Tattoo
11 августа 2016 г., 19:43
– Ты, прости, что хочешь сделать? – можно ли красноречивее передать удивление и негодование во взлёте бровей, чем сейчас это делает Денам.
– Ты прекрасно слышал, что я хочу сделать! – выуживая из-за стойки с виду относительно чистый стакан, осматривая его на наличие засохших остатков какой бы то ни было жидкости. – Не делай такое лицо, будто это величайшая трагедия, которая может произойти в жизни.
– Но это идиотизм, Самсон! – забирая стакан, принимаясь с усердием отмывать его в раковине. – Ты только подумай, как это будет смотреться в старости!
– Ещё причины будут? – получив стакан обратно, наливая в него воду и кидая шипучую таблетку. – Или это из-за того, что ты так уж озабочен эстетикой моего тела?
– Но, Самсон! – ох, уж эти выпученные глаза! – Это же не гигиенично и вообще опасно!
Взгляд Самсона и кривая линия губ красноречиво выражающее всё, что он думает о мыслительных способностях своего друга.
– Ещё одна попытка, – морщась от неприятного вкуса, когда стакан пустеет. – Пока твои доводы с треском проигрывают!
– Я, не то чтобы, – опускаясь на стул, подпирая кулаком щёку. – Ладно, скажи тогда, зачем тебе вдруг приспичило сделать себе татуировку?
– Просто так, – прищурив глаза, следя за скольжением капельки на дне стакана. – Захотелось.
– Самсон? – пристально смотря с выражением «так я тебе и поверил».
– Ой, да отвали же ты! – с громким звуком ставя стакан на стойку. – И как такими темпами ещё протекцию оформить не решился?
– Самсон, ты, конечно, взрослый мальчик, – в ту же секунду принимаясь за мытьё стакана, экая чистоплюйщица! – Но подумай о нас!
Самсон попёрхивается парочкой шариков M&M’s, которые секундами ранее нашёл в недрах кармана и успел закинуть в рот. Закашливается, аж до слёз, потому как у него и так с лёгкими беда, а тут ещё и такие ситуации, а после смотрит на Денама исподлобья, вопрошая ментально Вселенную, всё ли там у Денама с головой в порядке, потому как Самсон уже весьма в этом не уверен.
– Я вот, порой, радуюсь, что ты голубых кровей у нас да под радужным флагом ходишь, – с трудом произнося это из-за раздражающего связки першения. – Потому как, вздумай ты детей наплодить, я бы плакал над их судьбой!
– Самсон! – полотенце, прилетевшее аккурат в лицо. – Я и без наличия натуральности могу детей завести!
– Мне уже начинать плакать? – чихнув от пыли попавшей в нос. – Вот прям перед глазами уже эта картина! «Парень из пузыря», помнишь? Только вместо Джимми паренёк с твоими щеками!
– Самсон! – ещё один запущенный снаряд.
– А что Самсон-то? Я не виноват, что у тебя в семье щёчный ген доминантный! – поймав шейкер в полёте. – Экая семейная особенность в придачу с носом!
Что-то жёлтое врезавшееся в лоб.
– А сейчас-то за что? – разводя руками.
– Ой, да, правда? – направляясь на поиски укатившегося лимона, успев при этом боднуть Самсона в плечо, когда проходит мимо. – Совсем, считай, не за что!
– Ой, моё сожаление, – кинув полотенце на стойку, поворачиваясь в поисках ищущего друга. – Мы ведь условились не затрагивать тему носа в наших отношениях.
Натолкнувшись взглядом на вид задницы Денама, оттопыренной кверху, когда её обладатель пытается умудриться достать злополучный лимон, закатившийся под тумбу.
– Денам, – ладонями прикидывая размеры. – А Крассий вкусно и хорошо готовит, да?
– Что? – резко подняв голову, от того ударившись о выдвинутый ящик. – Причём тут вообще то, как готовит Красс?
