия не имела, как ему удалось добраться сюда, но что-то подсказывало ей, что он пришёл не пешком. От него исходили волны какой-то странной ауры, и было бы преуменьшением сказать, что он был в плохом настроении. Члены Хора сразу же узнали о его появлении. Некоторые из них потянулись к оружию, другие начали готовить тайные заклинания. Палач вышел вперёд. Он жестом указал остальным оставаться на месте и заговорил с Охотником. - Охотник, ты арестован за ересь, богохульство и заговор против Церкви Исцеления. Сложи оружие и сдайся мирно, чтобы тебя могли судить за твои проступки. Добрый Охотник не подчинился. - Вы меня не слышали? Я сказал, отпустите её. Кукла не могла не заметить, каким необычным был голос Охотника в этот момент. Добрый и застенчивый мужчина, которого она знала, исчез. Теперь его голос был ровным и бесстрашным. Когда он говорил, это была не просьба или бравада. Это был приказ, не терпящий неповиновения, и за ним была скрыта странная пугающая энергия. Палач всего этого не заметил. «Возможно», подумала Кукла, «его специально учили не замечать этого». Он сделал ещё шаг вперёд, его голос звучал надменно и деловито. - Я не могу. Твоя напарница обвиняется в тех же вещах, что и ты. Она тоже еретик, кроме того, она хладнокровно убила одного из членов Церкви. - Хладнокровно? – Даже со своего места Кукла ощутила ледяную ухмылку на лице Охотника. – Так теперь называется самозащита от людей, которые вторглись в твой дом и напали на тебя? Избавь меня от бюрократии. Отпустите её, пока я не потерял терпение. К этому времени атмосфера начала становиться тяжёлой, и Кукла почувствовала, что дело здесь не в напряжении. Нечеловеческая сила проскользнула в это здание одновременно с Охотником. Она была похожа на неземного зверя, алчная и злая, бушующая за слабой оградой, которая едва сдерживала его напор. Тем не менее, члены Церкви игнорировали её, и больше всех не замечал её палач. - Даже сейчас ты осмеливаешься оскорблять нашу Священную организацию? Для тебя нет надежды. Убейте его, братья и сёстры! Сожжём его тело и вскроем его череп, чтобы обрести то, что по праву принадлежит нам и никогда не предназначалось для него! Остальные мгновенно подчинились. Вскинув оружие, те, кто был ближе к Охотнику, ринулись в атаку, в то время остальные обрушили на него мистические заклинания. Не имея возможности что-либо сделать, Кукла могла лишь с ужасом наблюдать, как на её компаньона обрушился град ударов. А потом, в мгновение ока, комната заледенела. Ещё до того, как пули дотронулись до него, все снаряды свалились на пол из-за неожиданного рывка гравитации. Откуда ни возьмись, появилась неестественная тьма и ворвалась в каждый угол и каждую щель, после чего из стен начали расти пульсирующие мясистые пузыри. Их мембраны издавали неразборчивый шёпот, насмехаясь и угрожая, и доски пола начали таять в чёрном море отчаянья. Ужасающие склизкие звуки заполнили пространство, когда миллионы искривлённых конечностей пробились через плёнку. Потолок испарился, на его месте образовались кроваво-красные небеса, с которых капала субстанция, не похожая на кровь или воду, и скоро Кукла поняла, что все в комнате оцепенели, кроме неё. Однако, гримасы ужаса на их лицах показывали, что они всё ещё в сознании, и вскоре Кукла заметила, что у людей идёт кровь из всех отверстий. Посреди этого кошмара стоял Охотник. Просто стоял, спокойно и уверенно в себе. Его человеческая личина быстро испарялась, черты лица приобретали сверхъестественные детали, отрицавшие человеческий язык. Тем не менее, Кукла ощущала в нём какую-то человечность, и в этот момент она поняла. Сила, которую он только что обрушил на Церковников, питалась от