Гладиатор забытых Созвездий.Забвенные

1 сентября. Кто-то вернулся с отпуска, кто-то пошел в школу, кто-то в институт. Мы с бетой не стали исключением, за последнею неделю у нее совсем не было времени. Так что я все же решил выкладывать не редактированные главы и заменять их уже на сайте. К тому же мое свободное время уменьшилось, так что главы должны выходить раз в неделю, если не будет никаких препятствующий факторов. Но размер глав увеличится с 1500-2000 слов до 3000 и более. *** Я смотрел на тонкие блестящие нити. Они как провода, хотя уместнее будут мосты, соединяют обрубок с рукой, как остров с сушей… Райн иногда вскрикивал и дергался, анестезия уже отошла, но вколоть новую порцию не представлялось возможным. Красная паутина формировала отсутствующие сегменты плоти. Представьте, что вы художник или 3D аниматор. Тысячи, если не сотни тысяч крошечных нитей образуют связующую сетку, необходимую для создания 3D модели. И сейчас я прослеживал весь процесс, представляя форму наперед… — А если нас не ждут? Нам не помогут, или вообще выгонят пинком? — спросил Райн. — Ты так думаешь? — Д… Не знаю… Я тут вспомнил, двоюродный дед перед уходом от бабушки, ну тогда, когда меня нашли, сказал, что у него сын где-то в полиции работает… Хотя уже больше десяти лет прошло… — А ты с ним встречался? — Нет, но вдруг… — Случится чудо, — закончил я. Стрелки на часах будто застыли во времени, и единственной связью с реальностью являлось бульканье контейнера. — Артэ, я не уверен, что нам обрадуются. Ты им никто, я по сути тоже. — И какие варианты остаются? — спросил я. — Не знаю. — Я тоже. Какие могут быть идеи…идти в наемники? В экипаж какого-нибудь корабля? На панель в конце концов? — В последней конкуренция большая… — Тем более! — рявкнул я. — Нечего тут панику устраивать, на месте разберемся. — Приказ понятен, не раскисать… — вздохнул Райн. *** Мои шаги разрезаю тишину, которая густым туманом повисла в воздухе. Стерильный коридор с рядами неоновых ламп, светящих холодным синим светом. Я оборачиваюсь и утыкаюсь в стену. Такую же стерильно-белую, как и все здесь. Единственный вопрос, волнующий меня. Где я? Иду вперед, в конец коридора, лишь узкий коридор, ни дверей, ни окон, ничего. Когда уходите на пять минут, Не забывайте оставлять тепло в ладонях. В ладонях тех, которые вас ждут, В ладонях тех, которые вас помнят. Не забывайте заглянуть в глаза С улыбкой робкой и покорною надеждой. Они в пути заменят образа Святых, даже неведомых вам прежде. Когда уходите на пять минут, Не закрывайте за собою двери- Оставьте это тем, которые поймут, Которые сумеют в вас поверить. Когда уходите на пять минут, Не опоздайте вовремя вернуться, Чтобы ладони тех, которые вас ждут, За это время не успели разомкнуться. Я слышал стих, старый, его сестра учила в школу. Голос, который его пел, принадлежал сестре, я уверен. Но этого не может быть, это невозможно. Я захожу за угол, на стуле посреди коридора сидит нечто… За поворотом ламп нет, только тусклое свечение будто из-под земли освещает силуэт, я не знаю, кто передо мной, в накидке мне видна лишь его спина. Его руки также не видны, только стул и плащ. — Ты уверен, что руки Райна не разомкнутся? — спросило…нечто, оглянувшись. Его лицо измождено, с какими-то звериными чертами, темное, только глаза светятся зеленым. — Ты кто? — Я? Я — ты? — существо встало со стула и развернулось ко мне. Его длинные суставчатые руки доставали почти до пола, в то время как он сам едва ли выше меня. — Я тебя спрашиваю. — Я — ты, — повторило нечто, не открывая рта, но без вопросительной интонации. — А где я? — Ты в вечности, — в моей голове раздался тихий, немного хрипловатый голос. — А где эта вечность? — Везде, где только пожелаешь. Ты не задумывался, что вечность субъективна для каждого из вас? — Пространство, материя и время неразлучны. Без материи не может быть пространства, без пространства, времени, без двух компонентов из трех нет ничего, только пустота. А в пустоте ничего нет, ни меня, ни тебя, ни даже времени. — Ошибаешься, не в каждой реальности действуют ваши законы… — Кто ты? — я повторил свой вопрос. Как ни странно, я не боялся его, наоборот, я чувствовал в нем кого-то родного, меня тянуло к