May B

— Доктор, у меня член 640 нанометров… — Что, такой же маленький? — Нет, такой же красный…

Если верить авторитетным статьям от ведущих врачей страны, в среднем ахроматопсия начинает исчезать под влиянием «своего человека» где-то по достижении двадцати пяти лет. То есть у Чонгука есть ещё достаточно времени, чтобы найти свою половинку или, молодежным сленгом, соулмейта, только это всё равно не радует. Он не хочет тратить четверть собственной жизни на мир, где не существует ничего, кроме одного монохромного канала, поэтому ставит себе за цель найти собственную половинку до окончания школы. Последний год его обучения начинается в один прекрасный мартовский день, природа едва начинает набирать краски, которые не суждено увидеть тем убогим, над кем она поиздевалась и забросила половинку на другой конец света. Нет, есть ещё теория, которую вывели ведущие окулисты страны, о том, что «своего человека» может быть больше, чем один. Вернее, что в мире существует несколько человек с одинаковой гистосовместимостью, просто в одном случае возможная половинка влияет более благотворно на зрение, чем другой вариант, но Чонгук не слишком верит в эту теорию. Он вообще с трудом представляет себе, как можно найти одного на семь миллиардов представителей человеческой расы соулмейта, тем более в таком нежном возрасте. Это же как иголку искать в стоге сена. Возможно, дело обстоит в гормонах, утверждали учёные. Они верят в то, что теоретически цвета смогут видеть все, рано или поздно, только нужно сильно и беззаветно влюбиться, можно даже и не в того, что был дан тебе природой. В любом случае, проблема поиска соулмейтов решается уже очень давно в его мире, просто с развитием новейших технологий наука сделала огромный скачок в исследовании этой тематики. А ещё это достаточно финансировано государством, так что у учёных действительно есть стимул для исследований, а у Чонгука – мечта. Мечта стать одним из по-настоящему полезных и выдающихся учёных. Одним из тех, кто смогут перевернуть теорию соулмейтов с ног на голову и сделать поистине великий прорыв во благо человечеству, например цветные линзы, о которых грезит уже не одно поколение светлых умов человечества. Для этого ему необходимо всего лишь окончить школу, пойти в медицинский университет, пройти бешеный конкурс и зубами рвать все мелкие преграды навстречу своей мечте. Ну, и своего соулмейта не мешало бы найти. Было бы глупо, если бы Чонгук стал исследовать проблемы цветовосприятия людей, при этом сам страдая ненавистным недостатком колбочек или палочек – чем именно, определить очень сложно. Он вздыхает и пинает лепесток непонятного оттенка, что свалился с цветущего дерева на школьную аллею. Как называется этот цвет в нормальном мире? Он понятия не имеет, какой единственный из цветов воспринимает его молодой глаз, так что, возможно, он пнул цветок голубого цвета, если его мозг воспринимает только синий канал. В детстве мама говорила, что цветы бывают разные: жёлтые, розовые, красные, фиолетовые. И что однажды маленький Гукки поймёт, в чём между ними разница. Рано или поздно – неважно, соулмейты всегда находят друг друга. Всегда. – Эй, Чон Чонгук! – слышит он знакомый голос сзади и улыбается, оборачиваясь на зовущего. Ему отчаянно машет рукой улыбчивая японская девочка Момо, лучшая подруга чуть ли не с детского сада и просто красавица. Ему даже немного жаль, что они – не природой приказанная пара. С другой стороны, так они даже и не пытались быть вместе. Всё равно ничего бы не вышло, а их половинки прозябали бы в одиночестве. – Хираи Момо, – говорит он, едва она его догоняет, и от души шлёпает ладонью её узкую белую ладошку. – Ты себе даже представить не можешь, как я рад тебя видеть. – А я-то как рада, – морщится она в ответ, потряхивая многострадальную руку. Чонгук только смеётся на её гримасу. – Терпи, ты же мужик! Он благодушно ударяет её кулаком по плечу и смеётся, глядя на сердитое выражение лица в ответ. – Я – девушка, а не мужик. Тебе сиськи показать, чтобы ты наконец поверил? Момо на самом деле относится к тому типу людей, которые без малейшего колебания маечку задерут, в этом Чонгук не сомневается. Поэтому он едва машет головой в ответ, прыская в кулак. – Нет, зачем мне смотреть на твои два прыща на плоской мужественной груди? Он бы уже давно умер от справедливого негодования Момо, как на школьном крыльце они замечают сияющего Пак Чимина, третьего из их команды мужиков, несмотря на очевидные протесты Момо по поводу названия их банды. – Момо, мальчик мой, – кудахчет Чимин под одобрительный хохот Чонгука и зажимает худенькую девушку в медвежьи объятия так, что, кажется, слышно хруст её далеко не мужицких костей. – Зима прошла, а сиськи до сих пор не выросли, что за дела? Или ты больше не ешь капусту? Она шлёт один из своих самых смертельных взглядов, но получается всё равно как-то слишком мило. Всё, что делает Момо, по сути, очень мило. Даже её членство в обществе мужиков. – Чимин, девочка моя, – парирует она, посылая недвусмысленный взгляд в сторону живота парня. – Куда исчез твой шоколадный пресс? Пал под атакой вредоносных жиров? Так что же ты жрёшь столько много сладкого, девочка моя? – Ладно, хорошо, убедила, один-один, – быстро соглашается Чимин и ведёт всех в сторону досок, где развешаны списки нового распределения классов. – В этом году распределительная шляпа повела себя как мудак: вы снова вместе, а я буду в параллельном классе. Чонгук смотрит на фамилии новых одноклассников. Среди старых знакомых, с которыми он в большей или меньшей степени знаком, появилось ещё три новых имени, одно японское (вот Момо обрадуется) и ещё два корейских. – Три новичка на последний год? – отмечает вслух он. – Как-то странно для выпускного года, но дирекции лучше видно. – Минатозаки Сана, – восхищённо читает имя Момо. Чонгук просто как в воду глядит. – Вот кто примет меня такую, какая я есть, и перестанет звать мужиком. – Да ладно тебе, как ты не поймёшь, ты – лучший мужик из тех, у кого нет члена, у тебя же яйца из стали! – отвечает Чимин и заключает её в очередные медвежьи объятья. – И это был комплимент, зря, что ли, в нашей крутой банде тусишь? Момо вздыхает, но Чонгук тут же присоединяется к обнимашкам, не давая недовольной девушке выбраться из-под тисков. – Да и кто тебя пустит к этой Сане? – приговаривает Чонгук, чмокнув её в висок. – Мы же за тебя любого убьём, понимаешь? Момо понимает. Чонгук не уверен, но, наверное, именно поэтому она и разрешает сальные шуточки по поводу размера её груди и, скорее всего, осознаёт, что и в этом году у неё не будет подружки, с которой можно посплетничать о девичьем. И это уже немножко грустно.