его воли, и каждой секундой, пока он смотрел на членов Хора, она становилась мощнее. Опасна была даже не эта неземная мощь, которую он демонстрировал; опасно было то, что он управлял ей с помощью своего человеческого гнева. Когда он заговорил, этот гнев звучал громко и чётко, непоколебимо в голосе, который был похож на грохот самого космоса. - Хотите узнать, что мне известно? Ну, как хотите. Вы узнаете. Всё, что мне известно, и даже больше... Именно этот момент она услышала первые крики. Кукла посмотрела на ближайших к ней членов Хора. То, что она увидела, не могла скрыть никакая Кровавая Луна. Неожиданно кожа её мучителей начала морщиться и извиваться, словно под ней что-то ползало. Кровь и гной потекли из пор, словно их выдавливали из людей, на их головах образовывались и лопались опухоли разных размеров. Неисчислимое количество глаз начало прорастать в их плоти, вращаясь независимо друг от друга. С каждой секундой их становилось всё больше, и когда жертвы начали срывать с себя одежду, она смогла увидеть, что происходило с их телами. Кукла безмолвно наблюдала за происходящим, всё ещё привязанная к колесу и не способная ничего сделать, кроме как закрыть глаза и отвернуться. Она не ощущала ни страха, ни удовольствия от этой ситуации. Она могла лишь наблюдать за ней с нейтральным любопытством, смотреть, как эти мужчины и женщины познавали глупость своей жажды запретных знаний, которые не были предназначены для них. К этому моменту члены Хора обрели не только глаза. Мясистые пузыри, покрывавшие стены, начали расти между глазными яблоками, быстро распространяясь и вгрызаясь в плоть. Вскоре крики людей начали стихать из-за массы, покрывающей тела, а потом масса начала распадаться, оставляя лишь одежду, которую они когда-то носили. Через минуту тьма исчезла из комнаты так же быстро и неожиданно, как и появилась. Чёрное море снова превратилось в деревянный пол, красное небо стало тусклым серым потолком, стены были покрыты лишь выцветшей и облупившейся краской. В мгновение ока всё вернулось в норму. Только членов хора больше не было в комнате, за исключением одной женщины, которая упала на колени, трясясь и плача. Охотник, к которому снова вернулся человеческий облик и его нормальный голос, просто подошёл к ней и холодно сказал: - У меня для тебя задание. Вернись в Соборный Округ. Расскажи им, что ты только что видела, и передай им следующие слова: «вы пересекли черту, и если вы когда-нибудь снова нападёте на меня или Иветту, я об этом узнаю. И вы сразу же поймёте, что я узнал, потому что в этот момент Церковь Исцеления превратится в пыль». Женщина из Хора быстро закивала в ответ. Она кое-как поднялась и, пошатываясь, побежала, настолько быстро, насколько позволяли её ослабевшие ноги. Охотник равнодушно посмотрел ей в ответ, но, казалось, сразу же забыл о ней и поспешил к Кукле. - Иветта! Иветта, ты в порядке? По правде говоря, Кукла нашла этот вопрос довольно бессмысленным. Ничего в её ситуации нельзя было назвать «в порядке». Но она не смогла сказать даже это. Она просто была благодарна, что он пришёл к ней на помощь и быстро развязал её путы. Она даже не понимала, насколько у неё затекли конечности, пока не попыталась слезть с колеса. Наверно, она бы поцеловала пол, если бы не быстрая реакция Охотника. Он легко поймал Куклу, осмотрел рану на её голове, продолжая бесконечный поток слов. - Я пришёл домой и обнаружил, что Мастерскую разгромили! Я нашёл труп и следы крови! Я сразу понял, что они пришли за тобой! Я мысленно поискал и попытался найти тебя! Прости меня! Мне так жаль! Она даже не понимала, что плачет. Это был тихий плач, слёзы вытекали у неё из глаз, но на звуки сил не