этому монстру. — Пойдем, я тебе кое-что покажу, — он развернулся и пошел по коридору. Мне оставалось лишь следовать за ним. Мы прошли весь коридор, в конце, за поворотом, была стена, а в ней дверь. Большая, металлическая, тяжелая. — Пойдем, Артэ, взглянем, — произнесло нечто. Дверь перед нами распахнулась, и мы вошли в длинный коридор, по бокам были двери, сотни дверей, их было так много, а коридор был такой длинный, что его конец терялся в пересечении стен. — Не отставай, — окликнуло существо. — Пройдем сюда, — оно пошло к одной из дверей. Когда мы зашли, в лицо мне ударил запах спирта, еще через секунду я почувствовал холод, атмосфера места угнетала. Даже лампы светят с каким-то отрешением, будто пытаясь абстрагироваться от этого места. — Скажи мне, Артэ, ты скучаешь по сестре? — спросило оно. — А может быть, он? — передо мной возник стол с лежащим на нем молодым лисом. — Или она? Если бы можно было вернуть одного из них, кого бы ты выбрал, Артэ? — я молча смотрел на труп. Во мне завертелся червячок страха, я не хотел понимать, что он говорит, не мог. Существо источало ужас, дружеская маска слетела с морды монстра. — А сколько погибло по твоей вине? Лишь из-за твоей прихоти? — на другом конце комнаты из воздуха появился второй труп. — Узнаешь его? — он подошел к человеку, погладил его по голове. — Посмотри повнимательнее. Может, узнаешь, — неуверенной походкой я подошел к телу. Ни ран, ни пулевых отверстий, ничего… Если ни считать кровоподтека на виске. — А посмотри на нее, — рядом с трупом, на соседнем столике лежала старушка. С морщинками на лице, в вязаном платочке и в старом, заношенном пальто. — У тебя возник вопрос, кто это? Давай я тебе покажу, — он взмахнул рукой, и на стене появилось проекция, видео, если можно так сказать. Старушку оттаскивают от могилы, мне слышны ее плач и крики. Зрелище не произвело на меня впечатления, я не раз видел, как врывалось горе в квартиры, видел, как безумную мать не могли оторвать от могилы… да, и я рыдал, смотря на его труп… Она из последних сил держится за крест, но вот ее руки отрываются от него. Родственники уносят мать от свежевырытой могилы. — Она скончалась от инфаркта, не пережила горя. Так ты узнаешь его? — Я смотрел на его лицо, его противное, струящиеся злобой лицо. — Скажи, ты уверен что поступил правильно? Он отошел от него и прошел в глубь комнаты, остановился и поманил меня рукой. — Иди сюда, мы только начали, — я шел к существу, словно в трансе. Вот этот человек достоин смерти? — он указал на еще один труп. Он полностью обнажен, в отличие от остальных. Глаз безжизненно смотрит в потолок, он умирал в слепоте, в ужасе. Взгляд похож на взгляд собачки, которую пнули не за что. Сквозь порез на щеке видны зубы, мой взгляд скользит дальше. Дыра в животе, уже не кровоточит, в его теле не осталось крови, дальше я не смотрю. — Он заслуживал смерти, — тихо произношу я. — О… Несомненно, — кивает существо. — А они? Тоже? — по мановению его руки появляется еще один стол. — Она заслуживала смерти? — на столе лежала женщина, ее кожа, хоть и теряла свою текстуру, но выглядела ухоженной. Я посмотрел на ее тело, руки… Я видел дорожки уколов на ее скрывшихся венах. На икрах и бедрах также имелись стайки инъекций. — Знаешь, кто она? Конечно же нет, — сам себе ответил мой проводник. — Это Мария, жена и мать. Передоз — частое явление среди наркоманов, но не среди дам высшего света. Двинемся дальше? — учтиво спросили меня. После он рассмеялся своей шутке; я склонялся к тому, что это он. Существо щелкнуло такими же, как и руки, суставчатыми пальцами. Подросток, нет, парень лет шестнадцати или восемнадцати. На красивом лице застыла гримаса отчаяния, его пухлые губы были раздвинуты распухшим, фиолетовым языком. На шее виднелась полоска содранной кожи. — Не выдержал смерти отца, он был для него идеалом, кумиром, и тут смерть и…его скелеты в шкафу, мальчик просто не пережил удара судьбы… —с клоунской притворной грустью сказало нечто. — Смотри, Артэ, смотри. Рядом появился еще один стол, с двумя телами на нем. Маленькие, лет шесть, мальчуганы. Я с трепетом осмотрел тела, ничего… — Хочешь знать причину смерти? — Я замотал головой, так как не мог проронить и слова. — А