♦

– Кстати, я вам кое-что хочу сказать, кое-что очень тайное, – важно заявляет Чимин, поставив себе на поднос еду с конвейера. Момо и Чонгук делают то же самое, заинтересованно глядя на друга и стараясь скорчить не менее важное выражение лица в ответ. – Ты – женщина? – хором спрашивают они, а потом с хохотом дают друг другу «пять». Чимин закатывает глаза, подходя к их любимому обеденному столику, и плюхается спиной к окну. – Очень смешно, – говорит он, передавая Момо свою порцию салата. Она, в свою очередь, ставит на поднос Чонгука ещё один пакет молока, а последний отдаёт Чимину дынную булочку. – Ещё предложения? – Ты выиграл джек-пот в лотерее, а теперь хочешь построить свою танцевальную студию? – Ты решил бросить школу и уйти в стриптизёрши? – Ты стал трейни и скоро дебютируешь в слащавой поп-группе? – Ты… – Так, хватит, – прерывает этот мозговой штурм Чимин, с трудом сдерживая улыбку. Его друзья такие мудаки, но всё же они – его друзья. – На самом деле… – О, смотри, Минатозаки Сана! – перебивает его Момо и радостно машет рукой нерешительной девушке. Рядом с ней ошивается их новый одноклассник (Ким Намджун, или как его?), так что на дружелюбный жест от девушки они откликаются оба. Чонгук не видит в Сане ничего отталкивающего, даже наоборот, она очень хорошенькая. Момо, конечно же, больше в его вкусе, но это не особо важно. Новый же одноклассник не внушает никакого доверия, поэтому Чонгук довольно неохотно двигается, стоит тому плюхнуть поднос на стол. – Чимин, знакомься, это наши новые одноклассники, – радостно восклицает Момо, – Минатозаки Сана и Ким Намджун. – Очень приятно, – говорит он, внимательно осматривая новичков. – Хоть вы-то новость хотите? – Конечно, – вежливо отвечает Сана, аккуратно вытаскивая палочки из чехла. Намджун слегка усмехается его словам между поглощением еды. – Короче, – делает загадочное лицо Чимин и победно рассматривает свою небольшую и слегка притихшую команду. – Заколка на голове Момо – жёлтого цвета, Сана пьёт воду из красного стакана, ботинки Чонгука – зелёные, а у Намджуна на руке голубой браслет. В кафетерии над их столиком зависает продолжительная тишина, прерываемая только восхищенным шёпотом Момо. – Офигеть, – тянет она гласные, глядя на сияющего Чимина. – И ты при этом столько молчал? Девочка моя, да ты садист! – Да вы мне хоть слово даёте вставить? – тут же оскорбляется Чимин, яростно пережёвывая кусочек мяса. – И кто эта счастливица, которой повезло встретить половинку так рано? – спрашивает Намджун под неодобрительное сопение Чонгука. Вообще-то, это он хотел спросить. – Тебе какая разница? – огрызается он за Чимина. – Ты его вообще первый раз в жизни видишь. Чимин уже открывает рот, чтобы что-то возразить, как снова его закрывает. Потому что Намджун решает не проглатывать колкость, а дать вполне смелый отпор парню. – Это был банальный жест вежливости, идиота ты кусок, – рявкает он, закатив глаза. – Очень вежливо – бросаться оскорблениями с порога! – Уж повежливее, чем так безбожно тупить. Как тебя вообще в выпускной класс перевели с интеллектом мартышки? Чонгук чувствует, как начинает медленно вскипать изнутри. Он знает этого человека всего пару часов, а уже хочет пристрелить. Новый личный рекорд? А мама говорила, что он в целом очень миролюбивый… – Да вот как-то соизволили первого по успеваемости перевести, – ядовито сообщает он, испытывая практически непреодолимое желание отхлестать Намджуна по морде собственным подносом. – Или ты хочешь оскорбить всю нашу школу за раз? Давай, вперёд! У одной только Момо удар с правой – двести килограммов! Где-то на фоне сдавленно крякают голосом Момо, но, кажется, на это никто не обращает внимания. – Нет, это значит, что кое-кто очень хорош в лизании жопы: все давно знают, что номер один никогда не получают одними только знаниями. Всё, с Чонгука хватит. Он резко встаёт, хлопнув ладонями по столу, и хватает свой поднос с грязной посудой. – Прекращай судить других по себе, ублюдок, – злобно цедит он на прощание и спешит сложить тарелки на кухне. Похоже, в этом учебном году у него станет на одного врага больше. Славненько.

♦

Учёные говорят, что изменение цветовосприятия человеческого глаза связано с гистосовместимостью. Так называемый «свой человек» обладает определённым генетическим набором, который впоследствии способен положительно влиять на вторую половинку: исследования показали, что у сложившихся природой пар гораздо реже встречаются тяжелые заболевания, а также в среднем их иммунитет намного выше тех, кто по различным причинам решает жить один. Но влияние это может быть оказано только в случае близкого общения половинок, и именно поэтому цветовосприятие мира снова исчезает, едва влияние соулмейта ослабевает: когда тот умирает, либо находится на волосок от смерти. В таких случаях все силы организма уходят на самовосстановление и требуется постоянное присутствие соулмейта, поэтому о таких мелочах, как способность глаза различать цвета, и речи быть не может. Ещё учёные давно отметили эффект «отсутствия половинки» – при длительных перерывах в общении соулмейтов цвета точно так же теряют контрастность, как и при случае смерти. Поэтому случаи фиктивных браков в мире Чонгука практически исключены, а самое страшное, что доводится испытать половине земного населения, – это пережить смерть собственной половинки. Мама говорила, что её способность различать цвета угасла в считанные дни – самолёт отца рухнул в воды Индийского океана пять лет назад. Не было такого, что вся контрастность исчезла в мгновение, словно кто-то ударил молотком по старенькому телевизору, но она практически сразу кожей почувствовала момент катастрофы. Чонгук очень хорошо помнит эти дни: мать была скорее похожа на привидение, когда весь интернет запестрил подробностями ужасного происшествия. Тяжелее всего пришлось на опознании, ведь мир и без того рухнул для неё, а на следующий день она проснулась и с ужасом осознала, что теперь у неё больше никогда не будет ни красок, ни любимого человека… Именно тогда Чонгук твёрдо пообещал себе и матери, что обязательно придумает, как вернуть цвета в жизнь после ухода второй половинки. Потому что не может природа быть настолько жестокой и отобрать одновременно два самых больших своих дара. Но для этого стоит хотя бы самому сперва научиться различать так называемое красное от зелёного… – Что, так прямо сразу всё и вспыхнуло? – охает Момо и плавно выводит его из мира собственных мыслей. Рядом сидящий Чимин шире раздвигает ногами её шпагат, пока Чонгук придерживает спину Момо. – Ага! Это было как взрыв, – довольно кивает Чимин. Чонгук считает, что им повезло хотя бы с физической подготовкой, где два выпускных класса чудом объединили одним уроком. – Я даже испугаться не успел, потому что сразу понял, что происходит. Ну, мы тут же и начали встречаться, зачем время-то тянуть? – Познакомишь? – улыбается Чонгук, отпуская, наконец, замученную девушку собирать себя в кучку. Мимо важно проплывает Намджун с какой-то идиотской улыбкой, и у парня возникает желание дать ему хорошего подсрачника, чтобы не путался под ногами, урод. Он слышит голос учителя и со звонким стоном падает на мат, потому что настало время качать пресс, а ближайший к нему партнёр – как раз ненавистный Намджун. Нет, он может встать и демонстративно предложить свои услуги кому-нибудь другому, например растерянно оглядывающемуся по сторонам третьему из новеньких – Ким Тэхёну, но его тут же бесцеремонно хватают за ноги, так что сбежать уже не получится. Чонгук шлёт полный презрения взгляд в сторону Намджуна, планомерно поднимаясь и опускаясь на маты. – Можешь так не пыхтеть? Я уже догадался, что ты меня невзлюбил, – усмехается он, крепко сжимая стопы, видимо, думая, что такими темпами Чонгук может заехать между ног. – Да мне вообще на тебя плевать. Здесь только ты мнишь себя центром Вселенной, – фыркает Чонгук, с тоской оглядываясь на весело щебечущих Чимина с Момо. Ну вот везёт же кому-то с партнёром, когда тебе одни говнюки выпадают. – Ой ли! – хохочет в ответ Намджун, а потом, после свистка, ловко меняется позициями с Чонгуком. – Ты вообще не можешь от меня взгляд оторвать, противный. На самом деле, это правда. Весь прошлый урок Чонгук взглядом сверлил дырку в его спине, потому что Намджуна угораздило выбрать место прямо спереди. Но другая правда заключается в том, что он этого никогда в здравом уме не признает, ведь пялиться на парня весь урок – это слишком по-гейски. – Фу, отвянь, педик, – морщится Чонгук, брезгливо отворачиваясь, – выбери себе кого-то получше для своих пидорских заигрываний. – Так ты же здесь самый педиковатый, что поделать? – парирует Намджун и глухо охает от несдержанного кулака, прилетевшего в нос. В долгу он не остаётся и сурово пинает Чонгука по ногам, чтобы тот потерял равновесие, а потом бросается с порцией новых ударов под отборную ругань. Их разнимают парни из классов и оперативно среагировавший учитель, который сперва даже не понял, как вполне себе мирные дети вдруг подрались ни за что. – Не думаю, что у вас не было причин, чтобы разрешить конфликт с помощью силы, – начинает он, глядя в глаза слегка успокоившихся ребят. – Однако вы уже достаточно взрослые, чтобы понять, что такой метод никогда не работает, поэтому почему бы вам не устроить честные соревнования, например в отжимании? Победитель будет освобождён от наказания. – Бре… – уже начинает Чонгук, как видит сияющую рожу напротив. – Это отличная идея, учитель. Я уверен, что смогу восстановить справедливость! Если честно, то от этой перспективы Чонгуку совсем не радостно, но вызов отклонять уже слишком поздно: вокруг них уже образовалась приличная толпа. – Я первый, – с ухмылкой сообщает Намджун, принимая упор лёжа на радость улюлюкающей толпы. – Один… Два… Три… – толпу уже несёт на новое бесплатное развлечение, пока Чонгук лихорадочно соображает, как ему выкрутиться из этого дерьма. Да, физическая подготовка – не английский, с которым тот конкретно и абсолютно не дружит, но хорошего здесь тоже немного, видимо, зря он бросил занятия баскетболом в средней школе ради кружка по биологии. – Двадцать один… Двадцать два… Сейчас о победе речь уже не идёт, здесь как бы не упасть лицом в грязь слишком рано… – Если отожмёшься тридцать раз, – вдруг слышит он вкрадчивый шёпот Момо у себя над ухом, – то дам себя облапать где захочешь… – Да кому нужны твои прыщики? – усмехается он в ответ, но Момо лишь задорно подмигивает – они оба всё поняли сразу и правильно. И это мотивирует на новые свершения намного сильнее, чем поставить на место зарвавшегося новичка. Вовсе не правда, что у Момо небольшая грудь, скорее даже наоборот, Чонгук абсолютно не прочь приложиться к девушкиным прелестям, да только печальный факт, что они не соулмейты, сильно нивелирует их взаимное влечение друг к дружке. Но не беда, необязательно быть половинками, чтобы испытать радости интимной близости, в конце концов. – Ты – труп, Ким Намджун, – самодовольно сообщает он, словно невзначай задевая его плечом, проходя мимо. Толпа радостно гудит, прожигая бесценные минуты урока, а сам Чонгук не спеша опускается на пол. У него почему-то чешутся глаза, видимо, пол в спортивном зале не мыли ещё с прошлого учебного года, вот пыль и поднялась. – Раз… Два… – кажется, обещанная грудь Момо даёт свой эффект и вожделенная тридцатка уже не кажется такой нереальной. – Шесть… Семь… Восемь… – тело, которое за зимние каникулы привыкло сидеть дома, сражаясь с виртуальной Момо из Японии в онлайн-войны, уже начинает предательски подрагивать. Ещё же только начало… – Двенадцать… Тринадцать… – дыхание становится всё труднее, а лицо немного отдаёт жаром. Может, Момо даст себя потрогать и за двадцать отжиманий? Хрен с ней, с победой у Намджуна, который вообще создаёт впечатление, что ничего, кроме физкультуры, его не интересует. Пока толпа отсчитывает восемнадцатый успех, сверху доносится скрипучий басок источника его новых проблем. – Ой, глядите, он уже почти сдулся! Тёлка! Сейчас Чонгуку больше всего на свете хочется вскочить на ноги и хорошенько начистить слишком хитрожопую рожу, как миролюбивый учитель снова гасит конфликт. – Ещё слово, и будешь отрабатывать наказание независимо от того, победишь ты или нет… – Двадцать пять… Двадцать шесть… Хоть того и не слышно за гулом ревущих одноклассников, но Чонгук сейчас отчётливо представляет, как сильно скрипят зубы у выскочки Намджуна. – Двадцать семь! – неистовствуют товарищи, и он довольно улыбается в пол. Чонгук уже победил в соревновании, но до особо сладкого приза от фирмы ещё нужно постараться. – Двадцать восемь… Двадцать девять! Ну же… Ну же… - Момо, ты – моя! - громко орёт он и отжимается в тридцатый раз, перед тем как рухнуть на пол их грязноватого спортзала. – Мой герой, – восхищённо придыхает она, переворачивая тяжело дышащего парня под восторженные аплодисменты толпы. Чонгук благодарно прикладывается головой к прелестям девушки, обтянутых спортивным топом, и блаженно прикрывает глаза, немного почесав их кулаками. Последнее, что он замечает – это слишком наглую ухмылку от уже злейшего врага. Почему-то Чонгук уверен – побеждённые так не улыбаются.

