May B

Май врывается в жизнь Чонгука подобно тайфуну, который разрушает абсолютно всё, к чему ему стоит прикоснуться. И вместе с этой невидимой разрушительной силой он начинает понимать, что то, что было раньше, — ещё цветочки, милые весенние цветочки, которыми наконец-то он может полюбоваться сквозь свирепствующую аллергию. Всё начинается с праздников в конце апреля и почти недельного отлынивания дома без необходимости делать что-то общественно полезное. — Либо ты подтягиваешь английский, либо прощаешься с нормальным университетом, — говорит мать безапелляционным тоном, когда Чимин зовёт его на тренировку очередной раз, и Чонгук решает остаться, потому что она чертовски права. Если финальные оценки окажутся такими же печальными, как и промежуточные, максимум, что его ждёт в будущем — лаборант на полставки, поэтому он отказывается от репетиций, совместных прогулок с друзьями и прочих радостей жизни, которые можно испытать только на непродолжительных каникулах. Теперь его лучшая подруга — грамматика английского языка, а все радости жизни состоят из батончика шоколада, которым Чонгук себя награждает за каждую успешно пройденную главу учебника. И, казалось бы, причём здесь тайфун, который неумолимо надвигается на его не слишком интересную жизнь, как в один прекрасный момент Чонгук осознаёт, что эта долбанная ахроматопсия снова стучится в его дверь, радостно потирая ручки. Он не теряет способности различать цвета, но теперь картинка перед его глазами словно выцвела по прошествии лет под ярким солнцем. Сперва незначительно, но ближе ко второй половине праздничной недели даже алый явно теряет свою огненность и эту королевскую насыщенность. — Ничего, это блажь. Английский — моё всё, — упрямо повторяет себе Чонгук, процеживая сквозь зубы пассивный залог, который отказывается оседать в голове чисто из принципа. Ему обидно, что, даже зная все правила английской грамматики, он всё равно не сможет построить ни одного связного предложения в устной беседе. Именно поэтому его так чмырит их учитель. Именно поэтому он так ненавидит блестящего Намджуна, который чуть ли не пиво вместе с этим извергом попивает. Именно из-за этой ненависти тот никогда не предлагал свою помощь Чонгуку, хотя к Сане с Момо он прибегает, стоит им едва щелкнуть пальцами! Именно поэтому он ненавидит всю его резвящуюся на каникулах банду друзей. И ненавидел бы ещё больше, если бы поток рефлексии не нарушил стук о стекло. Он оборачивается на звук, но со второго этажа всё равно ничего не видно, так что приходится забросить грамматику и проверить, что за природный катаклизм намечается во внешнем мире. — Эй, ты и правда собираешься тухнуть за своими книжками вплоть до конца каникул? — слышит он насмешливый голос Чимина, сжимающего в руках горстку камешков, стоит ему распахнуть окно. — Да, а потом мама принесёт мой полуразложившийся труп в школу, — жизнерадостно кричит он в ответ. — Буду ходить за вами как зомби и вонять. — Ой, давай сейчас обойдёмся без лишних подробностей, хорошо? — смеётся Момо, стоящая возле Чимина, и смешно зажимает нос двумя пальцами, словно воздух вокруг них уже испорчен. — Нам нужно снять оператора и великого хореографического критика на пару часиков, слухи дошли, что ты сегодня свободен… Чонгук закатывает глаза на их клоунские ужимки, но всё же мечется за кроссовками в угол комнаты, завязывая их чуть ли не на ходу. Когда ему было одиннадцать лет, то он чисто из принципа выбирался из дома исключительно через окно. Единственная разница с ним настоящим — трубы вместе с ним не выросли, так что пользоваться водостоком, когда ты — почти девятнадцатилетний мужик, уже не так безопасно, как раньше. Однако в этот раз Фортуна ему благоволит, так что спустя каких-то пару секунд Чонгук уже сжимает в могучих объятиях хрупкое девичье тело, которое однажды оказалось вовсе даже не просто дружественным. — Как же я скучал, — говорит он под разочарованный стон Чимина, а потом шепчет на ухо Момо: — Всё хорошо с оценками? — А как же я? Я по тебе скучал, малыш… Момо с наигранным кряхтением выбирается из объятий и осторожно кивает, стараясь, чтобы больше этого никто не заметил. Чонгук решает ей подыграть. — Я тоже по себе скучал, коротышка, — усмехается он, легко уворачиваясь от карающего перста, и сжимает Чимина чуть ли не до хруста костей в своих руках. — Ну, где вы там тренируетесь? — Летс го, — говорит она, а Чонгук закатывает глаза на очередной подкол. — Мы — уличные бродяги и танцуем босиком под мостом… Он фыркает, устраиваясь между друзьями, и позволяет себя куда-то увести. — Ноги не боитесь изрезать в мясо, бродяги? — Ты ничего не понимаешь в метафорах, именно поэтому тебя ненавидит учитель английского, — печально вздыхает Чимин, заворачивая куда-то за угол. — Вот! Ты тоже видишь, что он меня ненавидит! Это его вина, что у меня так туго с английским! — тут же вопит Чонгук, понимая, что они действительно направляются к реке. Давно он не чувствовал себя настолько комфортно в компании друзей детства, а ведь они уже несколько месяцев существуют в более расширенной версии. — Кстати, а где наша сладкая парочка? — осторожно спрашивает Чонгук, стараясь вложить в голос как можно больше небрежности. Его абсолютно не волнует, где шатается этот полиглот-полудурок, но вот Сану увидеть очень хочется. Раньше в такую солнечную погоду мир казался намного ярче, чем сейчас. И если всё дело в ней, то лучше времени для признания в чувствах не найти. — Обещали через час подтянуться, — отмахивается Чимин и раздвигает довольно густой кустарник, — сюда. Чонгук галантно пропускает перед собой Момо, глядя на то, как радостно она сбегает по склону к реке, расставив руки, а потом следует её примеру, потому что это здорово. Здорово вот так просто бежать, чувствуя, как ласковый весенний ветерок щекочет нос, и ощущать аромат неумолимо приближающегося лета, окутывающий словно приятное прохладное покрывало. — А-а-ах, хорошо, — потягивается он уже на самом берегу, наблюдая за мельтешащей Момо, расправляющей огромный плед прямо на ровной поляне, и Чимином, настраивающим колонку. — Сначала просто прогон? Они кивают, включая музыку. Чонгук не без зависти следит за их отточенными движениями, прохаживаясь вдоль импровизированной сцены вперёд и назад, словно стараясь выхватить наиболее удачный кадр для съемки. — Ого, вы даже с поддержками, — выдыхает он и ловит на себе немного смущённый, но крайне довольный взгляд Чимина, который вообще-то должен изображать чувственность и страсть. Пара становится в эффектную позу с последней сильной долей музыки и тяжело дышит, с любопытством глядя на Чонгука. — Скажи, мы были круты? — спрашивает Момо, спрыгивая с Чимина. — Конечно, — отвечает за него Чимин, — мы же вообще сексуашки. — А то. У него прямо аж встало! — Точно. Но мы тебе не дадим, ша… — Тихо здесь! — с улыбкой вскрикивает Чонгук, зная, что ничего у него там не встало, но промежность на всякий случай прикрывает краем футболки. — Вы красавчики, здесь спорить не буду, но не без косяков. Он пускается в долгие объяснения, на ходу исправляя всё, что может помешать скорой съёмке, и берёт в руки телефон. — Попробуем прогнать первый дубль? Чонгук уже готов был включить запись, как слышит мерзотный рёв мотора, означающий, что вся их честная компания теперь в сборе. Сана так отчаянно держится за пояс Намджуна, сидя сзади, что желание начистить ему рожу рождается чуть ли не с ходу. Чонгук закрывает глаза, ощутимо вздрагивая всем телом, словно только что проглотил стакан моющего средства, и с шумом выдыхает весь воздух из лёгких. — Привет крутым танцорам и Чонгуку! — кричит парень, а Чонгук лишь силой заставляет себя ещё раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, прежде чем окончательно открыть глаза. — Привет прелестной Сане и какому-то мудаку с ней, — парирует он, стараясь не обращать внимания на излишние нежности этой парочки. Не может быть, чтобы его соулмейт выбрала другого. Мозг цепляет абсолютно вырвиглазное сочетание выцветшей вишнёвой юбки с бомбером мятного цвета, и Чонгук вздыхает. А ведь он даже не поборолся за свою судьбу… — Вы опять