– Просто мне кажется, – наблюдая за ещё одним заходом руки под тумбу.
– Ну, давай, поделись со мной своими наблюдениями, – доставая, наконец-таки, жёлтого закатуна.
– Что ты раздался в размерах, друг мой, – с наигранным прискорбием говоря это.
– Я что поправился? Заметно, да?
Уу, если бы Самсон был девчонкой, а Денам щеночком, то с таким взглядом он бы давно был затискан и приголублен. Хотя куда уж больше голубить-то?
– Немного, да, – хлопая по плечу приунывшего друга. – Но я понимаю, вкусная еда, уют, тёпленький Крассий под боком… О, или это ты у него под боком?
– Самсон! – вновь боднув того головой. – Ты не должен о таком спрашивать! Это неприлично и смущает!
– Да, маам! – улыбаясь криво, ну уж, как умеет.
– Ааа, – очи к небу. – Ты невыносим просто!
– Вот уж нет, – скалясь. – В отличие от тебя, я лишнего не отъел, так что меня очень даже легко можно вынести.
– И, кто из нас двоих больший идиот, скажи мне? – хлопая себя ладонью по лбу, а после смеясь над всем этим.
– Вопрос без ответа, думаю, мы просто стоим друг друга, да? – улыбка, демонстрирующая неровный ряд зубов.
Они возвращаются за стойку, каждый к своему занятию – Денам за стаканы, а Самсон за пересчитывание оставшихся у них запасов пойла, которым Денам задарма отоваривается в каком-то подпольном байкерском клубе.
– Что решил сделать-то всё-таки, расскажи? – он делает вид, что ему совсем ни капельки не неинтересно, а спрашивает просто так, смирившись уже с чем-то, но для того, чтобы лишний раз повздыхать и посетовать на непутёвого Самсона, но Самсон то знает, где тут собака зарыта.
– Ничего особенного, – чиркая пару строк в блокноте. – Просто надпись.
– Ничегоособенногопростонадпись.
Денам бурчит себе под нос, передразнивая Самсона, и это до того забавно, что Самсону не сдержать смешка.
– Держи, а то опять в обиду играть начнёшь! – сжалившись над ним всё-таки, протягивая блокнот. – Вот эскиз.
– Просто надпись, говоришь? – проводя пальцем по чёрным карандашным краям.
– Да, – вздыхая, – Как напоминание, знаешь? Кто-то рисует себе крестики на кистях, а я хочу эту надпись, – смотря на изгиб у большого пальца, туда, где маленькое пятно зарубцованной кожи.
– Sin ti no soy nada? – прочитав без малейшего акцента, встречаясь взглядом с удивлённым Самсоном.
– Ты знаешь, что это значит? – хриплость в голосе, но это не от волнения.
– Ты всегда забываешь, кем являются мои родители, – невесёлый смешок, когда взгляд вновь обращён на надпись.
«Это они предпочли забыть о тебе» – мелькает в голове Самсона, но он никогда не произнесёт это вслух.
– Он знает испанский? – возвращая блокнот обратно.
– Не думаю, – пряча маленький прямоугольник в кармане потрёпанной временем и жизнью жилетке. – Надеюсь, что нет.
– Это хорошие слова, Сэм, – мягкое похлопывание по плечу. – Надеюсь, их смысл важен для тебя.
– Как никогда до, – ладонь поверх руки Денама, сжимая, без слов выражая благодарность.
– Я рад за тебя! – у него особая улыбка, когда нижняя губа прижата к кромке зубов. – Это нужная тебе татуировка, считай, что я даю тебе на неё согласие!
– Вот счас, прям по-мамски так прозвучало! – шутливо толкая Денама кулаком в плечо.
– Ну, я же должен на ком-то тренироваться, – глухой смех и неисчезающая улыбка.
– Да ты и так уже готовый родитель, считай! – возвращаясь к подсчёту бутылок.