♦

Очень часто случается так, что соулмейты находят друг друга ещё в раннем детстве. Тогда они, как и другие малыши, неспособны различать цвета – эта особенность приходит одновременно с половым созреванием, то есть в подростковом возрасте. Так что мама Чонгука никогда не теряла надежды, что однажды он и его подружка Момо «прозреют» и наконец поженятся. – Кстати, у тебя какие планы на этот вечер? – как бы невзначай спрашивает Чонгук у неё, когда та появляется в общем коридоре с кучей вещей через плечо. Вокруг галдят одноклассники, обсуждая первый учебный день, а сама Момо неопределённо пожимает плечами, осматривая углы коридора. – В магазин бы сходить, дома есть нечего, а потом приготовить покушать… Может, фильм посмотрю с Рюсей Рё, там отличный боевичок недавно вышел, а что? – Да так… Ничего. – Он застенчиво запускает руки в волосы на затылке, слегка их взъерошив, а потом снова приглаживает на место. – У меня мама сегодня в ночной смене, думал, т… Остаток фразы договорить не удаётся, так как на плечи Момо опускается подлая рука Намджуна. – Так мы идём? – спрашивает он скорее Чонгука, нагло при этом усмехаясь. На немой вопрос в глазах оного Момо лишь виновато закусывает губу. Так вот почему Намджун не сильно расстроился поражению в отжиманиях… – Да, подожди меня внизу, хорошо? Едва ему стоит скрыться из поля зрения, Чонгук тут же кидается на Момо, хорошенько тряхнув её за плечи. – Ты совсем с ума сошла? – шипит он, грозно выпучив глаза. – Ты бы ещё тут при всех отдалась, чтобы меня окончательно лохом выставить. – Нет, всё не так, успокойся. Сейчас Момо напоминает скорее милого кота из мультика со своими огромными круглыми глазами на пол-лица. Чонгуку хочется пискнуть кое-что об обещании, которое ему дали не более чем полчаса назад, но она словно перехватывает мысль по воздуху. – Не ревнуй, пупсик. У Намджуна есть скутер, он всего лишь любезно согласился подкинуть меня до ближайшего магазина, не больше. А про обещание своё я помню, не переживай. С этими словами Момо подходит ближе, поцеловав Чонгука в щёку, а потом выскакивает на лестницу вслед за новичком на крутом байке, оставляя за собой только шлейф сладковатого парфюма. – Бабы – ещё большие мудаки, чем мы, – слышит он от подошедшего к нему Чимина. Тот хлопает Чонгука по плечу и натягивает сумку через голову. – Классная победа, кстати. Только она ж обещание своё выполнит тогда, когда никогда. А всё потому, что сиськи мешают мыслительному процессу! – Спасибо, друг, тебя хоть к ране прикладывай, – закатывает глаза Чонгук и скрещивает руки на груди. – У Момо их всё равно нет, чем же она думает тогда? – Жопой? Вот она у неё что надо, – усмехается Чимин, весело пожимая плечами. – В любом случае, не грузись, лучше давай сразимся сегодня вечером по сети, а я побегу, за мной уже заехали. С этими словами второй лучший друг немедля покидает Чонгука, оставляя его наедине с собственными мыслями и негодованием по поводу предательства Момо. – Эх, и почему вы, девушки, такие продажные? – тихо спрашивает он про себя, как тут же подпрыгивает на месте от неожиданности, едва услышав у себя под боком тихое «не все», сказанное с лёгким японским акцентом. Повернув голову к источнику звука, он обнаруживает новенькую девушку Сану. После урока та заколола волосы в два небрежных пучка, что придало ей какой-то едва уловимый детский шарм. Чонгук только выразительно хмыкает, закидывая рюкзак через плечо. – Все. Разница лишь в цене вопроса. – Но почему ты судишь весь женский пол только по одной Момо-сан? Ты же из-за неё злишься? – спрашивает она, слегка наморщив нос. – Я… – Да, вот ты, например, – перебивает её Чонгук, спускаясь рядом по лестнице, а потом галантно придерживая дверь в гардеробную. – Ты бы ни за что не стала встречаться с парнем только потому, что у него есть байк, не так ли? – Опять обобщаешь, – выдыхает она. – Если этот парень – мой соулмейт, то почему бы и нет? С какой радости я должна отказывать своей судьбе ради сомнительного друга? Ты же никогда не знаешь наверняка. Сана благодарно принимает парку себе на плечи, а потом идёт к зеркалу, пристраивая на макушку симпатичную шапочку с помпоном, и поправляет чёлку, что выбивается наружу. Чонгук следом мостит свою шапку-носок и спешит выйти за Саной. Мысль о том, что Намджун – соулмейт Момо, ему в голову до этого прозрения не приходила. Потому что бред это, иначе с ним явно немедленно поделились бы такой важной новостью. Пока что Чонгуку хотелось верить, что между этими двумя даже искры симпатии не проскочило. – Ну а если бы у тебя было два соулмейта? Один, которого ты любишь, и второй, у которого много денег? – Так не бывает, – отрезает Сана, резво направляясь к воротам школы. – Одну половинку встретить уже за счастье, а ты про двух что-то лопочешь. – И всё же. В одинаковой ситуации – расчёт или любовь впроголодь до гроба? – Чон Чонгук, ты достал, – закатывает глаза она, глядя на него слегка возмущённо. – В таком случае я выберу того, у кого больше денег, так что начинай собирать свой капитал прямо сейчас! Хотя… – черты её лица слегка смягчаются, а сама Сана смотрит в пол с лёгкой тенью грусти на щеках. – Мне кажется, что это слишком жестоко – выбрасывать на мороз половинку только потому, что он лишний. Я же для него как раз-таки не лишней буду… – Ну, он же всегда может кого-то очень сильно полюбить? – возражает Чонгук, слегка почесав загривок. Сана раздражённо фыркает и заворачивает за угол. – Это всё сказки для оправдания договорных браков. Ты там вроде хотел вырасти учёным, неужели тебе до сих пор непонятно, что квадрат в кружок не переделать, как бы сильно ты в него не влюбился? – Но всё же… – Не будь оптимистом, – вздыхает она, останавливаясь у калитки с хорошеньким трёхэтажным домиком. – С генетикой сильно не поиграешь, тем более на таком уровне. Кстати, спасибо, что проводил, увидимся завтра? Чонгук словно впервые оглядывается по сторонам после долгого сна – у него складывается впечатление, будто что-то сильно изменилось, но пока он не может понять, что именно. И это реально напрягает. – Без проблем, я сам здесь рядом живу, – небрежно ведёт плечами он, озадаченно хмурясь на девушку. – Вот и прекрасно, теперь будешь меня провожать каждый день, – кивает она, а затем, ярко улыбнувшись, надавливает на переносицу парня кончиком пальца. – И не кисни ты так из-за Хираи Момо, не стоит она того… Чонгук лишь ошарашено кивает головой и потирает переносицу, провожая девушку взглядом, пока та не скроется в недрах огромного дома. Он пока не совсем понимает, что происходит, и трясёт головой, заворачивая за угол квартала к своему дому. Он не соврал по поводу соседства – Чонгук и правда живёт в этом зажиточном квартале для мажоров их города. Разница только в том, что его матери принадлежит небольшая квартирка в высотном доме на втором этаже, а не частная вилла, как у большинства здешних жильцов. – Да ну, что