собрались меряться письками, или всё же обратите свои взоры на нашу хореографию? — взрывается Чимин, громко включая музыку, так что с начисткой слишком хитрожопых рож приходится повременить. — Чего там меряться, и так понятно, что у Намджуна девять сантиметров, — криво усмехается Чонгук, занимая удобную позицию для съёмки. — Но гонора как будто все сорок. — Это всё совсем не важно, главное — не вестись на провокации. Танец. На этот раз всё получается как никогда гладко и даже чуть-чуть по-взрослому чувственно. Чуть приоткрытые губы Чимина, носом рассекающие тело Момо до нереально глубокого прогиба назад, руки, скользящие по телу буквально в сантиметрах от особо опасных участков… Кажется, у Чонгука тело даже немного напрягается от раскрывшейся перед ним картины, так что видео он останавливает, дыша чуть ли не так же тяжело, как и пара танцоров. — Вот это было действительно сексуально, — говорит он, чувствуя, как щеки медленно заливаются румянцем, а руки трясутся, с силой сжимая телефон. — Ага, а у тебя явно Паркинсон последней стадии, — фыркает Намджун, закатив глаза. — Надо было брать штатив, если ручки трясутся, чтобы снять нормально с первого раза. — Вперёд, — рычит Чонгук, — покажи мне, как снимают настоящие операторы, а я тебя с удовольствием покритикую. Чимин с Момо замученно стонут, пока он намеренно обходит Намджуна, который, кажется, специально раздул драму до вселенских масштабов, и плюхается рядом с Саной, осторожно придвигаясь к ней ближе. Смотреть очередной раз на творящих эротическое безумие танцоров сил больше нет, поэтому всё внимание Чонгука теперь приковано к ней. — Привет, — тихо говорит он, глупо улыбаясь. — Мы же здоровались, нет? Сана выглядит немного удивлённой, но почему-то Чонгуку кажется, что ей льстит его внимание. И, по идее, сейчас контрастность его зрения должна резко скакнуть вверх, точно так же, как и её собственная, но что-то явно идёт не так. — Да, но мы давно не виделись, хотел вот спросить, как у тебя дела… Сана издаёт странный смешок, переводя взгляд куда-то вперёд, на речку. — Странные вы в последнее время, что ты, что Намджун, клеитесь ко мне… Она вздыхает и плавным жестом поправляет прядь, что постоянно падает на лицо. Чонгука коробит, что его опять приравнивают к этому придурку. Он постоянно лезет не в своё дело, и с ним уже давно пора разобраться, раз рожа эта просит кирпича с самого начала их последнего учебного года. — Он же к тебе не приставал, пока я занимался дома? — осторожно спрашивает Чонгук, поглядывая на Намджуна с неприязнью. Сана лишь смеётся в ответ и отмахивается, словно от назойливой мухи. — Что ты! Он просто очень милый друг! Всем бы таких клёвых парней в друзья, как он… — То есть ты его френдзонишь, — перебивает её Чонгук. Сана мило улыбается, но вслух ничего не говорит, так как второй дубль съёмки уже закончен, дедлайн дышит в ухо и надо бежать монтировать крутое видео, не теряя ни секунды драгоценного времени. — Отлично, теперь летим к Сане за магией! — восклицает Момо, молниеносно складывая реквизит в сумку, и тянет подругу за руку. — Вы с нами? Намджун уже заикается, что мог бы подвезти кого-то из компании на своей табуретке, как Чонгук криво усмехается и жестом отправляет компанию одну. — Бегите пока без нас, я хочу кое-что перетереть с Намджуном наедине… — Смотрите только не по морде бейте, потом от учителей не отвяжетесь, — жизнерадостно советует Чимин и, подхватив подруг под руки, быстро ретируется с места преступления. — О Сане хочешь поговорить, придурок? — спрашивает Намджун, как только троица скрывается из поля зрения. — Она — моя. Проблемы? — Здесь только одна проблема, — парирует Чонгук, пихая его в плечо, — ты. — Не знаю, какого ты о себе мнения, если думаешь, что можешь с ней встречаться, но знай… — Да она тебя френдзонит, идиот! Намджун пихает Чонгука в ответ и только чудо спасает последнего от достаточно мощного хука слева, но от последовавшего следом удара в скулу не спасает уже ничего. Он шипит, потирая ушибленное место, пока Намджун ошарашивает его уже моральным ударом. — Какая в задницу френдзона, если она — мой соулмейт? — Что… Не может быть. Этого не может быть. Один шанс на миллиард, что у Саны оказывается два соулмейта. Причём их обоих она достаточно очевидно френдзонит. — Нет… Чонгук отступает на шаг, нервно осматриваясь по сторонам. Если после разговора с Саной мир всё так же раздражал своей словно припыленной тоской, то сейчас глаза буквально болят от вибрирующей силы цветов, что его окружают. По спине пробегает холодноватая испарина, явно не суля ничего хорошего. То же самое сейчас замечает и Намджун, обалдело пялясь по сторонам. — Нет, только не это… Первая мысль, которая приходит в голову Чонгуку после осознания, это бежать. Бежать как можно дальше, наплевав на всё и всех. Это не может быть правдой, только не с ним… Он неловко пятится назад, уже собираясь позорно удрать к своему хромающему на обе ноги английскому, как слышит: — Что, убежишь? Тупая истеричка, ты как страус, чуть что — сразу башку свою гнилую в песок… Чонгук сейчас слишком зол, чтобы проигнорировать провокацию, поэтому использует эти шаги назад как пространство для разгона и от души заезжает кулаком Намджуну по носу, чувствуя острую боль в руках после удара. Тот только смеётся, вытирая вытекающую из ноздрей тёмно-вишнёвую кровь тыльной стороной ладони. — Ублюдок, только такие уроды, как ты, бегут от проблем, — цедит Чонгук, не без гордости рассматривая стремительно пухнущий нос противника. — Я — не педик, у меня всё было супер с Момо, пока не появился ты и не… — И не раскрасил твою никчёмную жизнь? — с насмешкой интересуется Намджун, рывками приближаясь к нему, пока не сталкивается с ним лбом. — Урод, — и смачно бодает прямо в нос, заставляя Чонгука упасть, зацепившись ногой за острый камень. Чудовищной силы боль моментально проносится в лодыжке, и Чонгук понимает, что сам он уже на землю не поднимется. И ему капитально повезло, если это — всего лишь вывих. — Поздравляю, дерьма кусок. Ты победил, можешь меня добить, а можешь прямо при всех поиметь, мы же, мать их, соулмейты! Он зло плюёт перед собой и негромко вскрикивает, когда вместо добивающего удара Намджун садится перед ним на корточки и осторожно прикасается к больной лодыжке. — Не истери, придурок. Мы же половинки, заживёт как на собаке, в понедельник уже бегать будешь. А однополые мейты — это не только педики, нам никто не запрещает дружить, нет? Щиколотка ещё остро пульсирует, напоминая о себе каждую секунду никчёмного существования, но поглощению новой информации это не мешает. — Ага, только каждая девчонка мечтает, чтобы у неё первеньким была именно родственная душа, — закатывает глаза он, упрямо глядя на немного перекошенного из-за носа Намджуна. Всё-таки он постарался на славу. Неожиданно перед его лицом возникает рука. — Не усложняй. В интернете полно девчонок, которые не верят в мейтов, с ними и потрахаешься, если куда-то присунуть так невтерпёж. Если хочешь знать, я тоже не в восторге, что из всех людей в мире мой мейт — явно переоцененный окружением пай-мальчик из класса. Как бы ни хотелось признавать, но Намджун сейчас чертовски прав. Однополая половинка — ещё не приговор, их же целых семь процентов на земле, как-то да выживают. Он решительно подаёт руку, поднимаясь на здоровую ногу, и позволяет ему довести себя до его скутера. — Но ты мне теперь будешь объяснять весь английский, — ворчит он, шипя на острую боль в конечности. — Мы же теперь в одной лодке, спасибо матушке-природе… — Не переживай. Мейты — это настолько чудодейственное явление, что к июлю ты будешь щебетать как сама Её Величество Королева, я гарантирую… Намджун не без улыбки натягивает на голову Чонгука шлем, всё ещё слегка отдающий шампунем Саны, а потом экипируется сам и поворачивает голову, заводя мотор. — Держись там крепче, англичанин… Чонгук хочет фыркнуть что-то непременно язвительное в ответ, но рёв мотора, а потом оглушительно приятный ветерок вокруг них его затыкает, оставляя только детский восторг от поездки. Нет, всё-таки хоть что-то хорошее в его бестолковом соулмейте есть…