оставалось. Охотник быстро заметил это. Он взял её лицо в свои ладони и мягко стёр слёзы большими пальцами. Его лицо приблизилось к ней, и прежде чем Кукла успела понять, он коснулся её губ своими. Разумеется, она уже знала, что такое поцелуй. Она наблюдала за людьми достаточно долго, чтобы понять, что это было выражение любви и заботы в разной степени. Тем не менее, это был первый раз, когда она получила поцелуй. И этот поцелуй был вовсе не целомудренным. Он был грубым и интенсивным, почти отчаянным, и по какой-то причине от него она ощутила тепло во всём теле. Это было странно, но не неприятно. Кукла нашла, что ей нравится прикосновение его губ, но в данной ситуации она совершенно не понимала, как ей ответить. Тем не менее, момент был упущен. Неожиданно для неё Охотник отпрянул с довольно стыдливым выражением на лице. Он покраснел и начал заикаться. - Эм... Извини. Не стоило мне это делать... Я так рад, что вовремя нашёл тебя... Не знаю, чтобы я сделал, если бы они... Кукла ждала, когда он закончит предложение, но Охотник поднялся на ноги и помог подняться ей. - Пойдём. Давай выбираться из этого проклятого места. Соберём наши вещи в Мастерской и найдём безопасное убежище... Не собираясь протестовать против этого предложения, Кукла охотно последовала за ним. В ту ночь она увидела таинственный Яаар’гул, Невидимую Деревню, которую контролировала Церковь Исцеления, и о которой так многие жители города говорили приглушённым, испуганным тоном. В этот момент она решила, что презирает это место и больше никогда не захочет его увидеть. Кукле было невдомёк, что второго шанса его увидеть у неё не будет. Вскоре она и Охотник больше не были одиноки. Люди начали выходить из домов и вливаться в постоянно растущую группу, следующую за ними. Некоторые из них были членами Хора, другие выглядели как обычные жители. Тем не менее, все они смотрели на них одинаково. Люди двигались так, словно были погружены в транс, словно они не контролировали свои действия. Они молча шли за Куклой и Охотником, не нагоняя и не отставая от них, следуя той же дороге, ведущей из Яаар’гула. Едва вся толпа покинула город, воздух наполнился оглушительным рёвом. Волна тепла неожиданно ударила в спину Куклы, и, обернувшись, она не увидела ничего, кроме огня. И этот огонь был не из тех, на которых готовят или согревают дом. Это было чудовищное синее пламя с зелёными и чёрными языками, непохожее ни на что из того, что можно ожидать увидеть на Земле. Оно быстро начало поглощать дерево и камень, обрушая здания, которые гордо стояли на протяжении столетий. Огонь ревел, бушуя в районе, отдаваясь эхом на улицах города, словно тысячи освобождённых душ. Разумеется, это зрелище не могло долго оставаться незамеченным. И действительно, едва они вошли в Соборный Округ, на площади уже начала собираться большая толпа. Люди стояли, потрясённые, слушая и разглядывая пожар в отдалении, прежде чем с любопытством взглянуть на Куклу и Охотника, а так же большую группу оцепеневших людей, идущих за ними. Похоже, в этот момент их разношёрстная группа начала приходить в себя. Пустые взгляды исчезли с их лиц, они начали озадаченно оглядываться. Жители побежали к ним, расспрашивая о пожаре, но те качали головами, не понимая, поворачивались и со смиренным ужасом смотрели на катастрофу в отдалении. Кукла почувствовала их взгляды на себе и Охотнике. Жители тоже смотрели на них. В конце концов, было очевидно, что они единственные, кто не был удивлён или хоть чуточку встревожен, и это делало их лучшим источником ответов, учитывая ситуацию. Добрый Охотник даже глазом не моргнув. Взяв ладонь Куклы в свою и сплетясь с ней пальцами, он просто начал проталкиваться