происходит, чёрт возьми! – восклицает он, яростно протирая глаза кулаками. Они чешутся без перерыва ещё с обеда: наверняка аукается аллергия на ранние цветочки, которые он даже не в состоянии рассмотреть как следует. Чонгук хлюпает носом и снова открывает глаза, часто при этом моргая, а затем негромко вскрикивает – он определённо видит не только оттенки предположительно серого цвета. – Да ладно, – выдыхает он, осматривая окружающую среду во все глаза. Это – не галлюцинация, цвет действительно присутствует практически повсеместно. Например, машина у его дома, какие-то мелкие цветы на кусте, даже курточка малышки Хару, соседский дочери, уже не серая, а какого-то другого, нового цвета. Чонгук судорожно лезет в карман парки и трясущимися руками обходит блокировку экрана телефона с пятой попытки. «Как проходит ахроматопсия» – спрашивает он у поискового сайта, а потом сразу же переходит по первой выпавшей ссылке. Статья не рассказывает ничего принципиально нового, всё как всегда, строго индивидуально, цвета приходят с разных значений длин волн. Но если пройти по некоторым ссылками дальше, можно поставить самому себе диагноз. О визите к врачу, а уж тем более о разговоре об этом с мамой – и речи быть не может. Да, у них дома есть книги по половому созреванию, которые мама пару лет назад незаметно, по её мнению, положила ему на полку. Там наверняка есть раздел о том, какие цвета приходят первыми и как они выглядят, но трогать данную литературу всё равно, что выложить матери всё как на духу, что теперь он больше не ребёнок, а полноценный взрослый член общества, имеющий уже собственную половинку. Взгляд Чонгука останавливается на рубрике «красный и его оттенки». Это он. Теперь он способен видеть красный. А ещё розовый, лососевый, коралловый, багровый, кирпичный, алый, киноварь, кармин, рубиновый, вишнёвый… Да в общем-то все оттенки красного с длиной волны больше шестисот сорока нанометров. – Прикольно, – глупо улыбается он экрану телефона, а потом спешит домой следом за Хару в алой курточке и её мамой. Ему ещё нужно очень многое обмозговать. Например, кто это – его соулмейт? И почему он сразу не понял, что произошло?

♦

Механизм распознавания одной половинки другой изучен достаточно хорошо несколькими биомедицинскими лабораториями: необходим телесный контакт с соулмейтом. Причём, чем продолжительнее связь, тем более контрастными будут цвета. В идеале, конечно, можно произвести обмен физиологическими жидкостями, тогда цвета приходят очень быстро, но на практике так распознают друг друга половинки крайне редко – всему виной высокая общественная мораль в его стране, хотя если смотреть на ситуацию в мире, то в первобытных сообществах даже существует практика подбора партнёра сразу через постель. Оттого в тех регионах, скорее всего, и свирепствуют неизлечимые заболевания. Но это не останавливает тысячи романтично настроенных писателей по всему миру от безумных фантазий на эту тему. Чонгук самолично вертел в руках немало томиков женских романов, где половинки встречаются в самолётах, в метро, в поездах, даже в космосе, испытывают минутную близость, а потом борются против общественной морали, рассыпая при этом тонны радуги вокруг. Естественно, он считает подобное чтиво низкопробным мусором для сопливых девчонок, но сам украдкой от мамы читает только те самые сцены, где нефритовые стержни рассекают нежные пещеры, словно раскалённая сталь масло. В подобных романах герои почему-то испытывают зубодробительные цветные оргазмы от каждого прикосновения к собственной половинке, хотя и ежу понятно, что нормальные люди от такой гиперчувствительности уже давно умерли бы. Бестолковые, в общем-то, романы. – Знаешь, я рад, что мы с тобой теперь напарники по лабораторным, – хмыкает Чонгук, стоя в очереди за инструментами. – Да, рандом сегодня на нашей стороне. Момо ухмыляется и забирает два набора в металлическом футляре, расписываясь в нужном месте. Красный цвет так и не исчез из восприятия, так что это значит, что соулмейт по-прежнему где-то неподалёку. Так как в тот день он общался более или менее близко только с Момо и Саной, круг подозреваемых уже сужен до предела. Чонгуку хочется верить, что его соулмейт всё же Момо, потому что он знает её как себя, наверное, хотя Сана тоже была бы неплохой компаньонкой на жизнь. Ей, кстати, достался в напарники слишком много о себе возомнивший Намджун, вот уж кому не повезло. – Кстати, не хочешь начать готовиться к вскрытию уже с сегодняшнего вечера? – спрашивает Чонгук, глядя на алые губы подруги. Ободок на её волосах тоже очень сильно выбивается из привычной картины мира, так что парень даже и не пытается отвести глаза от девушки. Она, словно уловив настроение, широко улыбается и вкладывает в его руки футляр с приборами. – Отличная идея, Чонгук. Я, правда, думала вместо учёбы тебя пригласить к себе, чтобы выполнить своё обещание, – она игриво ему подмигивает, словно и не замечая того сердечного приступа, что грозит наступить, стоит Чонгуку только подумать, что скоро он сможет облапать её где только захочет. – Ну помнишь, на физкультуре которое? Хотя… Если хочешь, мы можем действительно начать подготовку к лабораторным… – Н-нет, нет! Чонгук и сам не знает, почему начинает заикаться. Он же уверенный в себе парень, не сопливый ботан, который и света белого за учёбой не видит! Тут ещё, как на зло, к ним двоим подходят Сана и Намджун, который фамильярно обнимает пару за плечи. – Эй, как у вас дела, малышки? Уже обсуждаете, кто кого будет откачивать после обморока от первого в жизни вскрытия? – Смотри сам не обкакайся, когда разрежешь лягушку, – фыркает Чонгук, бесцеремонно сбрасывая с собственного плеча тяжёлую руку. Момо аккуратно выбирается из-под медвежьих объятий и одним изящным прыжком оказывается около Саны. – Если обкакаюсь, то попрошу тебя постирать мне штанишки, невелика беда, – хохочет в ответ Намджун. Чонгуку уже правда хочется выть: ну почему этот урод выбрал именно его в свои жертвы? К счастью, очередной конфликт гасит в зародыше Сана. – Может, уже пойдём кушать? – робко предлагает она под облегчённый выдох Момо. Чонгук опять фыркает, но самый первый спешит к двери, задержавшись на пороге всего на мгновение. – Кстати, я выбираю второй вариант, – резко говорит он, стараясь не обращать внимания на прилипшего к их компании Намджуна. Ну право, как банный лист к жопе. – Сегодня приду в семь вечера. Он делает пальцы пистолетиками, жестом стреляя в Момо, пока та, подобно плохой актрисе, театрально хватается за сердце. Ну, вернее, за левую грудь, заставляя компанию громко рассмеяться и перевести тему беседы на какую-то банальщину. И вроде бы инцидент исчерпан, да только Чонгук резко отмечает, что волосы Момо уже не угольно чёрные, как он считал раньше, а другого, более яркого оттенка… Значит, точно. Либо Момо, либо Сана. И кто из них двоих он узнает уже этим вечером.