♦

— Расскажи мне о своём опыте с Момо, — просит Намджун по-английски, удобно развалившись в кресле Чонгуковской комнаты. Тот сидит на коврике за низким столиком и задумчиво стучит карандашом о твёрдую поверхность, стараясь заранее сформулировать мысль на иностранном языке. — Момо — красивая девочка, — отвечает он, прикусив нижнюю губу. — Она очень хорошо целуется… — Вы с ней зажимались? — «Мэйд аут»? — непонимающе моргает Чонгук, склонив голову на бок. — Это значит, ты с ней дошёл до базы два? — А. Да. Она говорит, что я… — Чонгук запинается, пытаясь подобрать нужное слово. На помощь приходит добрый Намджун. — Странный. — Спасибо. Да, я — странный, и если мы будем соулмейтами, то поженимся, — сбивчиво объясняет Чонгук, начиная медленно краснеть от нелепости слов. — Разве «вирд» — это красавчик? — Нет, «вирд» — это странный в плохом значении этого слова, — хохочет Намджун, уворачиваясь от молниеносной ручки, целившейся в его лоб. — Я так понял, ты хотел сказать, что Момо находит тебя симпатичным, и вы бы поженились, будь вы мейтами. Любой бы поженился. Сложилась же, так сказать, ячейка, мать его, общества. — Ячейка, мать его, общества, — тупо повторяет за ним Чонгук и хмурится. — Мы же с тобой и есть эта самая ячейка. — Ага. Осталось только обменяться жидкостями для полного счастья. Чонгук закатывает глаза и вздыхает, потянувшись за ручкой, которая отрикошетила от стены прямо к ногам Намджуна. — Если очень хочешь, могу тебя обоссать. — Фу, золотой дождь — это не мой кинк, — морщится Намджун, бросая в Чонгука ручкой и подмигивает, зная, что тот вряд ли поймёт, о чём именно шла речь. — А у тебя вообще они есть? — уныло тянет Чонгук, тоскливо рассматривая небольшой итоговый тест по материалам, который они сегодня, по идее, освоили. — Конечно! Я весь соткан из кинка, похоти и разврата! Только посмотри на меня, и ты сразу поймёшь! Намджун самоуверенно бьёт кулаком в грудь под раздосадованный вздох Чонгука. — Я смотрю на тебя и понимаю, что ты — ебантяй. Это считается за кинк? — Нет, это считается за твоё слабоумие. Хотя странно, в моём присутствии ты просто обязан цвести и пахнуть. Какой-то бракованный мейт, можно я тебя поменяю на симпатичную девчонку? Чонгук взглядом смешивает его с землёй и показывает средний палец, но потом всё же принимается за тест, хмуро выбирая правильные, по его мнению, ответы. — Вот, готово. Только попробуй сказать, что у меня всё плохо, чудо-учитель… — Ну… — Намджун довольно обильно черкает по клочку листка, задумчиво втягивая нижнюю губу в рот, а потом выпуская назад. Чонгук находит этот жест омерзительным и отворачивается, упрямо рассматривая постер над своей кроватью. — Так как ты запретил говорить, что у тебя всё плохо, сформулирую это по-другому… Если бы знания иностранного языка передавались соулмейтами с помощью естественных жидкостей… то я бы тебя обоссал с головы до ног, серьёзно. — Ублюдок, я же тебя по-хорошему попросил мне помочь… — начинает заводиться Чонгук, но его тут же осаждают, отдавая в руки немилосердно исписанный листок. — У тебя помарки в каждом ответе, Чонгук. Это не есть «нормально», понимаешь? Намджун тянется к собственному рюкзаку, доставая оттуда какую-то небольшую, но потрёпанную книжку. — Попробуем пойти другим путём. Это — «Алиса в стране чудес», детская книжка. И сейчас тебе нужно будет пройти первые десять страниц. Читаешь, незнакомые слова выписываешь, а потом кратко пересказываешь прочитанное. На языке оригинала, понятное дело… — А ты пока что будешь делать? — спрашивает Чонгук, вертя в руках карманное издание. Судя по не самому идеальному состоянию, Намджун и сам потратил немало времени, осваивая её. — Я думал вздремнуть в твоём кресле… — в него ещё раз моментально летит многострадальная ручка, на этот раз попадая прямёхонько в лоб, — но раз ты так настаиваешь, то я пока займусь математикой. Дай мне свой учебник, пожалуйста. Чонгук хмыкает, но просьбу исполняет, даже выделив для Намджуна несколько чистых листочков и пару ручек. — А я думал, ты хорошие оценки с неба ловишь, как гребаные снежинки. — Да ты поэт, — хохочет Намджун. — Нет, я тоже пашу как конь. Только никому не говори, пусть все и дальше думают, что я — одарённый маленький гений. — Что с тебя взять, гений? — бормочет Чонгук, открывая книгу в самом начале. — Так, вниз по дыре кролика… — Можно обойтись без лишних подробностей, извращенец? — стонет Намджун, смахивая с уголков глаз несуществующие слёзы. — Вниз по кроличьей норе, хорошо? Дальше читай про себя. Чонгук мудро считает, что на душевно обделённых обижаться нет никакого смысла, поэтому великодушно прощает Намджуну его язвительные фразочки, углубляясь в текст про девочку и спешащего кролика. Тишина в его комнате впервые не угнетает, а, наоборот, настраивает на учебный лад. Может, это из-за влияния соулмейта? С его появлением многое в жизни парня почему-то приходит в состояние долгожданной гармонии…

♦

— Чон-Чон-Чон-Чон-Чон-Чон Чонгук! — вопят на том конце школьного коридора и меньше чем через минуту несчастного носителя данной фамилии сносит в стену маленьким японским ураганом. — Хираи Момо-момо-момо-момо-момо, — в тон отвечает ей он, подхватывая на руки. Намджун не соврал — щиколотка и правда проходит буквально за неделю, словно ничего и не было. Момо хихикает, оставляя на щеке звонкий поцелуй, и спрыгивает на пол. — Позволь угадаю, — перебивает он уже собирающуюся сказать хорошую новость Момо. Спиной он чувствует подошедшего к ним Намджуна. — Взяли? — Ещё как взяли! — радостно вопит она, кидаясь уже на обоих парней с объятиями. — Нас обоих взяли с Чимчимом, так лидер аж такой обходительный был. «Не хотите ли присоединиться? А как насчёт соло?» Соло! Прикинь, вот так с ходу соло! — Крутышки, поздравляю, — говорит ей Намджун, ласково потрепав её макушку. Момо чуть слышно шипит и тычет указательным пальцем в его щеку. — Я разрешила тебе испортить мою чудесную укладку только потому, что вы двое наконец нашли общий язык. Даже не могу поверить, что вам просто нужно было набить друг другу рожи, чтобы подружиться… Чонгук решает не вдаваться в ненужные объяснения причин, почему он решил зарыть топор войны с Намджуном. Вместо этого он всего лишь усмехается, бросив взгляд в его сторону. — Одно другому не мешает, пупсик. Иногда нужно реально выпустить пар, чтобы понять простые истины. Момо осторожно трогает почти заживший нос, а Намджун жмурится и мурлычет как мартовский кот. Чонгук поджимает губы, убирая руку девушки. — Так когда вы начинаете тренировки в команде? — Сегодня их макне Хосок встретит нас в воротах школы после занятий, а что? Момо явно не ожидает резкой смены темы беседы, но при этом спокойно перескакивает на любимого конька, распинаясь о том, какое её ждёт нереальное будущее танцовщицы. Да что там, школа — всего лишь ненужный отвлекающий элемент от Мечты. Чонгук это прекрасно осознаёт, поэтому с советами не лезет. У него есть своя Мечта, поэтому он без лишних объяснений знает, каково это — двигаться навстречу великой цели.