через толпу. Он игнорировал любые вопросы и мольбы жителей, продолжая осторожно тянуть её за собой и взглядом говоря ей просто продолжать идти. И они шли. Через весь Соборный Округ, не останавливаясь, пока они не достигли Мастерской. Войдя в дом, они быстро собрали все ценные вещи и, не оглядываясь, покинули его. Долгое время они шли через Запретный Лес, слишком утомлённые, чтобы замечать, насколько ноют их ноги. Им потребовалось несколько часов, но они не останавливались, пока не достигли своей цели. Бюргенверт, давным-давно заброшенный колледж, где всё это началось. В ту ночь они перекусили кроличьими лапками и грибами, добытыми во время их путешествия, и обсудили свою ситуацию. Мистические ужасы и неуклюжий поцелуй так и не появились в разговоре, но оба согласились с тем, что Церковь Исцеления наверняка нескоро попытается напасть на них вновь. Тем не менее, они знали, что это происшествие изменит Ярнам навсегда, и хотя никто из них не собирался уходить отсюда, возможно, будет лучше, если они не будут жить в городе. Этот колледж был старым, но здание всё ещё оставалось в хорошем состоянии и могло послужить им домом. Немногие отважатся пройти через Запретный Лес, и после некоторых изменений, здесь они смогут быть в безопасности. Куклу расстроил тот факт, что они больше не смогут вернуться в Мастерскую. За те полтора года, что они оставались в ней, она стала для неё настоящим домом. Мастерская была маленькой и уютной, в то время как Бюргенверт выглядел большим и негостеприимным. Ей не нравился тот факт, что им придётся так скоро начинать всё заново, но она понимала, что жить в таком опасном месте будет невозможно. В этот момент она решила, что не будет унывать. Это решение было подкреплено, когда Охотник сказал ей, что хочет научить её защищаться, и, поскольку оружие Кукле было не по душе, он предложил научить её использовать мистические заклинания. С тех пор прошло полгода. За эти шесть месяцев многое изменилось. Сейчас Кукла понимает, что чувствует себя в Бюргенверте как дома, чему немало способствует богатая библиотека колледжа. Теперь, когда огромное здание хорошо ей знакомо, она обнаружила, что может продолжить жизнь примерно так же, как и раньше. Как они и надеялись, Запретный Лес отпугивал большую часть нежелательных почитателей, что было хорошо. После сожжения Яаар’гула мнение людей о них изменилось кардинально. Они доказали, что способны противостоять Церкви, и недовольство, которое раньше скрывалось, начало закипать у поверхности, усиленное их непреднамеренным революционным действием. Благодаря этому больше людей, как разумных, так и верующих, потянулись к ним, и, честно говоря, Кукла была рада, что люди теперь донимали их только в городе, но не в месте, которое она считала своим домом. Однако, к счастью, Церковь Исцеления больше не пыталась напасть на них с тех пор. Это было большим облегчением. Со временем Кукла также перестала бояться ходить в город в одиночку. Её способности к мистическим заклинаниям улучшались с каждым днём, и это давало ей ощущение безопасности. Пока что ей пришлось использовать их лишь один раз на каких-то приспешников Кейнхёрста, которые посчитали её и Охотника ценными пешками в бесконечной войне между Церковью и Нечистокровными. Но даже учитывая это она продолжала упражняться в заклинаниях каждый день, и хотя ей нравилось колдовать, она надеялась, что ей больше никогда не придётся их использовать. Итак, сейчас она с уверенностью прогуливается по Соборному Округу. Она игнорирует множество глаз, которые разглядывают её, как восхваляя, так и проклиная. Кукла сворачивает в небольшой переулок у границы со Старым Ярнамом и заходит в маленькую