♦

Итак, оранжевый и жёлтый. И диапазон длин волн падает до пятисот пятидесяти нанометров. То есть половинка есть, она реальна и приключается в жизни Чонгука ещё до наступления совершеннолетия, что само по себе нереально круто и ещё очень удобно, как для будущего учёного. Мир теперь видится ему в весьма ярких красках во всех смыслах этого выражения, однако он прекрасно знает, что скоро станет различать зелёный и синий с фиолетовым, которые и должны завершить его переход из состояния ребёнка во взрослого со второй половинкой. Именно с этими мыслями Чонгук звонит в дом, где проживает Момо, и старается улыбнуться как можно ярче распахнувшейся двери. – Ой, а нарядился как! – слышит он вместо приветствия скрипучий голос. – Небось, клеить пришёл подружку свою? А я всегда знала, что вы – половинки, слишком хорошо смотритесь вместе. На всякий случай Чонгук старается не поникнуть улыбкой перед владелицей дома Момо, мало ли сколько ещё раз ему придётся её навещать, и покорно идёт в сторону нужной комнаты, стукнув три коротких раза и уставившись в пол, рассматривая ярко-жёлтые массивные ботинки. Что-то здесь не то… – Чонгук! – моментально распахивается дверь перед ним, и он старается изо всех сил не умереть на пороге. – Момо… Она одета в простую одежду для тренировок, видимо, только пришла домой после фитнес-зала: огромная, словно парашют, футболка, за которой не совсем понятно, есть ли на Момо шорты, и белые носочки на стройных ножках, от которых и без того неспокойное сердце Чонгука норовит затрепыхаться ещё сильнее. – Извини, не успела переодеться, ты заходи, не стесняйся, – машет рукой она и буквально силой втягивает внутрь слабо сопротивляющегося Чонгука, сузив глаза на чересчур любопытную хозяйку дома, перед тем как захлопнуть дверь её владений. – Ой, шоколадочка. Мне, да? Чонгук кивает, передавая ей купленную шоколадку, и всё ещё пялится на идеально ровные ноги одноклассницы, делая вид, что занят расшнурованием ботинок, и стараясь изо всех сил не прикоснуться к святыне, пока ещё не разрешили. – Зря. Лучше бы свиной рульки принёс. Бабка наша в последнее время вообще рехнулась на фоне жадности, теперь за те же деньги кормит одним только рисом… Смотреть на него уже не могу. – Ну, не хочешь, я сам съем, – резко дуется он, наконец придя в себя, и вальяжно разваливается на её футоне, сложив ноги в позе лотоса. – Ну уж нет! Дареное назад не забирают! – вопит она, бросая шоколад куда-то на стол, а сама плюхается рядом с Чонгуком. От Момо пахнет её сладкими духами и слегка кисловатым, но не противным ароматом пота, и эта смесь почему-то кажется Чонгуку самой приятной в мире. Он смеётся и притягивает её ближе к себе за талию, стараясь взъерошить слегка влажные у корней волосы. – Тогда придётся забрать то, что принадлежит мне, Хираи Момо, – говорит он сквозь хохот и щекочет её бока, пока та пытается вырваться из объятий и сделать ответный удар. – Хираи Момо тебе никогда ничего не должна, – верещит она, на минутку позабыв, что живёт у крайне любопытной старушки. Та, видимо, уже давно вся превратилась в слух под дверью комнаты. – Да-а? – тянет Чонгук, хватая её за руки, и припечатывает к постели своим весом. – А я осмелюсь с этим не согласиться. Он тяжело дышит над её лицом, но не решается приблизиться. Губы Момо сейчас нежно-розового цвета, такие трудно не хотеть поцеловать. А ещё её грудь так волнительно поднимается и опускается под ним, что все мысли сразу уносятся в одном направлении, лишая способности соображать в принципе. – Ну, рискни, – усмехается она, обвивая ноги вокруг его талии. Это действует на Чонгука словно спусковой механизм, и он, подобно героям-любовникам из маминых романов, кидается со страстным поцелуем на беззащитную Момо, при этом больно стукаясь своими зубами о её. Она едва слышно шипит и отворачивается от влажных и слишком настойчивых губ. – Блин, а можно без боли обойтись? – ворчит она, пытаясь выбраться из-под цепкой хватки Чонгука. – Я, кажется, не на это подписывалась. – Извини, – шепчет он в ответ, прикладываясь губами к желанному рту, и старается сразить её поцелуем, пусть даже и со второго раза. В ответ на все его попытки, единственное, что он получает – довольно сильный укус в язык, которым Чонгук пытается влезть в её рот. – Нет, дружок, так дело не пойдёт, – машет головой она и ужом выскальзывает из чужих объятий. Видимо, Чонгук смотрит на неё так жалостливо, что вскоре Момо просто вздыхает и усаживает его обратно на футон. – Попробуй просто повторять за мной, хорошо? Делать нечего, приходится соглашаться на такие условия, чтобы урвать их желанной близости хотя бы самую малую часть. Момо тепло улыбается и карабкается на колени Чонгуку, ласково поглаживая его по лицу. – Не переживай, детка, всё хорошо, – мягко улыбается она огромными круглыми глазами, а потом нежно втягивает его нижнюю губу в себя, при этом осторожно её посасывая. Чонгук старается не двигаться, чтобы не спугнуть собственное счастье, а потом осторожно кладёт ладони на тонкую, тёплую талию, ртом нерешительно повторяя все движения девушки, только уже манипулируя над верхней губой. Момо явно не подаёт признаков недовольства, так что спустя несколько мгновений он смелеет, осторожно забираясь рукой под километры материала футболки и уже невесомо поглаживает кончиками пальцев её позвоночник. На определённой высоте подушечки пальцев нащупывают мягкий материал спортивного топа и осторожно сдвигают ткань вверх, замечая мимоходом, насколько Момо сейчас сильно напряжена. Он старается двигаться плавно – настолько, насколько позволяет ему собственная нетерпеливость, поэтому резкий победный выдох, едва до его ушей доносится шорох соскальзывания ткани вверх с груди, сдержать практически не получается. Чонгук улыбается сквозь поцелуй, осторожно вылизывая нижнюю губу Момо, и большими пальцами скользит вдоль мягкой, но достаточно упругой груди девушки. С губ Момо вырывается напряжённый вдох, который он расценивает как карт-бланш к дальнейшим действиям, и осторожно прищипывает её соски, отчего та вдруг резко соскакивает с колен и одёргивает спортивный топ, испуганно глядя на ничего не понявшего Чонгука. – Момо? – склоняет он голову на бок, протягивая руку к ногам девушки, и осторожно касается коленки. – Тебе… тебе не понравилось? – С-сложно сказать, – заикается она, прикрывая ладошками стремительно краснеющие щёки. – Т-ты сделал много ошибок, но потом, в конце… Она часто дышит и ходит туда-сюда по маленькой комнатке, всё ещё пытаясь скрыть раскрасневшееся лицо. – Что потом? Чонгук сперва не понимает, к чему она клонит, а потом его озаряет, как только он слегка меняет позу. Между ног словно полыхает огнём, поэтому он спешит прикрыть промежность толстовкой, словно ничего и не было. Со всплывшим возбуждением он постарается справиться позже. – Момо, ты боишься? – Нет! – тут же вспыхивает она снова, а потом нерешительно садится рядышком с ним, обнимая колени руками. – Я понимаю, что это тупо и так никто уже не делает… Просто… Не обижайся, но… Но я хочу это сделать в первый раз со своим соулмейтом, хорошо? В этот момент до Чонгука доходит, что несмотря на то, что они гипотетически уже обменялись жидкостями (весьма и весьма обильно, судя по блестящему лицу Момо), он всё ещё видит цвета только от красного до жёлтого, а это значит, что Момо не может быть его половинкой, от слова совсем. Поэтому парень лишь осторожно прикасается к её локтю. – Могури, не переживай, я тоже хочу пережить первый опыт со своей половинкой, – тепло улыбается он, думая уже о милой и игривой Сане. Теперь с ней всё должно пройти как по маслу. – Это было что-то вроде тренировки, чтобы не упасть лицом в грязь в нужный момент, всё нормально. Она недоверчиво поворачивает голову в его сторону и тяжело вздыхает. – Точно? – Конечно, подруга! – он наигранно весело шлёпает Момо по плечу и издаёт громкий смешок. – Всё классно, ты, я и Чимин – трио мужиков навеки, а пока давай кино посмотрим, хорошо? Момо сперва кривится, а потом с облегчённым выдохом тянется к своему ноутбуку, набирая пароль от входа и выбирая одну из лент на жёстком диске. – А как насчёт Саны и Намджуна? Они оба тоже клёвые и мужики, как по мне… И чего ты на него так взъелся? Это из-за того случая со скутером? Ты ревнуешь? – Так, мужик, давай хоть сейчас не будем о грустном и слишком много о себе мнящем, окей? – отмахивается Чонгук и сгребает Момо в медвежьи объятия, положив подбородок ей на плечо. – Лучше скажи, тебе хоть чуть-чуть понравилось, пока мы с тобой… Ну… Он тут же получает возмущённый тычок в рёбра за такие слова. – Иди ты в пень, Чон Чонгук! – фыркает она, но из объятий не выбирается. Как только начинаются титры выбранного фильма, Момо тихо добавляет: – Разве что чуть-чуть. Чонгук делает вид, что не расслышал, будучи увлечённым кастом, только предательски довольная улыбка выдаёт его чересчур радостную реакцию на слова. Сана, видимо, вообще будет вопить от удовольствия, когда они, наконец, объяснятся друг дружке.