♦

Наверное, именно из-за естественного любопытства и абсолютно детского желания «позырить» и Чонгук, и Намджун сопровождают Момо до самых ворот школы в тот день. Хосоком оказывается довольно несуразный парень в нелепой шапке-петушок (и это май на дворе!), нелепой безразмерной футболке с огромным матерным словом на груди (ну, почти матерным, но английский Чонгука не настолько печален, чтобы не понять намёка) и абсолютно нелепейшими шортами, в которых можно было трёх Хосоков засунуть, если не больше. — Просто зови меня Хоби, малышка, — говорит он, проведя подушечками пальцев по подбородку Момо, и даже Намджун с Чонгуком могут видеть тех чертиков, что пляшут в улыбающихся глазах Хосока. — Её зовут Момо, если что, — фыркает Чимин, потому что та, очевидно, залипла надолго. — Я — Чимин, и мы здесь, чтобы порвать к чертям вашу команду. Хосок заливисто хохочет, пожимая руку парня, и подмигивает Сане, которой тоже умереть как любопытно было посмотреть на самую крутую танцевальную команду их городка. — Ну, это мы ещё посмотрим. Пока могу вам гарантировать только боль, усталость и страдания… — Нам подходит! — кричит Чимин, сгребая в охапку совсем не сопротивляющуюся Момо, и даёт пять на прощание остальным. — Мне кажется, это любовь с первого взгляда, — хихикает Сана, а потом машет подъехавшей машине. — И наша Момо вообще пропала. — Остаётся надеяться, что Хоби этот не разобьёт ей сердечко, — вздыхает Чонгук, провожая взглядом Сану. — А что такое? До сих пор ревнуешь? — приподнимает бровь Намджун, направляясь к своему средству передвижения. Чонгук пожимает плечами, следуя за ним по пятам. — Хочу передать её в надёжные руки, всего-то. Подкинешь меня домой? — Ничего себе. У тебя же прошла щиколотка вроде. — Мне лень идти, — заявляет Чонгук, вытягивая из багажника второй шлем, и тут же мостит его на собственной голове. — А на бензин мне кто даст денег? — возмущается Намджун, хотя не так уж и интенсивно. — Папа? Или мама? Ты же из богатенькой семейки? Он оборачивается и с интересом рассматривает заявившего подобную фразу. — Среди нас пятерых только Сана — завидная невеста. — Да? А я думал, тебе эту табуретку просто так купили… В любом случае, я тебе в следующий раз куплю топлива, не переживай, — говорит Чонгук, взгромождаясь сзади и крепко обнимая его за спину. — Да чего мне переживать, думаешь, у тебя будет шанс от меня убежать? Мотор со звонким рёвом оповещает практически опустевший школьный двор о своей работе, и Чонгук мысленно соглашается с предыдущей фразой. Бежать ему реально некуда.

♦

— О том, что вы, выпускники этого года, обязаны сделать правильный выбор в профессии, вам уже все уши прожужжали, — говорит учитель по-английски, осматривая весь класс. — Многие здесь уже твёрдо знают, на что хотят положить собственную жизнь, однако не все осознают масштабы глобализации и важность знания английского языка… Он проходит между рядов, словно наслаждаясь вниманием притихшего класса. Чонгук немного ёрзает на стуле, чувствуя острую неуверенность в собственных силах, но Намджун показывает ему большой палец, не поворачиваясь. Удачи. — Но ведь английский язык абсолютно разный в среде его применения, — возражает Чонгук, подняв руку. Учитель удивлённо поворачивается на его голос. В его глазах горит наигранное удивление, и он, дёрнув бровью, отвечает на выпад: — Неужели сам доктор филологических наук Чон Чонгук решил высказаться, или у меня галлюцинации? Пожалуйста, раскройте то, что вы хотели нам сказать. Чонгук в панике смотрит на Намджуна, одними губами спрашивая: «Что такое „элаборейт“?». Тот жестом крутит указательными пальцами обеих рук вокруг них самих, и Чонгук кивает. — Я имею в виду, что мне, как будущему учёному, абсолютно не понадобится современный слэнг, на который мы потратили немало времени, учитель. Техническая речь… м-м… изобилует специфическими терминами, которые могут показаться, с вашей точки зрения, абсолютно нежизнеспособными и неинтересными для изучения. Он выдыхает, улыбаясь сам себе, что почти не запнулся в своей подготовленной речи. Учитель теперь удивлён абсолютно естественным образом. — Ничего себе. Не знаю, кто готовил вам этот спич, Чон Чонгук, но снимаю перед ним шляпу — за короткое время ему удалось сделать то, над чем я бьюсь с самого вашего поступления в старшую школу, — заставить вас говорить. Обещаю, я лично выдам ему премию, если ваш финальный тест за семестр окажется выше семидесяти пяти… — Я ему передам, учитель, — улыбается Чонгук, ёрзая на стуле от перевозбуждения. Только что. Его. Впервые похвалили. На английском! Учитель благодушно кивает, переводя разговор на сегодняшнюю тему урока, а на телефон Чонгука прилетают сразу несколько смс. Он поочерёдно подмигивает Момо и Сане, а потом ловит на себе полный гордости взгляд Намджуна, который говорит одними губами «гуд джоб». Он широко улыбается в ответ, слегка сморщив нос и отвечает тоже одними губами «сенк ю». Впервые Чонгук думает, что его соулмейт — крутой.