швейную мастерскую, в которой ей нужно выполнить последнее поручение, прежде чем возвращаться домой. Женщина за прилавком, низенькая, но жилистая леди, приветливо улыбается ей. - Ну, вы только полюбуйтесь. Мария Магдалина пришла искать убежища в моей лавке. Кукла улыбается в ответ, уловив её шутку. - Не волнуйся, я давным-давно оторвалась от семи демонов. Как у тебя дела, Фиона? - Настолько хорошо, насколько возможно. – Фиона закатывает свои зелёные глаза, убирает непослушную прядь рыжих волос с лица. – Похоже, Церковь Исцеления повышает количество своих дешёвых фокусов и уличных представлений. Теперь мне целыми днями приходится слушать их речи. Более плотное расписание, однако, не повышает доверие к ним. Кукла подавила смешок. Фиона была одной из немногих людей в Ярнаме, кто никогда не притрагивался к Старой Крови. Она происходила из Ирландии, страны рядом с родиной Охотника, и давно отбросила любые формы религии. Кажется, Охотник называл её «атеисткой». Человеком, который не верит в существование высших сил. Кукла находила очень обнадёживающим существование таких людей, как Фиона. Она не подозревала, что Кукла или Охотник чем-то отличаются от нормальных людей и не верила в пропаганду Церкви Исцеления. Поэтому Фиона всегда была дружелюбна к ней и относилась к Кукле как к нормальному человеку. Кукла вглядывается в глубины магазина, разыскивая цель своего поручения. - Он здесь? - Здесь, - кивает Фиона. – Он ждал тебя последние полчаса. Сейчас позову. Она зовёт, и вскоре из задней части магазина появляется старик. Он выглядит взъерошенным и потрёпанным, но всё ещё сильным. Старик наклоняет шляпу в знак приветствия, и Кукла кланяется в ответ. - Охотник Джура. - Иветта. Ты принесла то, что я просил? Кукла кивает. Она тянется в свою корзинку и достаёт небольшой свёрток. Старый охотник охотно забирает его. Он несколько раз осматривает посылку, прежде чем убрать её под свой плащ. После этого он протягивает ей свой свёрток, призывая поскорее забрать. Кукла чувствует сосуды под бумагой. Образцы. Кровь зверей, населяющих Старый Ярнам, которую Джура собрал своими чудаковатыми, но гуманными способами. Его плата в обмен на экспериментальные лекарства, которые разрабатывает Охотник. Кукла нашла этот договор очень полезным: образцы, которые собирал Джура, часто были незаменимы, иногда не только для них, но и для людей в больницах и университетах, а Добрый Охотник смог получить большое количество новых знаний, изучая жертв первой эпидемии Чумы Зверя. Связаться с Джурой было её идеей. Когда-то давно Джура тоже посещал Сон Охотника, и она всегда помнила его как доброго и заботливого человека. Когда Иветта узнала, что он всё ещё жив и продолжает заботиться о Зверях Ярнама как и раньше, она поняла, что он может оказать огромную помощь в исследовании Охотника. И он уже неоднократно доказал это. - И снова, я благодарю тебя, дорогой Джура. Мы сообщим тебе, если обнаружим что-нибудь новое. Старый охотник ухмыльнулся. - Я надеюсь на это. Не знаю, чем именно вы двое занимаетесь в Бюргенверте, но Старый Ярнам начинает становиться лучше. Возможно, я даже прислушаюсь к этим фанатикам, разгуливающим по городу, и возведу церковь в честь вас двоих. Иветта смеётся в ответ на его шутку, и Фиона фыркает. - Церковь, посвящённая науке? Я бы на такое подписалась. Хотя попробуй объясни это религиозным глупцам, которые подлизываются к Охотнику. К этому времени Иветту и её дорогого уже успели назвать пророками, святыми, полубогами и богами, всё зависит от того, кого спросишь. Честно говоря, по-моему, всё это чепуха. Но я верю, что вы двое делаете доброе дело. То, что уже давно пора было сделать. Кукла улыбается своей