♦

Согласно статистике за последний год, в мире официально регистрируется до десяти процентов аномальных случаев распределения соулмейтов. Из них семь процентов приходятся на однополых партнёров и ещё три – на случаи нахождения половинок из числа родственников. Объясняется эта довольно высокая аномалия тем, что в мире соотношение полов не является строго пятьдесят на пятьдесят процентов. Учёные при этом стараются замалчивать проявления гомосексуальности и инцеста, просто предлагая платоническую дружбу тем, у кого некоторые физические характеристики половинок отличаются от общепринятых стандартов. Соулмейт – не только любовь на всю жизнь, в первую очередь это просто человек, с которым максимально комфортно находиться рядом, говорят они, стараясь не раздувать ещё больший скандал в обществе. В корне не согласны с этим утверждением активисты движения гомосексуалистов, которые стараются доказать, что имеют точно такие же права на существование, на брак и на любовь, если уж природа распределилась так, что вторая половинка им попалась одного с ними пола. По правде сказать, они и без того добились огромных успехов в современном обществе, научно доказав, что гомосексуализм – не болезнь, а просто другой вид нормальной любви. Другие же, борцы против однополых отношений, вообще не видят различий между двумя распространёнными аномалиями, считая чудовищными оба вида отношений. Геев, как правило, сравнивают с извращенцами, возжелавших членов своей семьи, так что далеко либерализм в этом отношении не продвинулся. Чонгуку, если честно, всё равно на дешёвый популизм, да и проблема гомосексуализма его не касается, пускай себе любят кого хотят, главное, чтобы его не трогали. Больше его занимает статистика, которая, в целом, довольно беспощадна: на триста пятьдесят человек из его школы приходится около двадцати пяти педиков, то есть в его классе учится примерно двое тех, кто предпочитает предаваться запретной, осуждаемой любви. Один точно Намджун, потому что ну явно с таким говнистым характером только пидорасом и быть. Личина второго из статистики Чонгуку пока неизвестна, но он склонен думать, что это Тэхён – миленький, но немного странноватый третий новичок. Этот новенький, к слову, только что забрал из общего таза предпоследнюю лягушку, так что Момо приносит ему какой-то ну очень хилый экземпляр, застывший в невообразимой предсмертной позе. – Прости, – виновато улыбается она, удерживая малахольное создание двумя пальчиками, – но они такие мерзкие, мне противно было к ним прикасаться даже через перчатки… – Да ладно, у этой все внутренности должны быть такие же, как и у остальных, – спокойно отвечает Чонгук, но смотрит на бедную лягушку с не меньшим отвращением. – У тебя когда-нибудь был опыт препарирования земноводных? – Конечно, я с детского сада каждый день делаю операции на жабах, – фыркает Момо и заметно ёжится. – А по выходным я разрезаю ужей и собираю яд гадюк. – Из собственных клыков? – неудачно шутит Чонгук, словив на себе сразу два осуждающих взгляда: собственно, Момо, и Саны, которая раскладывает инструменты для этой отвратительной процедуры в полуметре от них. – Крысу тоже будешь сам препарировать, – фыркает в ответ она, раскладывая листы с заданиями, и медленно зачитывает их с должным выражением и слегка томным придыханием: – Сперва нужно приколоть лягушку к доске и провести внешний осмотр. – А ничего, что она у нас такая несуразная? – с сомнением в голосе вопрошает он, брезгливо ткнув пальцем в скрюченную лапку несчастного животного. – А ты сделай ей эротический массаж, сразу всё встанет куда надо, – хохочет Намджун, фиксируя довольно таки упитанный экземпляр на спицы. Чонгук реагирует мгновенно, даже не поведя бровью в сторону обидчика. – Пошёл ты. – Вообще-то, он прав, – вставляет Момо, безапелляционно тыкая в бумажку задания указательным пальчиком. – Можно размять конечности, если у лягушки слишком неестественно сложилось тело. Молчи, Намджун, молчи! Он изо всех сил старается не вставить потешный комментарий в сторону Чонгука, пока тот пытается не обращать на него внимания и усердно разминает многострадальной лягушке конечности. В конце концов, неначатый конфликт так и стихает, тем более что мимо их столов проплывает учитель, важно инспектируя каждый из экспериментов у детей. – Я теперь тебя понимаю, – тихонько шепчет на ухо Момо, заставляя Чонгука едва заметно вздрогнуть, прикалывая, наконец, лягушку на дощечку. – Он реально только к тебе криво дышит. Это из-за того, что ты у него победил по отжиманиям? – Понятия не имею, – хмурится Чонгук, – но теперь ты знаешь, как сильно это вымораживает. Так бы и съездил по его харе. – Просто не ведись на провокации. Уверена, он успокоится через пару неделек, – отвечает Момо и инспектирует лягушонка на предмет половых признаков. – Есть уплотнение между задних лап, значит, это… – Мальчик? – Девочка, дурень. Это не то, о чём ты подумал, а яичники. Хотя у них половые признаки лучше выражены на пальчиках передних лап… Чонгук приподнимает одну бровь, бросая недоумённый взгляд в сторону Момо. – Стесняюсь спросить, а трахаются они тоже через пальчики передних лап? Он и без того знает ответ, что нет. Учёным он хочет стать уже добрые пять лет, так что элементарными знаниями о размножении земноводных он обладает, тем более это входит в список необходимого багажа знаний, с которыми нужно приходить на лабораторную работу. Но пацанское любопытство вкупе с брезгливостью и неотвратностью разрезания ни в чём не повинного животного тоже играет свою роль. Момо на дурацкую реплику не отвечает, но команда учителя, что все студенты имеют право приступить к первому надрезу, быстро отрезвляет от не очень хороших мыслей. – Не переживай, Сана-чан, я всё снесу сам, можешь просто записывать наблюдения, – слышит он из-за соседнего стола и ехидно поворачивается к парочке, норовя вставить тупой комментарий, что хоть Намджун та ещё жаба, но яйца снести у него не получится, как становится неловким свидетелем локальной катастрофы: одна из спиц была как-то странно прикреплена к безжизненному тельцу, что от прикосновения скальпеля к коже лягушки, подозрительно отскакивает прямо вперёд, с грохотом встречаясь с пластиком его защитных очков. – Вот уж точно, снесёшь всё. Нас только не забудь эвакуировать, – отпускает язвительную фразочку Чонгук, аккуратно указывая Момо на евстахиевы трубы их доходяги. – Всех эвакуирую, а тебя оставлю помирать под завалами, – миролюбиво обещает Намджун, тихонько матерясь, когда от неосторожного движения скальпелем на белоснежный халат летит ошмёток жировика лягушки. – Это не я тебе отомстил, это карма. А она бывает такой сволочью, такой сволочью… Неудача Намджуна его вдохновляет, и он с радостной, почти маньячной улыбкой осторожно разрезает чрево лягушки, представляя на его месте белое пузико его злейшего врага. И отчего-то Чонгуку становится так весело, как никогда в жизни.