♦

Май вовсю бушует яркими красками, ароматами весны, тепла и какой-то предстоящей безнаказанности. Чонгук усмехается солнышку, которое ласково щекочет кожу, и пальцами прячется от слишком ярких лучей. Не считая тестов, которые наступят так скоро, что Чонгук даже не успеет моргнуть, всё в его жизни аккуратно выходит на стабильное плато, даже его отношения с Намджуном в последнее время значительно потеплели. «Мне надо с тобой поговорить». Он хмурится на сообщение от Момо и уже начинает отвечать, как тут же приходят ещё два. «Срочно». «И секретно». — Ну раз секретно, то ладно, давай, — бормочет он, заходя в здание школы, и отвечает на сообщение. Раньше с Момо они делились абсолютно всеми секретами, но с появлением настоящего соулмейта в жизни Чонгука, он и сам замечает, как немного отдаляется от неё, предпочитая, всё же, проводить время за подготовкой к экзаменам с Намджуном. С другой стороны, после того, как их с Чимином отобрали в эту расчудесную команду, компания словно раскололась. Чонгук не знает наверняка, поэтому, чтобы не думать о плохом, всё же предпочитает придерживаться версии, что такая вынужденная разлука произошла исключительно из-за экзаменов. Он ныряет в темноватый коридор, где под грязноватой лестницей его уже ждёт Момо, задумчиво ковыряясь в телефоне. Будучи любопытным с самого рождения, он заглядывает в экран её телефона только для того, чтобы обнаружить там фотографию потного Хосока, откидывающего мокрую чёлку со лба, в качестве заставки. Чонгук без лишних слов садится рядом и осторожно тычет в мягкий бок указательным пальцем. — Твой личный сорт психолога прибыл, — смешно рапортует он, делая рожицы при этом. Момо хихикает, заправляя одну из прядей за ухо, и быстро блокирует экран телефона. — Частная психотерапия? А я думала, я в прачечную позвонила, — шутит она в ответ и мечтательно смотрит куда-то в верхний угол. Чонгук усмехается шутке, мысленно её продолжая, а потом внимательно осматривает подругу: что-то в ней неуловимо изменилось. Он бы с удовольствием сам разгадал, что в Момо не так, но она сама начинает свой рассказ. — Чонгук… оппа. Тот суживает глаза на последнее слово. Если честно, он ненавидит это обращение, при этом он прекрасно знает, что Момо об этом осведомлена. Значит, случилось что-то воистину странное. — У тебя было такое ощущение, что когда ты кого-то видишь, у тебя не бабочки в животе летают, а какие-то птеродактили? — наконец-то нерешительно начинает она, впиваясь ногтями в собственные ладони. — Когда ты просто умираешь от мысли, что на несколько дней вам нужно расстаться, и как дурак считаешь часы до следующей встречи, а, Чонгук? На самом деле, он даже понятия не имеет, что на это ответить. Это, кажется, девчачьи разговоры, в которых он абсолютно не силён; плюс у Момо есть чудесная подружка, с которой они хоть на родном языке могут щебетать. Поэтому он прикусывает нижнюю губу, не решаясь ответить тут же. — А цвета? — только и может выдавить он из себя, рассматривая её темные жесткие волосы. Момо выдерживает небольшую паузу, мрачно опустив голову, из чего можно легко понять, что её сильная влюблённость не является соулмейтом. — Я хочу подарить ему мир, Чонгук, понимаешь? — вздыхает она, а потом медленно берёт его руку в свои, словно пытаясь согреться. Он без лишних вопросов делится своей энергией, ему не жалко. — Я помню, как отказала тебе потому, что не видела цветов, но сейчас я почти в такой же ситуации, и мне хочется ему это отдать. Ты понимаешь что. Момо снова опускает голову. Пряди её закрывают лицо, но даже сквозь них видно, насколько сильно сейчас она смущена. — Я не знаю, я готовила эту речь для тебя неделю, а теперь понятия не имею, что говорить, — горько улыбается она, — я даже не знаю, взаимны ли мои чувства… — Момо… — аккуратно начинает Чонгук, но его мягко останавливают, выставляя перед его лицом тонкую изящную ладошку. — Молчи, я не закончила! Ты, как будущий учёный, должен понимать, о чём я сейчас. Я… я люблю его, но ведь, если вы не соулмейты, то грош цена таким чувствам, так? И не появляются цвета от сильных чувств, иначе у всех подростков, переживающих первую любовь, были бы дикие вспышки фейерверков перед глазами, а это не так, абсолютно… Она слабо опускает руку и нежно ему улыбается. — Я не знаю, что мне делать. Я хочу его, определённо хочу, но таким образом я никогда не увижу цвета, понимаешь? — Момо, скажи честно, ты дура? — хмурится Чонгук, выслушав всю историю до конца. — Ты хочешь порвать со своим Хосоком только потому, что не различаешь красное от зелёного, серьёзно? А что, если у тебя мейтом была бы девушка, вон как Сана, например? Смогла бы ты бросить настолько сильные чувства ради однополого мейта? Смогла бы ты пожертвовать общим спокойствием, возможными детьми да и чувствами ради возможности видеть цвета? В воздухе виснет небольшая пауза, а потом Момо кладёт на плечи Чонгука голову, тяжело вздыхая. Он и сам не заметил, как вывернул тему на свой больной и очень тяжёлый вопрос. — Мама говорила мне, что способность различать цвета — один из лучших даров человечества. Но… Ты так странно ответил, что теперь я даже не уверена, ведь риск встретить однополого мейта почти нулевой, то есть я даже не буду брать этот случай во внимание! Чонгук больно прикусывает губу, чтобы не вставить едкий комментарий и выплеснуть один из самых огромных своих секретов, который тяжело раскрыть даже самому себе, не то что самой близкой в мире подруге. — И таким образом получается, мне нужно будет выбрать между Хо… Кстати, откуда ты знаешь, что это он? — возмущённо спрашивает она с небольшим опозданием. Чонгук пожимает плечами и нажимает на кнопку блокировки экрана, чтобы там высветилась всё та же фотография потного юноши. — Ладно, это правда Хосок… Я не знаю, кого бы я выбрала в жизни. Поэтому не знаю, будет ли хорошей идеей начинать отношения с ним в принципе. — Любая игра в любовь приводит к разрушительным последствиям, — цитирует он Намджуна. Тот как-то разразился довольно пространственным философским монологом на тему любви к ближнему и дальнему своему, и это была, пожалуй, единственная фраза, которую удалось запомнить из того потока сознания. — Ты начнёшь отношения и, возможно, будешь не рада, если встретишь когда-нибудь соулмейта. Либо ты струсишь и всю жизнь будешь утешать собственное эго различными породами кошек. — Ты слишком категоричный, Чон Чонгук. Но… Возможно, ты прав. Момо поджимает губы, качая головой. Потом она снова включает телефон, глядя на фотографию с нежной улыбкой. В это же время они слышат звонок и нехотя поднимаются на ноги, без лишних слов. — Это твоя жизнь, и ты сама должна решить, что тебе более важно: тот, кто тебе подходит биологически, либо тот, кого ты действительно любишь. Это не наша вина, что иногда нам попадаются бракованные соулмейты, к которым ты абсолютно не испытываешь чувств, — говорит он, а потом улыбается от собственных слов, заходя в класс к Намджуну. Ведь правда же. Чувства отдельно, соулмейты отдельно.

♦

С каждым новым днём Чонгуку кажется, что ход времени закручивается неумолимо быстрее вокруг него самого. Яркие краски бешено прыгают перед глазами, стоит Намджуну замаячить в радиусе нескольких метров, и это даже… захватывающе. Чонгуку нравится заглядывать в глаза соулмейта в солнечный полдень и замечать каждый шоколадный блик его радужки. Более того, он без ума от самого осознания, что они — единственные в классе, кто способен замечать краски вокруг них. Их маленькая личная тайна, которую нет смысла раскрывать вообще. Он думает, что это очень круто и уникально, пока одним жарким майским днём в класс не приходит Тэхён с потрясающе малиновыми волосами. Он специально опаздывает, видимо, чтобы похвастать чудесным новым цветом, однако быстро скучнеет, потому что даже учитель не реагирует на настолько вопиющую новинку. — Фига себе наш чудик творит, — шепчет Намджун, поворачиваясь к Чонгуку, и с улыбкой проводит взглядом одноклассника до его места. Чонгук перехватывает улыбку, наклоняясь к нему ближе. — Выпендривается. Либо ставит эксперименты, как много у нас прозревших в школе. — Даже учитель не отреагировал, надо же, — выдыхает он, а потом резко поворачивается на замечание, извиняясь. Вздохнув, Чонгук снова бросает взгляд на Тэхёна с новой шевелюрой. Не нужно быть гением, как Намджун, чтобы понять, что значит эта выходка: у него появился мейт, и ему не терпится об этом сообщить всему миру. Да вот только проблема в том, что коллективом Тэхён промахнулся — кто вообще встречает человека своей жизни в подростковом возрасте? Ну, кроме него самого. Словно чувствуя чужой взгляд, тот поворачивается назад на короткую минуту, но не задерживает взгляда ни на ком из присутствующих и снова внимает учителю. А у Чонгука в душе разгорается тупой пацанский интерес.