ты посмотри все же, — сказал он. — Считай, что ты убил их. Моя голова повернулась к стене. Я видел комнату, наверное, это зал. Видел работающий галовизор, в этот раз я не слышал звука, но видел движение губ диктора. На диване, обшитом натуральной кожей, сидела женщина, Мария. Ее взгляд направлен в экран, в дверях стоит парень, его рука прижимает короткий ежик волос, военная форма выдает в нем кадета военного училища. Он отрешенно смотрит на экран. В зал залетают два озорных мальчишки, один из них с игрушечным шитом и кинжалом, а другой с мечом. Не прислушиваясь к словам диктора, дети пробегают через зал в другую комнату. — Какая нехорошая ситуация, не правда ли? — в его вопросе слышна плохо скрытая ирония. — Смотри дальше. Я вижу комнату, три двухъярусные кровати стоят в ряд. На спинках кровати висит камуфляж, на столе лежат инфопланшеты и планшеты. С верхней полки слезает парень в трусах, в его руке зажат моток веревки. Тихо, не обуваясь, он выходит из комнаты. Я вижу, как он заходит в туалет, проходит через ряды писсуаров, входит в душевые, находит взглядом толстую трубу. Веревка перекидывается и завязывается узлом, я сморю, как он медленно продевает голову через петлю, по его лицу катятся слезы. Он еле-еле стоит на кончиках пальцев, но вот мышцы не выдерживают, и веревка натягивается. — Что этот парень сделал тебе? Он еще не успел никого убить, всегда был честным, добрым, справедливым. Хотел служить своей стране но, его мечта разбилась в крах. Теперь его нет. Женщина рыдает зажав рот рукой, рядом стоит врач, патологоанатом, если быть точным. Арбитр пытается успокоить ее, но вскоре бросает это дело. — Как тебе это? Каково быть на ее месте? Узнать правду о любимом человеке? Знать что он сотворил, нет, не изменил, куда страшнее…, а после потерять второго? За окном солнечный день, я вижу Марию. Я вижу жгут на ее руке, а на столе стоит бутылка вина. Рядом играют дети, они не смотрят на маму. — Сколько ты им дашь? — он кивает на трупы мальчишек. — Одному пять лет, другому шесть. Ребята и не пожили еще, — его глаза пронзительно вглядывались в меня. За окном глубокая ночь, она опять сидит в зале, на руке жгут, на столе вино, а рядом кучка шприцов. Еще три лежат в ряд возле бутылки. Ее некогда ухоженная кожа изменилась, на руках видны укусы шприца, на ногах и икрах такие же отметены. Она встает с подушкой под мышкой и идет в детскую. Тихо открылась дверь, как призрак, вошла мать, приложила подушку к лицу первого ребенка, после второго. Еле стоя на ногах, она легко сдерживает детские трепыхания. Вскоре второй мальчик затихает. Она оставляет подушку на трупе и возвращается в зал. За окном светает, она держит в руке фотографию. Мужчина и женщина, кисть и нога мужчины аугментированны, между ними стоит парень, еще два ребенка сидят на плечах мужчины. На заднем фоне видны волны моря, песок и галька, на их лицах искренние улыбки… В руку входит игла, за ней вторая, третья… В окно уже светит солнце, в зале сидит бездыханная женщина, она мертва, но слезы еще не высохли на ее щеках, из рта капает пена, а мертвые глаза смотрят на фотографию, что она сжимает в руке. — Скажи мне, Артэ, они заслуживали смерти? А он, и он, они все? Они все погибли из-за тебя. А как насчет него? — он кивнул на лиса. — В какую колонку мы его отнесем? — я не вижу ничего, глаза застилают слезы, я плачу молча, беззвучно… В груди опять заныло, а комок в горле не позволяет сделать и вздоха. — А может, это ты заслуживаешь смерти? Может, это ты виноват в своих бедах? Ты всего лишь маленький обиженный мальчик, не способный рационально мыслить, виноват ты, ты и никто больше! — Он кричал, кричал громко, очень громко, я слышал звон в ушах от его крика. *** — Артэ! Артэ! — я проснулся от крика Райна. Он склонился передо мной и тряс меня за плечи. — Что с тобой? Несколько секунд я смотрел на него, а после, повалив его на пол, обнял, чувствуя, как он двумя руками робко обнимает меня в ответ. Слезы текли из глаз и никак не хотели останавливаться. — Я люблю, люблю тебя! Люблю! — беспрерывно шептал ему. — Сны в варпе бывают очень странными и ужасающими, если смог поспать без сновидений, радуйся. Мы возле разлома, скоро полетим, — после Руб вышел из каюты.