♦

Зелёный цвет Чонгуку приходится по вкусу. Особенно его теперь занимают серовато-зелёные морские пейзажи на картинах, которые хочется рассматривать часами, представляя себя на борту одного из кораблей эпохи Возрождения – эпохи завоеваний и новых исследований. Парень не раз представлял себя на борту многопалубного красавца, имеющего звонкое имя вроде «Бриллиантовый век» или «Золотые литавры». Он бы мужественно вглядывался в бесконечное серо-зелёное море и молился, чтобы его не накрыло девятым валом. Чонгук обязательно вернулся бы домой к своей горячо любимой супруге Сане, снял бы с неё пояс верности и слился в неистовом экстазе двух идеально подходящих друг другу природой тел, но в этот момент очень некстати проносится сигнал об окончании урока. – Я даю одну цветную распечатку на весь класс, потому что у меня нет времени на копировальный аппарат. Сделайте сами копии в секретарской, а цветную версию отдайте тому, кто сможет её видеть, – говорит учитель и кладёт на стол лист, перед тем как спешно покинуть аудиторию и учеников. Судя по тому, что никто из учеников не радуется перспективе убить половину перемены на копировальный аппарат, Чонгук делает вывод, что цвета в классе может различать только он один. Либо Сане просто лень тратить своё время на такую дребедень. – Я этим займусь! – кричит Момо и быстро хватает лист с учительского стола. – Мне хоть и побоку, цветная или черно-белая копия, но зато я знаю, кому она может пригодиться! – Чимину, кому же ещё, – закатывает глаза Чонгук на её подозрительно внезапные добровольческие начала. – Тебе помочь? – Давай, хоть не так скучно будет уговаривать секретаря всё это провернуть… Сана, ты с нами? Сана как раз застёгивает рюкзак и вздрагивает от упоминания своего имени, приподнимая голову к ребятам. Чонгук с предательской улыбкой на лице замечает, как красиво у неё спадают слегка завитые кудри на лицо. – Всё равно делать нечего, пошли. Намджун, пойдём со мной, а потом в библиотеку, хорошо? Чонгука коробит такое отношение к Намджуну. Он кривится, но быстро цепляет на лицо маску безразличия, когда после приступа ревности вспоминает, что Сана с ним, вообще-то, – напарники по лабораторным работам. – Представляю, как обрадуется наш секретарь такой толпе, – ворчит Чонгук, но всё же выдвигается из класса, хватая как раз вовремя подвернувшегося под руку Чимина за плечи. – О, как раз о тебе говорили. У вас же английского ещё не было? – Привет, малыш, а также мальчик мой и сладкая парочка, – отвечает он и приподнимает глаза в потолок, слегка при этом мыча. Сана фыркает от фразы парня, а Чонгук ловит на себе слишком довольный взгляд Намджуна. – Нет, вроде не было на этой неделе, а что? Момо пускается в объяснения, пока Чонгук больше поглощён мимикой Намджуна, который всем своим видом словно показывает, что все девочки мира принадлежат ему, а у его прямого соперника нет ни малейшего шанса завоевать хотя бы одну из них. Но это ещё вилами по воде писано! Парень посылает ему уничтожающий взгляд и открывает дверь секретарской, уже собираясь ввалиться внутрь крошечного помещения всей ватагой, но резко останавливается как вкопанный от мерзкого визга секретаря. – Да сколько можно повторять! По одному! Остальные – вон! За дверь! – Давай, инициатива всегда имеет инициатора, – шепчет Чонгук Момо и буквально впихивает её, слабо сопротивляющуюся, в обитель зла и захлопывает за дверь. – Почтим же её память минутой молчания, – грустно добавляет Намджун, заставляя прыснуть всех, даже Чонгука. – Момо была прекрасной девушкой, – говорит Сана, покусывая губы, чтобы не расхохотаться в голос. Чимин всё же не выдерживает и говорит куда-то в сторону, вызывая приступ громогласного смеха всей компании на весь коридор: – И не менее прекрасным мужиком... – Что вы ржёте? Думаете, мне от вашего заливистого смеха станет легче уговаривать секретаря сделать копии? – вдруг раздаётся за открывающейся дверью голосом Момо. Чонгук насилу успевает отскочить, чтобы его не пришибло. – Конечно, ведь так он забоится иметь с тобой дело, у тебя же такая крыша, – смеётся Сана, и Момо тоже непроизвольно улыбается. – Идиоты – вот вы кто! Вот вам копии, бери цветную, Чимин. Чонгук уже тянется к своему листку, как замечает, что его друг без всяких колебаний хватает черно-белую копию и невозмутимо складывает её пополам. – А почему ты взял нецветную копию? – вырывается из него, и Чонгук моментально чувствует, что он где-то просчитался: четыре пары любопытных глаз моментально сходятся на нём одном. – А ты откуда знаешь, что он взял? – тихо спрашивает Сана тот самый неудобный вопрос. Глаза Чонгука начинают предательски бегать в поисках нормальной отмазки. Понятное дело, Чимин соврал про соулмейта, чтобы привлечь к себе внимание, это он ещё понял по тому, что тот промахнулся со всеми названными цветами тогда, в начале года, но сейчас признаваться, что это он уже не видит мир в монохроме, не хочется абсолютно. Он понятия не имеет, кто его соулмейт, а такое признание может запроcто всё испортить. На помощь ему совершенно неожиданно приходит Намджун, приподнимая листок из-под низа пачки. – Оригинал весь помятый и на нём следы от степлера, – говорит он, демонстрируя всем оригинальный листок. – Ты ничего не хочешь нам рассказать, Пак Чимин-ши? Тот густо краснеет, отступая в сторону стены, и скрещивает руки, словно заранее занимая оборонительную позицию. – Ну а что мне ещё оставалось делать, когда вы все такие крутые, хвастаетесь наперебой, а я один, как дурак, буду слушать? – вопит он, разворачиваясь дальше по коридору. Все без малейшего колебания сразу же следуют за ним, а Сана даже участливо кладёт руку ему на плечо, догоняя Чимина и стараясь не проигрывать скорости ходьбы. – Не переживай ты так, все мы хоть раз лажали в своей жизни, – говорит она, осторожно снижая его скорость ходьбы. – Так что всё нормально, мы тебя до сих пор уважаем, местами даже любим, правда! Он недоверчиво смотрит на них, а они, как назло, лишь яростно кивают головами, словно китайские болванчики. Чонгук даже старается мило улыбнуться, повернув голову набок, – всё, лишь бы вернуть улыбку на лице друга. Тот нехотя опускает голову и фыркает, остановившись. – Ты всегда будешь членом нашей команды, не важно, как сильно ты налажаешь, – хихикает Момо, глядя на светлеющее лицо парня, но потом снова мрачнеющее. Чонгук хмурится, пытаясь понять, что сейчас происходит. Он чувствует, словно упускает нечто важное, но пока не может понять, что именно. Чувства Чимина ему сейчас намного важнее каких-то ненужных умозаключений, поэтому он захватывает друга в сильные медвежьи объятия. – Не переживай ты, у всех есть потребность в чем-то выделиться, со всеми бывает, не у всех проходит, – доверительным шёпотом сообщает он и моментально получает очень болезненный тычок в рёбра. – Я тебя ненавижу, – говорит Чимин, улыбаясь, но всё же позволяет Чонгуку себя обнять. Они и сами не понимают, как сильно сближаются друг с другом.