♦

— Клёвая причёска, — говорит он словно невзначай в обеденный перерыв и садится напротив Тэхёна за его стол. — Сам красился? Или соулмейт помог? — Сестра, — миролюбиво хмыкает тот, откусывая кусочек своего бутерброда, — и я надеюсь, что у тебя соулмейт — не столетняя старушка, которая разгоняет всех клюкой в метро. Чонгук фыркает и искренне смеётся на его реплику. А он прелесть. Жалко, что до этого все его сторонились. А потом он задумывается: а что, если бы Намджуну и правда было на восемьдесят лет больше, чем ему самому? Считался бы он самым большим неудачником в мире? — Столетний дед, у которого уже не осталось ни одного зуба, поэтому мне нужно хорошенько пережёвывать ему пищу, — весело отвечает Чонгук, а потом кусает от бутерброда, демонстрируя, насколько качественно нужно жевать. — Фу, гадость, хватит! Тэхён игриво шлёпает его по плечу, и оба они заразительно смеются. Краем глаза Чонгук цепляет мелькнувшую макушку Намджуна и ещё раз хихикает, представив его престарелым дедулькой без зубов. Вот уж точно кому бы не повезло. — На самом деле, знаешь что, Чонгук? — резко спрашивает его Тэхён серьёзно, заставляя чуть ли не подавиться бутербродом. — Что? У тебя нет мейта, а ты просто так решил отдать свою голову ради экспериментов сестры? — Нет, — раздражённо отмахивается парень, вздыхая, а потом проводит рукой по волосам. — Нет, если бы всё так было… У меня вообще не соулмейт, а катастрофа какая-то. Лучше бы и правда столетняя выжившая из ума старуха, мне бы не так обидно было… Чонгук многозначительно заглядывает в раскосые глаза собеседника. А тот словно только и ждёт, пока его спросят. — Ну-у-у-у? — нетерпеливо тянет он, закусывая настроение куском хлеба. — В моём случае половинка меня ждала с самого нашего сопливого детства, — начинает Тэхён свой рассказ, закусывая его лапшой из миски. — Знаешь, когда ваши мамы дружат, а у вас нет другого выбора, кроме как общаться вместе и делать вид, что вы прямо друзья навеки? Чонгук с достоинством кивает, бросая взгляд уже в сторону Момо, весело болтающей в очереди со всей их компанией. Он определённо скучает по её матери, она в самом деле мировая женщина. — Так вот, Чонён вообще противная, просто ужас. Постоянно пыталась мне доказать, что все мальчишки дураки, а она — лучшая. Соревнования там, драки постоянные. Она меня отлупит, а потом заявит, что это я её обидел, так что ещё и отгребать приходилось! Тэхён агрессивно вздыхает, поднимая руки к небу, а потом качает головой. — Короче, типичная сказочка из дорамы, скажешь ты. И будешь прав, наверное, потому что, как ты уже догадался, мой соулмейт — она, вне всяких сомнений, мы не раз проверяли. И всё было бы классно: встретить половинку в подростковом возрасте — всё равно что выиграть миллион в лотерею, да вот только случилось несколько небольших «но». — Вы так и не полюбили друг друга? — осторожно спрашивает Чонгук, отправляя в рот порцию еды. Тэхён неопределённо кивает, закатив глаза. — Это было бы полбеды, если так. На самом деле, она хоть и противная, но при этом ужасно симпатичная, да и вообще, нормальный такой мужик. То есть нет этих типично девичьих замашек, да и интересы у неё типично мужские… — Ты на неё запал, но это не слишком взаимно? — Она всё ещё видит во мне того пятилетнего карапуза с грязными от песка руками, — кивает Тэхён, агрессивно поглощая еду, а потом говорит с набитым ртом: — Но это была бы ерунда, я много дорам смотрел, где такое поведение лечится обычным прижатием к стене. Только пару лет назад её уже, ну… Он неловко закашливается, краснея на смущающем моменте. Чонгук понимающе кивает: наверное, Тэхёну не стоит выбалтывать чужие тайны вот так просто, но, видимо, тому необходим хороший собеседник, чтобы излить душу, не больше. — Прижали… Маньяка, конечно, поймали и наказали, но легче от этого Чонён не стало и поэтому она до сих пор избегает всех мужчин, кроме меня. — Так, а в чём проблема? Тебя же она не избегает, живите себе и радуйтесь? — Она меня вообще как парня не воспринимает, — пожимает плечами Тэхён. — И я говорил с её доктором, она меня просила воздержаться от попыток доказать мужественность. Мол, это может негативно повлиять на Чонён. Поэтому я для неё — что-то вроде игрушки для битья. Вздохнув ещё раз, Тэхён глотает молоко из пакета, а потом с небольшим стуком ставит его на стол обратно. — А у тебя что? Раз ты решил сегодня побрезговать своей дорогой компанией и пришёл по мою голову в прямом смысле этого слова. Вангую, у тебя тоже не всё в порядке с половинкой… — Ну, наша дорогая компания абсолютно открыта для новых людей, — широко улыбается Чонгук, замечая краем глаза, как в их сторону направляется Намджун с подносом. Остальные пока ещё стоят в очереди. — Особенно для таких прикольных, как ты. А по поводу моего мейта… — Привет, Тэхён, хорошо, что ты решил сегодня к нам присоединиться. Кстати, клёвая причёска, — отвечает за него Намджун, плюхая еду возле Чонгука. — Адресок парикмахера не дашь? Глаза Тэхёна округляются, пока он механично пережёвывает пищу за щеками, а Чонгук ему озорно подмигивает, прикладывая палец к губам. — Только никому не говори, это был секрет на секрет. Так что мы квиты. Он не успевает возразить, как возле него мостится Сана, даже не спрашивая, свободно ли рядом. Тэхён нервно сглатывает, рассматривая её во все глаза. — Как дела, Тэхён? — спрашивает Момо, устраиваясь с Чимином последними за столом, а тот почему-то расплывается в счастливой улыбке и неловко почёсывает малиновый затылок. — Всё клёво. Самая тёплая компания школы зачем-то села со мной за один столик, что может быть лучше, а? — Найти соулмейта? — предлагает Момо с улыбкой, и все весело смеются, желая друг другу приятного аппетита. Тэхён обменивается ещё одним многозначительным взглядом с Чонгуком, а потом их мирный обед громом разрывает новость от Саны. — Ребята, мне давно уже нужно было вам это сказать… — начинает она, сильно закусывая нижнюю губу. — Но после экзаменов мне придётся переехать в другой город, что побольше, потому что папа мой получил повышение. И они не оставят меня здесь доучиваться самой. ♦ — Что, совсем никак нельзя остаться? — тихо спрашивает Намджун, осторожно глядя на Сану. Она лишь качает головой. — Я хотела, чтобы меня оставили, как Момо, но у неё здесь попечитель, который будет с ней ровно до выпуска, а у меня никого нет, кроме родителей. — Но переход из одной школы в другую ради одного семестра? — возражает Чонгук, когда остальные кивают. — Мама сказала, что в том городе вроде бы больше людей и школа выше качеством… Я тоже не хочу вас терять, компания. Намджун закусывает губу и бросает взгляд в сторону Чонгука. Тот хмурится в ответ, не совсем понимая, что от него сейчас хотят, а потом отворачивается к окну, пока за столом провисает действительно неловкая тишина. — Когда ты переедешь? — наконец спрашивает Чимин, но от этого вопроса атмосфера становится ещё тяжелее. — Как только закончатся тесты. На следующий день. — Понятно. И снова гнетущая тишина, разбиваемая лишь стуком металлических палочек о посуду. — Я не вовремя, наверное, — подаёт голос Тэхён, но Чонгук возвращает на него взгляд и качает головой. — Если так посмотреть, то мы здесь все не вовремя раскисли. Ребята, ну что за балет? Вместо того чтобы хоронить Сану заживо, давайте устроим ей самую крутую прощальную вечеринку. — С фейерверками? — застенчиво спрашивает Сана. Чонгук кивает. — Музыкой и алкоголем. И мне всё равно, что пиротехника запрещена законом. На её лице снова играет небольшая улыбка, так что инцидент практически исчерпан, и Чонгук облегчённо выдыхает, прикасаясь мыском кеда к обуви Намджуна под столом. У них же есть ещё целая неделя мая и ещё две недели июня. Впервые двадцать один день до тестов кажется целой вечностью.

