Гладиатор забытых Созвездий.Забвенные

— Мы идем куда-то, не зная, куда, у нас нету никакого плана, нет никакой связи с цивилизацией! — Но мы живы, — парировал я. — Но не факт, что не умрем! — Умереть ты можешь хоть сейчас, споткнешься, например, или метеорит на нас свалится. Всякое бывает. — Ты сейчас про экстерминатус говоришь? — с явным скептицизмом спросил Райн. — Ага. Вдруг это планета какой-то важный аванпост, и они решили его разьебать к хренам. — Не будет никакого экстерминатуса, отставить панику! И тем более какой экстерминатус ты желаешь? Просто расстрелять планету в говнище? Можно еще ядерный пиздец устроить. А еще циклонную торпеду. Супер бомба, способная одним взрывом вычистить половину поверхности планеты от жизни. Но нет, нет и еще раз нет! Скажу лишь, что ФСЗ никогда не использует свою силу понапрасну. Они не могут без очень веского основания устроить тотальный пиздец, то есть экстерминатус. Тем более своей же планеты. Иначе даже им глаза на жопу натянут. — Откуда ты у меня такой просветлённый в политике и полномочиях государственных органов? — Я у Хардерфера в комнате с детства жил, до того как меня к тебе переселили. Он все при мне делал, говорил по коммуникатору, с сослуживцами или с политиками на приемах. Я всегда с ним везде, только цепи к ошейнику нету. За 11 лет неплохо в политике разбираться начал, или ты думал, что я днями фигней страдаю? — Я даже не представляю, чем ты там занимался. — Стой! — крикнул Райн. Я встал на полушаге. — Что? — Смотри, — он указал вперед. — И что? — Не видишь? — Нет. — Тогда, возможно, ты мертв, я что-то заметил, — он взял из мешочка камешек и кинул его на тропу. Вдруг по воздуху прошла рябь, а нас ударило сильной волной воздуха. Листва и камни, лежавшие в 5-7 метрах вокруг нас, поползли в центр ряби. — Ложись! — крикнул Райн, я краем глаза заметил, как он прыгает пластом назад, и решил последовать его примеру. Несколько секунд ничего не происходило, но Райн продолжал лежать. В этот момент над нами пролетели камни, а некоторые попали мне в спину. Через пол минуты Райн подал признаки жизни. — Ты живой? — Но посеченный! Зачем надо было кидать! — Не знаю… — виновато сказал Райн. — Давай я спину тебе обработаю? — Да не надо, на привале обработаешь, — я встал и подошел к Райну. — Все, идем дальше? — Ага. — Что это было? — Не помню, как называется эта хрень. Но действует так: в момент активизации со страшной силой втягивает в себя все, что находится в радиусе 10-15 метров или меньше. При попадании в центр «воронки» шансов выжить нет: тело и животного, и человека будет сжато в плотный комок, а затем разорвано в момент так называемой разрядки. Аномалия не меняет места своего проявления; может быть обнаружена днем по характерному движению воздуха над ней, кружащейся листве, песку или же земле, иногда в ней можно заметить фрагменты расчлененных трупов. Посмотри на воздух вокруг воронки, — рябь уже прошла, но воздух вокруг аномалии пульсировал, а вокруг кружилась листва. — Вижу. — Ночью крайне опасна, поскольку обнаруживается лишь детекторами или с помощью бросания металлических предметов. — Что такое детекторы? — этот вопрос интересовал меня с первого упоминания он аномалиях. — И почему ты называешь их аномалиями, это же феномен природы. — Детекторы обнаруживают аномалии, улавливая изменения магнитного фона. А феномен это или нет, еще не выяснено, но мне кажется, что это все же аномалии. — Понял… — И куда мы с тобой идем? — заладил Райн старую песню. — Куда-то. — А зачем? — Зачем-то! Хватит, а? У меня расцарапанная спина. Из-за тебя, кстати! — Ну прости, правда не знаю, зачем кидал. Надо было ее обезвредить, но сначала предупредить. — Так, давай привал, а потом продолжил. *** — Ай! Блять! Коновал хренов! — Кто? — спросил Райн, нагло оседлавший мои ягодицы. Ох не нравится мне это. — Хреновый врач. — Я щас вместо антисептика тебе песка в ранки насыплю. — И вылизывать его оттуда ты же и будешь. — Ладно, — я почувствовал, как он поцеловал меня в загривок. — Буду поаккуратней. После промывки ран он начал их обрабатывать, как всегда напевая себе под нос, пел он почти всегда. Иногда, когда мне надоедало, беззвучно шевелил губами. Хотя надоедало мне очень редко. Но сейчас я слышал каждое слово: Кто доброй сказкой входит в дом? Кто с детства каждому знаком? Еретикам внушает страх — Он повергает их во прах… И очень скоро будет тут. Скажите, как его зовут? Ла-ла-ла-ла. Он зачитает приговор. А после — выстрелит в упор. А может, пустит в дело меч… А может — просто взять и сжечь. Он очень скоро будет тут — Скажите, как его зовут?! Ла-ла-ла-ла. Восьмиконечная звезда, Здесь не засветит никогда! И лик Вселенной будет чист — Сгорят: чужой, ведьмак, культист. Он очень-очень скоро будет тут — Скажите дети, как его зовут?! Ин! Кви! Зи! Тор! — Блять, Райн, что ты поешь?! Заткнись! — Ладно, буду петь другое. Безбрежный космос, сотни планет Путь укажет Императора Свет. Не отступать! Приказ нам дан, В бою поможет Верный