♦

Момо отправляет в рот кусочек свинины и бросает странный взгляд на слегка залипшего на ней Чонгука. Тот понимает, что его поймали, и стыдливо старается отвести взгляд как можно дальше, пока не натыкается на Намджуна, мирно поглощающего жареный рис. – Я боюсь, что результаты моих тестов окажутся в нижней половине списка, – вздыхает Сана и задумчиво водит палочками в тарелке. – Прямо даже кусок в горло не лезет. – Если ты не голодна, то давай свою порцию мне, – говорит Момо, немного сведя брови, а потом тянется за её подносом, – я не парюсь, потому что знаю, что моя грамматика и место в верхней половине – нонсенс. Однако Сана лишь возмущённо поджимает губы и отодвигает назад свой обед. – Нет уж, я сама всё съем! – И яростно принимается за еду. Чонгук лишь едва заметно улыбается, придвигая Момо яблоко. – Кушай, твоему растущему организму необходимы витамины, чтобы черепушка лучше работала. – Это и правда самые провальные экзамены за всю мою жизнь, – вздыхает Намджун, глядя, как Момо с удовольствием хватает яблоко и ставит возле своего. – Мне кажется, я не завалил только английский. Чонгук лишь фыркает на эту фразу, а потом понуро колупается у себя в еде. На самом деле, у него дела обстоят ещё хуже, потому что он завалил всё, включая английский. Который был не так уж чтобы и нереальный, но просто морской пейзаж в классе так заворожил… Чонгук и представить не мог, что море – настолько красивое в полном цвете, с этими божественными голубоватыми переливами и игривыми на солнышке бликами. – Кстати, а ты где-то на курсы английского ходил? У тебя очень крутое произношение, – говорит Сана, медленно пережевывая пищу. На самом деле, это правда. Даже такой вечно ворчащий критик Чонгук признаёт, что с английским у Намджуна полный порядок. И, как бы ни хотелось это признавать, намного лучше, чем у самого Чонгука. Сперва он думал, что это просто талант, но, судя по его остальным блестящим ответам, талант у Намджуна находится ко всему, к чему он приложится. Если не сломает, конечно. – Я несколько лет провёл в Новой Зеландии, – пожимает плечами он. – Просто у меня не было другого выхода, как сейчас у вас с Момо. Они обе синхронно вздыхают, а потом поворачивают голову на голос Чонгука. – О, вот и наш коротышка! – он приветливо машет Чимину рукой, пока тот тащит за их стол какой-то белый свёрток и садится на ближайший к нему стул, придвигаясь ближе к компании. – Вот, смотрите! – начинает он, минуя приветствия, и разворачивает перед мирно обедающими и ничего не подозревающими друзьями слегка помятый, надорванный в верхнем правом углу постер. – Да что тут смотреть, – закатывает глаза Сана, глядя на его содержимое. – Шрифт отвратительный, тёмно-серые буквы сливаются с чёрным фоном, обводки никакой, даже однопиксельной тени нет, что за ужас, текст нечитабельный абсолютно. Ещё бы «комик сансом» всё оформили, дизайнеры, блин… – Да не сюда смотри, – фыркает Чимин и ворует у Момо одно из яблок под неодобрительный взгляд оной, всё ещё сжимая в руках постер, который он, скорее всего, снял в какой-то подворотне, – а на само содержание. Давайте попробуемся, а? Чонгук без особого энтузиазма всматривается в действительно плохо оформленный текст. Скорее всего, Сана тоже скрывает факт, что у неё появился соулмейт, потому что сиреневые буквы на тёмно-вишнёвом фоне смотрятся и правда из рук вон неэстетично. Но, несмотря на бестолковую рекламу, в тексте действительно находится интересная идея. Настолько интересная, что глаза Момо моментально загораются, словно ей изнутри головы подсветили двумя фонариками. – Ты что, эта команда – самая крутая в нашем городе, да они берут только профессионалов с пятью годами опыта, куда уже нам, малолеткам… – Я слышал, у них там макне – тоже выпускник школы, так что отмазки про малолеток не принимаются, – безапелляционно заявляет Чимин, смачно откусывая кусочек от бывшего яблока Момо. – Я танцую как эпилептик, так что на меня даже не рассчитывайте, – сразу открещивается Намджун, но на его реплику лишь закатывают глаза. – Тогда будешь нашим оператором, велика беда. – Чим, если у меня окажутся плохие оценки, то в свободное время я буду только учиться, ты же это осознаёшь, правда? – осторожно спрашивает Чонгук и делает вид, что его шокированное выражение лица для него в новинку. – Блин, это же сегодня придут уведомления, да? Сана вздыхает ещё раз, доставая свой телефон и снимая блокировку. – Да, как раз в обед обещали вывесить… Почему-то мне страшно… Все, как по команде, достают свои телефоны, чтобы зайти на личную страничку сайта школы и синхронно выдыхают, глядя на результаты. – Семьдесят шестая, – вздыхает Сана. – Плохо, но всё ещё в первом эшелоне. – А я, кстати, – семьдесят пятый! – гордо восклицает Чимин, но его тут же обламывает Момо. – Что абсолютно не делает тебе чести, Сана-то иностранка. В ответ он лишь раздражённо закатывает глаза, а у Чонгука наконец-то догружается страничка, и от результата ему почему-то хочется курить. – Двадцать девятый, – говорит Намджун, понижая настроение парня ещё на пару отметок. – А у тебя как оценки, мальчик-номер-один? – Тридцать четвёртый. Можешь злорадствовать сколько хочешь, если тебя это успокоит… – Ой, да забейте вы на эти оценки, чисто потешить самолюбие наших родителей, лучше давайте подумаем, что за танец будем ставить, – нарочито весело перебивает Чонгука Момо, бодро вставая из-за стола. – Такое событие грех пропустить, да если там ещё и макнешечка нашего возраста… Под преувеличенно беззаботный щебет девушки компания покидает столовую, слоняясь без дела по коридору. Каждый прохожий сейчас залипает в собственный телефон: кто-то радостно, а у кого-то совсем лица нет, как сейчас у Чонгука. Он ни разу в жизни не скатывался так низко, а всё из-за внезапно ворвавшейся в его жизнь родственной души, о которой он может только предполагать, и то не на сто процентов… Поток нездоровых мыслей разбавляет уведомление об смс. Он приподнимает бровь, но кликает на иконку, чтобы через секунду бросить полный замешательства взгляд на отправителя: зачем Момо слать ему текстовые сообщения, если они сейчас находятся на расстоянии вытянутой руки, но тем не менее опускает взгляд на телефон. «Хватит киснуть, долбанный отличник, ты хотя бы точно не вылетишь из школы, если не сдашь экзамены летом» – Всё настолько плохо? – спрашивает он её одними губами, установив короткий зрительный контакт, и получает немного горьковатый кивок, который тут же смазывается громким обсуждением предстоящего кавера. – Чим, а давай тогда ставить Сонми, меня тащит её парная хореография… – доносится до ушей Чонгука, но он слабо слушает этих повёрнутых. Ему стоит отложить поиски соулмейта до лучших времён, если он хочет снова стать первым. А Момо определённо нужно спасать.