♦

— Кстати, а когда у тебя день рождения? — задаёт вопрос Чонгук в последнее воскресенье мая. Погода стоит просто великолепная, так что по обоюдному решению они решают готовиться к экзаменам на свежем воздухе. Раскидистое дерево на пустыре немного за городом только способствует комфортному обучению без любопытных лишних глаз, которые могут задаться вопросом, а почему эти двое ведут себя настолько уютно наедине друг с другом. — В сентябре, — просто отвечает Намджун, укладываясь на живот поперёк подстилки. — Двенадцатого. А что? — Ничего. Выходит, что я на целых две недели старше тебя. Так что двигай свою молодую задницу, дядя хочет сесть. С этими словами он слегка подталкивает бёдра Намджуна выше по подстилке и уютно устраивается на его пояснице, открывая книгу по литературе. — Учитывай только, что из-за моего переезда я потерял год обучения, а тебя, судя по слухам, взяли в школу на год раньше положенного, умник, — ворчат с той стороны, и Чонгук задумчиво мычит, несознательно поглаживая его задницу. — Кстати, а ты чего вообще уезжал из нашей страны? У тебя родители такие же занятые, как у Саны? Намджун не издаёт ни звука в течение доброй минуты. Чонгук уже начинает думать, что тот уснул на свежем воздухе, как задница под ним шевелится и через секунду его голова оказывается уже на мягком Намджуновом животе. — Ну, раз ты затронул эту тему, то давай поговорим, — мягким голосом говорит Намджун, и Чонгук поворачивается на спину, рассматривая, как яркое солнышко проглядывает сквозь листья дерева. Он выставляет руку перед собой, словно играясь с этими короткими бликами света. — Говорить мне нравится больше, чем учиться, — усмехается он, продолжая ловить солнечных зайчиков пальцами. — Ну так что? Плохое поведение и единственный в мире батюшка в забытой миром церквушке, который наставляет хулиганов на путь истинный? Мудачество было бы тебе к лицу. — Нет, не совсем. Наверное, мне придётся рассказать всё с самого начала и до конца, чтобы ты понял, почему моя жизнь сейчас повернулась под таким углом… Он кивает, бросая короткий взгляд в глаза Намджуна. Тот глубоко вздыхает и зарывается пальцами в рыхлые волосы Чонгука. — Вот представь, жила себе одна девочка. Жила и почти не тужила, у неё была подружка, любящие родители и отличная школа, которая уже может стать отличным пунктиком в резюме. И всё казалось легко и безболезненно, если бы она жила в мире, который не одержим поиском своей идеальной половинки, от которой в глазах появляются эти необходимые колбочки. — Она влюбилась в человека, который не был ей предназначен? — Именно. А знаешь, что самое обидное? День за днём, и она начала осознавать, что ради него она готова абсолютно на всё, весь мир к его ногам и ещё немножко. Чонгук едва заметно ёрзает на животе, потому что руке на затылке надоело его поглаживать. — А в чём проблема? Тут таких половина планеты. И ничего, живут себе как-то, детишки у них рождаются… — Ага, неполноценные, — хмыкает в ответ Намджун. — Я на днях как раз читал, что у детей, рождённых от таких пар, соулмейта либо нет, либо он с отклонениями. Выбирай, что нравится больше. Чонгук хмурится, но на реплику не отвечает, давая высказать всё, что накопилось на душе. — Так вот. Она влюбилась так, как бывает один раз в жизни. Нам такое испытать не дано, увы, Чонгук. Но знаешь, в чём её драма? Девочка эта начала подозревать, что её подруга слишком подозрительно расцвела в последнее время. Прямо вот как описывают во всех дамских романах, что однозначно указывало на то, что на горизонте замаячила половинка. А теперь представь, на сколько осколков разбилось сердце девочки, стоило ей осознать, что половинкой её подруги является её собственная большая любовь? — Ай, — шипит Чонгук, передёргивая плечами. — Это, должно быть, чудовищно больно. — Не то слово, — вздыхает Намджун, продолжая рассказ. — Так вот, наша девочка думала недолго. Она взвесила чувства ко всем участникам драмы и слёзно попросила подругу убедить паренька, что это именно она — его половинка. — А подруга? — Добрейшей души человек. Так как ей дружба была намного важнее половинки, то согласилась не раздумывая. Цвета она и так сможет видеть, так почему бы не помочь несчастно влюблённому сердцу? Свадьбу сыграли ещё в студенческие годы. — Но это же не хэппи-энд, не так ли? — моргает Чонгук. — Правда раскрылась? — Да, сразу же после первой брачной ночи, — глухо отвечает Намджун, и его хватка немного крепнет на волосах. — Когда вместо увеличения цветовосприимчивости ничего не изменилось. Проблем ещё добавило то, что его родители были баснословно богаты, так что он сразу подумал, что девочка эта выскочила за него замуж, исходя из своих меркантильных интересов. Но разводиться было уже поздно, потому что под её сердцем росла маленькая жизнь. — Ты, — спокойно констатирует Чонгук, больно закусывая нижнюю губу. Корни дерева под его лопатками начинают больно натирать кожу. — В итоге они прожили целых пятнадцать лет вместе, пока не решили, что их ребёнок уже достаточно взрослый, чтобы пережить развод родителей. Сказать честно, я даже рад был, потому что атмосфера в нашем доме была правда очень гнетущая, а папа вроде бы и любит меня, но как-то всё время старается откупиться… Чонгук понимающе молчит, тихо переваривая в голове полученную информацию. Намджун со стороны не кажется подавленным или угнетённым своим прошлым. Значит, всё нормально же, правда? — Так что поездку в Новую Зеландию нам с мамой он оплатил как путёвку в новую жизнь. Где нет хорошего, но совершенно холодного папы, довольно странных бабушки с дедушкой, и ещё там летом достаточно холодно. — А почему тогда вернулись? Намджун молчит какое-то время, лишь рука, мягко перебирающая Чонгуковы пряди, даёт понять, что он до сих пор не уснул. За это время успевают многое передумать, но речь продолжают, словно никто и не прерывался до. — Она заскучала? В другой стране намного сложнее живётся, поэтому можно считать, что она просто сдалась… Поэтому мы выбрали этот маленький городок. Не слишком мало людей, чтобы все тебя знали и осуждали, но и не мегаполис, который на мать давит… Ещё Чонгуку очень хочется спросить, живёт ли сейчас Намджун на алименты от отца, но потом затыкается, прикинув в уме, сколько ему уже лет. Уже совершеннолетний, как бы страшно это ни звучало. И при соулмейте с очевидным дефектом. С генетикой особо не поиграешься, это учёные давно отметили. С другой стороны, у него самого здоровых детей не будет никогда, учитывая, что его половинка — одного с ним пола. — Чонгук? — мягко зовёт его Намджун. Он лениво поворачивает голову в нужном направлении, щурясь от неожиданного лучика солнца, которое открылось из-за небольшого порыва ветра. — Хорошо, что ты — моя половинка. Я не хочу продолжать этот род. Много мыслей сейчас лезут в его голову. Большинство — ненужная шелуха и шутки об их нетрадиционной ячейке, мать его, общества. Но умом Чонгук понимает: сейчас его половинке нужно просто дать немного времени и пространства, чтобы подумать. Сам по себе он очень любит маму и брата. Чонгук никогда не смог бы даже подумать отказаться продолжать его род. Однако обстоятельства складываются так, что своё будущее, скорее всего, он будет строить с Намджуном. И здесь он прав. Они — самая бестолковая пара половинок в мире.