Лазган. Маршируем в плотном строю… Мы маршируем в плотном строю Пол взвода погибло в первом бою Теперь ты в Гвардии, в Имперской Гвардии. Мы должны победить, любою Ценой Комиссар кричит «В Атаку! За Мной!» Мы не отступим! Не предадим За Империум жизнь отдадим Завтра опять нас бой всех ждет И не знаешь, как в бою повезет. Кто-то станет героем, а кто-то умрет, Император поможет! Император Спасет… Райн как будто специально надо мною издевается. — Заткнись! — Рык вырывается из горла. — У тебя проблемы с империей? — спокойно отвечает Райн. — Да! — И что они натворили? — он уже закончил обрабатывать мою спину, но с меня не слезал. Наоборот устроился поудобнее. — Семью мою, конечно, не они порешили, хотя какая там семья. Только сестру жалко. Но я познакомился с их десантниками… Слава богу не с титанами. Этих тварей только двенадцатый калибр берет! Двенадцатый, Райн, двенадцатый! Это тринадцать сантиметров в длину! Все остальное как горох отскакивает! Да Райн, я их просто ненавижу! — Ладно, ладно. Упокойся. Давай поедим и двинем. *** — Я вот не пойму, у вас лазеров нету что ли? Почему вы по космодесантникам с пулеметов стреляете? — поинтересовался Райн, уминая бутерброд с чаем. — Нету, Райн, нету. У федерации ничего нету на этом фронте, у нас ничего нету, а у империи все есть. — То есть ничего? — удивился он. — А вот так, они с огнестрельного оружия стреляют, если я правильно название помню. Конечно, автоматы сильно модернизированы, но производился он тысячу лет назад. А колонисты за эту тысячу лет так вперед ускакали, что с ней тягаться могут только мантисы и федерация. — Эм… Не понял, а что у империи? — Космодесант имперский, у федерации такого и на чертежах нету. Зато у федерации оружие на пару поколений совершенней. То есть империя отсылает федерации сами костюмы десантников, а федерация изготовляет цепные мечи, лазерное оружее, которые десант и использует. Все тут на взаимовыгоде держатся, ну и на биологическо-братских отношениях. Таким образом у федерации есть космодесант, у империи крутые пушки. — А кто они, демократы, коммунисты, либерасты? — заваливал меня вопросами «политолог». — Монархисты… Ну так что я рассказывал. Федерация забила на наш сектор, оружие и технику тратит на более приоритетные два фронта. А сюда поставляет третьесортное мясо и такое же оружие. Типа, не расслабляйтесь, блять! — А что, солдаты не дезертируют? — удивился мой диванный аналитик. — Наши дезертировали, их нет. Теперь наши тоже до конца сражаются. Одно слово — комиссары… — У вас они тоже есть? — Они уже везде есть. Когда шанс на выживание в войне мизерный, семь из десяти пытаются дезертировать. — Мда, вот так светлое будущие… — пессимистично изрек Райн. — Просто надо вовремя сдриснуть, в блок Фреи, например… А ты какой-то пессимист! — Для нека, который прожил последние одиннадцать лет жизни в рабстве, я, сука, очень счастлив. — Ага, а когда я тебя по улице за ручку водил, тоже был счастлив? — Я же быстро адаптировался к социуму… — Только мы сейчас опять вне социума, — заметил я. — Все же я неудачник… — Ну со мной же тебе повезло! — Спорный вопрос… — Я обижусь. *** Привал был в 16:10, а по электронным часам сейчас 22:05, хотя только начало смеркаться. Похоже тут очень быстрый закат и такой же быстрый рассвет. Райн шел вяло и жаловался, не переставая. Пришлось разрешить ему петь… …Под градом снарядов стонет броня, Но держится корпус, пилота храня, Двигатель весь захлебнулся в огне! Летит самолет навстречу судьбе! В безжалостной схватке, в заоблачной мгле, Исчезают машины в ярком огне. И станет надгробьем пилота тогда, С аквиллой священной обломок крыла… — Как думаешь, откуда берутся все эти песни? — спросил я. — Ну про инквизитора не знаю, этот стеб по-любому не в империи был написан. А остальные там… В империи, скорее всего солдатами. — Скорее всего. Мне нравилась слушать Райна. Даже не песни, нет. Его голос, прекрасный, в эти моменты мне чудился Райн, лежащий с растрепанными власами… Ангел… Идти приятно, я побрасываю камни вперед, не хочу повторения ситуации с той аномалией. И раны уже не саднят. *** — Так, а это что? — я заметил просвет впереди. — Без понятия, идем посмотрим, — продравшись сквозь заросли, мы вышли на скалу. — Кто бы мог подумать… Мы приземлились на сраном плато! — Мда… — Райн окинул местность взглядом. — И как тут ночевать? Деревьев нет! — Артэ, смотри! — он указал куда-то к горизонту. — Что там? — как я не приглядывался, ничего увидать мне не удавалось. — Ангар! Я вижу! У нас есть бинокль? — Да, был где-то, — я скинул с плеча рюкзак, и начал быстро искать бинокль. — Нашел! Я прильнул к окулярам, всматриваясь в горизонт. И наконец нашел то, что увидел Райн. Древний ангар, наверное, стоял тут по меньшей мере сотню лет. — Видишь? — Да, очень старый ангар. — Дай посмотреть! — он вырвал бинокль из моих рук. — Мы пойдем туда, — сказал сразу. — Это наш единственный шанс. — Шанс на что? — Выбраться с этой планетки. Правда, сначала надо решить насущные вопросы…