подруге. Она никогда не узнает правду о том, кто на самом деле Охотник, и, в принципе, ей это и не нужно. Кроме того, теперь им больше не нужны Боги. У Богов есть только поклонники; Кукла предпочитает быть человеком с надёжными друзьями. Она бросает взгляд на улицу. Солнце движется довольно быстро. У неё впереди ещё долгий путь домой, и она не хотела бы прийти поздно. Кукла поворачивается к своим друзьям. - Мне жаль это говорить, но Охотник ждёт меня. Мне пора уходить. Полагаю, ты сможешь дойти до дому без меня. Джура просто кивает ей, но Фиона не может удержаться и снова начинает дразниться. - Ну вооот, разве тебе обязательно бросать своих друзей, чтобы пойти заботиться о хозяине дома? Когда вы успели пожениться и, что гораздо важнее, почему меня не пригласили? Кукла улыбается, направляясь к двери магазина. - Я всегда думала, что тайная женитьба гораздо лучше. Увидимся через пару дней, Фиона. Тогда и поболтаем. Её подруга машет ей на прощание, Иветта отвечает тем же и выходит на улицу. Она делает глубокий вдох, ощущая свет и радость, готовясь идти домой. К сожалению, приятное ощущение вскоре исчезает из-за неожиданного появления знакомого лица. - К-как ты с-смеешь снова появляться здесь! Кукла останавливается и оглядывает Аделлу. Женщина не особенно изменилась за полгода. Всё такая же назойливая, всё такая же безумная, до сих пор считается Церковью Исцеления благословлённой женщиной, а не жертвой. И, что важнее всего, она до сих пор желает причинить вред ей и Охотнику. - Я... я знаю, что вы сделали... в Яаар’гуле! В-вы уб-бийцы, вы оба! В-вы прямо сейчас планируете уничтожить нашу Церковь! Т-ты должна быть наказана! Пока она продолжает бормотать и завывать, Кукла молча наблюдает за ней. В этот момент она понимает, насколько сильно изменилась она сама. Теперь уже ничто в этой натянутой улыбке и сумасшедших глазах не тревожит её. Она больше не боится умалишённой Пифии Церкви Исцеления. Её маленькая экскурсия в Яаар’гул излечила её от всего этого. Единственное, что она сейчас чувствует, это раздражение. Иветта делает шаг к Кровавой Святой. Похоже, это движение застаёт её врасплох, и она видит нерешительность на лице женщины. Кукла смиряет её ровным взглядом, вытянувшись в полный рост и демонстрируя, что она выше на пять дюймов. - Отойди. Аделла смотрит ей в ответ, но не подчиняется. После нескольких напряжённых мгновений у Куклы кончается терпение. Она делает ещё шаг вперёд и не раздумывая толкает Кровавую Святую плечом. Женщина спотыкается назад, очевидно, не ожидав от Куклы сопротивления. Восстановив равновесие, она продолжает кричать ей вслед, осыпая её угрозами, на которые способны лишь сумасшедшие фанатики. Кукла, однако, больше не слушает её. Она идёт домой, где её ожидает неземное существо, которое по какой-то причине гораздо человечнее этой женщины и её братии. Она знает, что угроза Церкви Исцеления остаётся очень высокой даже сейчас. Тем не менее, это не означает, что она собирается сдаваться. Страх – могущественное оружие в руках любой организации, и когда все критики замолкают от страха, начинает развиваться коррупция. И к этому моменту Ярнам был под гнётом коррупции, под тяжестью проклятой крови и зверей достаточно долго. Она и Охотник появились на свет в результате этой коррупции, и, возможно, пришло время тем, кого она породила, попытаться покончить с ней. Так что пусть болтают, подумала Иветта. Пусть говорят о ней гадости. Пусть клеймят её и Доброго Охотника еретиками. В конце концов, она вполне уверена, что Церковь Исцеления ещё не встречала таких еретиков, как они. Мистических еретиков, не слишком аморальных, тянущихся к космосу из некогда заброшенного Бюргенверта.