– Хотел бы я стать настоящим, – с лёгкой грустью говоря это.
– Когда-нибудь непременно станешь, – уверенный взгляд.
– Когда-нибудь, – задумываясь, смотря в потолок. – Да!
Сказав это, Денам возвращается к своему любимому занятию, чтобы после приступить к своей смене, отработав которую, он сможет вернуться в объятья своего чудесного Красса. А Самсон, сосчитав запасы и сделав нужные пометки о ближайших закупках, на прощанье хлопнет Денама по плечу и отправится в салон делать на сгибе у большого пальца надпись, которая красноречиво будет напоминать ему о том, что ему уже давно следовало понять и принять.
...Sin ti no soy nada…
***
– Что это? – оглаживая пальцами слегка красноватую кисть. – Татуировка, – смотря на лучики солнца, гуляющие в пшеничных колосьях. – Эта надпись, – звучным смехом прямо в сердце. – Она много для тебя значит? – Она обозначает то, что я никогда не должен забывать, даже будучи не в себе, – пытаясь пальцами поймать золотистые. – Сэм, – отсраняясь. – Как долго ещё будет длиться курс? – С моими успехами? – горькая усмешка искривлённой линией на лице. – До тех пор, пока смерть не разлучит нас, – ладони по бокам, смотря на Каллена, но, не видя его. – Нет! – беря холодные ладони. – Я хочу видеть тебя здоровым, слышишь? – Что? – утопая в мёдной тягучести испытующих глаз. – Обещай, что увижу тебя здоровым, без этой дряни отравляющей тебе жизнь! – сжимая ладони до красных пятен, не давая Самсону отвести взгляд. – Зачем тебе это? – тень грусти на лице, заключённой в улыбке, когда скользит пальцами по сияющим чертам. – Eres mi vida, – в самые губы, не оставляя и секунды на обдумывание этого. Мягкая полнота и сладость губ поверх терпкой тонкости и сухости в поцелуе, что доносит ответ до Самсона лучше всяких слов. Движения рук Самсона порывистые и резкие, когда обхватывает ими шею Каллена, впиваясь пальцами, надавливая, заставляя запрокинуть голову, открывая манящую шею, чтобы губы Самсона ту же припали к ней, оставляя влажное алеющее пятно. Глухой стон слетает с губ Каллена, а Самсон ловит ладонями его лицо, смотрит ему в глаза и говорит: – Ты мой наркотик, понимаешь? Вот почему это будет длиться до момента моей смерти! – улыбка, отдающая безумием на лице. – Нет! – Каллен сжимает пальцами подбородок Самсона, сильно, но никогда больно. – Умрём вместе, как в сказке, помнишь? – Долго и счастливо, да? – горящие глаза, будто в начинающейся лихорадке. – Неважно как! – улыбаясь лишь для него одного. – Главное, живи со мной, Сэм! – Вместе, да? – пальцы поверх сжимающих. – Всегда, а? – поцелуями по кисти, замирая у изгиба большого пальца. – Да… Губами, мазнув по скуле, когда обнимет Каллена, чтобы после прижаться к нему, уткнувшись в изгиб шеи, вздыхая запах лучшего в мире наркотика, с которого он вряд ли когда-нибудь может слезть. А после чувствуя лучи солнца, одинаково греющие их контрастные тела.***
Через неделю на запястье Каллена появится надпись, что будет лучше всякого признания. И наседка Денам в этот раз и слова против не скажет, только сделает большие глаза на предложение Каллена о том, чтобы сделать себе татуировку с Крассом, а после запустит очередной жёлтый снаряд в Самсона, когда тот скажет, что растущая жопка Денама – это и есть лучшее признание в его любви к Крассу. Денам потом, правда, задумается об утренних пробежках, критически осмотрев себя в зеркале, но отметёт эту мысль тут же – ведь разве пробежки могут сравниться с минутами в тёплой постельке, с прижатым к груди Крассом?