♦

Время бежит намного быстрее, чем рассчитывает Чонгук, и вот в воздухе уже пахнет летом, горячей пылью и близостью безнаказанности. Тесты неумолимо и цинично приближаются, но почему-то особой катастрофой они не пахнут. От Намджуна настолько сильно веет спокойствием и уверенностью в себе, что даже как-то неправильно сеять панику вокруг. Чонгук уверен, что он знает почти всё. Как такое только возможно? — Что ты вообще ел на завтрак, Намджун? — спрашивает он возмущённо, глядя, как тот с лёгкостью расправляется со сложным дифференциальным уравнением. — Кимчи и нашего учителя по математике? — Кимчи и знание почти всего, — усмехается Намджун в ответ, застенчиво улыбаясь. — Здесь как в твоём любимом сериале про полицию. Главное — потянуть за нужную ниточку. Вот, смотри… Нет, Намджун, конечно, молодец — безропотно сесть и терпеливо объяснять Чонгуку абсолютно всё, что считает нужным, — это очень здорово, но одновременно пугает. Он не может знать больше учителей, но непонятно, почему объяснять ему получается намного лучше, чем в школе. Возможно, кожа Чонгука выделяет особое клейкое вещество, пока они с Намджуном общаются, что знания на него налипают с прямо-таки космической скоростью? В любом случае, когда рядом сидит настолько прекрасный репетитор, то даже такой страшный зверь, как английский язык, прекращается в кроткого зайчика, не говоря уже о страшных задачах по высшей математике. — Зачем мне вообще учить эти дурацкие правила? — ворчит он, послушно выводя интеграл у себя на листочке. — В мире уже давно существует Матлаб, смысл париться и ломать мозги над бесполезным занятием? — Ты правильно заметил про «ломать мозги», Чонгук. Математика тебе нужна не для того, чтобы ты мог безропотно выводить интегралы и с лёгкостью раскладывать тригонометрические примеры в будущем. Она помогает развивать логику, потому что все эти законы, которые ты насильно пихаешь в голову, на самом деле берутся из природы. Как только ты поймёшь, что с чем связано, так сразу испытаешь что-то вроде блаженства, потому что всё действительно становится на свои места. Чонгук качает головой, стуча ручкой по пустому месту. — Здесь же косинус, да? — Намджун качает головой, и он приписывает минус синус. — Не знаю, смогу ли я побывать на вершине блаженства от знаний математических законов… — Ну, это фундаментальная наука. Поймёшь математику — сразу же станет намного проще с философскими законами… — И количество сразу перетечёт в качество? — поднимает бровь Чонгук, явно не собираясь соглашаться с его мнением. — Дождаться не могу, когда все мои плохие оценки перетекут во что-то качественное. — До Гегельских трудов в диалектике тебе ещё далеко, однако закон сохранения энергии тебе знаком. Ничего не берётся из пустоты, Чонгук, и никуда не уходит, — вздыхает Намджун, перечёркивая красной ручкой неправильно решённое уравнение. Немного подумав, он объясняет свой ход решения, который совсем не кажется таким логичным и простым. Чонгук падает головой на стол под сочувственный вздох многих одноклассников, которые тоже решили после школы посидеть в библиотеке, а потом дёргает за рукав Намджуна. — Мне нужна хоть какая-то мотивация. Иначе я просто выйду из окна. — Здесь второй этаж, — разрешает тот. — Головой вниз. И не будет у тебя даже бракованного соулмейта. На спину Чонгука опускается тяжёлая рука, передавая тепло через и без того потную рубашку. Он поднимает голову, бросая на окружающих недовольный взгляд. — Хорошо. Нужна тебе мотивация — будет тебе мотивация. Если сдашь экзамены и не умрёшь при этом, то я свожу тебя в одно клёвое местечко за городом. — К себе домой, что ли? Намджун качает головой, всё так же глядя на Чонгука своим непонятным взглядом: то ли задушить хочет, то ли расцеловать. — Нет, но тебе понравится. И оно определённо стоит твоих мучений. По рукам? — По рукам, — отвечает Чонгук после небольшого колебания. Он сам вырос в этих краях, так что знает чуть ли не каждый клочок земли в радиусе двадцати километров от их городишки. Но предложение Намджуна звучит заманчиво. Интересно, чем он сможет его удивить? — Только после прощальной патички, да? — Обижаешь, брат. Чонгук довольно усмехается и принимается за очередной пример на листке. Его супернаставник определённо умеет отвлекать от работы, чтобы потом окунуться в неё по самое не могу. ♦ Экзамены проходят намного проще, чем того ожидает Чонгук. И дело не в том, что в этот раз его серьёзно натаскал собственный соулмейт по почти всем предметам, нет. Но в этом подозрительном спокойствии, что волнами исходит от Намджуна. Тот уверен в себе, в своих силах и каким-то образом это передаётся Чонгуку, который прекращает трусить перед заданиями и действительно выкладывает все свои возможные знания. Намджун всегда находится где-то рядом, делится своей энергией, поддерживает, и это заставляет Чонгука всё больше задумываться о их будущем как половинок. Вернее, будет ли у них хоть какое-то будущее? После школы Чонгук, скорее всего, уедет в ведущий университет на юг страны, тогда как Намджун, скорее всего, упакует вещи и переедет на север, в столицу. Невозможность быть вместе сводит на нет идею половинок, предназначенных природой, что и плохо и хорошо одновременно. — Эй, ты чего такой смурной сидишь? — хлопает его по плечу Чимин, выводя из размышлений и суя в руку бутылку с отвратительным коктейлем из соджу и какого-то сока. Чонгук улыбается в ответ и тянет его к себе на землю. Остальные из компании сейчас занимаются кто чем на этом пустыре: Намджун задумчиво пытается распутать гирлянду, чтобы подключить к своему мотору, но спотыкается о камень и чуть не летит в кактусовые заросли, Тэхён о чём-то спорит с Хосоком и крутит в руках портативную колонку, делая вид, что это он — сегодняшний диджей. Обе девочки весело отплясывают под попсовенький ритм, и жизнь кажется Чонгуку не такой уж и противной. Ещё бы Намджун разобрался со своими дурацкими лампочками, так и вообще расцветёт. — Думаю я, — просто отвечает он, отхлебнув от пойла. Жидкость вязковатая, к тому же от неё за километр воняет алкогольным букетом, но внутри она всего лишь приятно обволакивает конечности, и Чонгуку на минутку становится не так тошно от собственных мыслей. — Прекращай, — качает головой Чимин, задумчиво оглядывая реку в нескольких метрах от них. Луна очень красиво отблёскивает от почти зеркальной поверхности, и Чонгук снова готов погрузиться в размышления о вечном. — Хоть сегодня давай не будем о глубоком и вечном. Ибо мне кажется, Намджун реально очень плохо на тебя влияет, ты стал слишком много думать. Чонгук лишь качает головой и отхлёбывает из горлышка. — В том, что ты много думаешь, нет ничего плохого, — возражает он, поворачивая голову на радостно скачущего Намджуна, потому что ему только что удалось подключить гирлянду. Ещё через пять секунд от слишком интенсивных плясок система на короткий миг вспыхивает белым и огоньки гаснут уже навсегда. Чонгук хмыкает. — Пожалуйста. Он думает ещё больше, чем я. При этом как был идиот, так идиотом и остаётся. — Вы с ним вообще в последнее время как-то слишком напоминаете слепых сиамских котят. Постоянно вместе, и если бы не твоя вечная любовь к Момо, я бы подумал, что вы вообще оголубели оба. Чонгук бросает на него странный взгляд, словно это может всё объяснить, а потом снова отпивает алкоголь. Чимин — тот человек, которому можно доверять как себе самому. Самые серьёзные тайны он действительно унесёт с собой в могилу. И ему очень хочется поделиться новостями, о которых из всех присутствующих здесь знает только Тэхён, но что-то его всё же останавливает. — Не неси ерунды, он просто очень умный, и ему было не так уж трудно восстановить моё место в рейтинге, — отмахивается он от Чимина, а сам чувствует огромную черную дыру в груди, которую ему проедает совесть. — А потом летом вы все разъедетесь кто куда, с кем мне ещё общаться? С твоей мамой? — А что сразу моя мама? — дуется Чимин и закатывает глаза. Чонгук тихонько выдыхает: тяжёлая тема так и осталась незамеченной. — Она — прекрасная женщина, очень образованная и интересная! — То-то я смотрю, ты весь в отца. — Да пошёл ты, — весело пихает его в плечо Чимин и они со смехом заваливаются на землю, чуть не расплескав весь алкоголь на себя и вокруг. — Дамы вперёд, — всхлипывает Чонгук, пощипывая его бока. Полупустая бутылка всё же выскальзывает из его рук и катится по сухой земле, щедро сдабривая отравой грунт. — Ну вот что ты натворил, а? — Ну почему руки-грабли у тебя, а виноват, как всегда, я? — воет Чимин в ответ и поворачивается на подошедшего к ним Тэхёна. Он плюхается рядом, отхлёбывая из своей бутылки. — Ну так что с пиро? — спрашивает он, и все оживляются, подходя ближе. — Вы уверены? — осторожно спрашивает Сана, с опаской поглядывая на пакет. — Что, если полиция приедет? — Приедет — убежим, в чём проблема-то? — весело спрашивает Хосок и направляется к пакету, деловито вытаскивая фейерверки из пакета. Намджун кивает, подходя к пакету, но Чонгук его останавливает, мягко потянув за рукав. — Пускай развлекаются, — шепчет он одними губами и кивает на слишком уж счастливого Тэхёна, тыкающего палочки совсем возле воды, и Хосока, поправляющего все косяки за ним. — Поджигай! — вопят они Чимину и отбегают на безопасное расстояние, открывая новые бутылки с алкоголем. — За вечную юность! — говорит Намджун, поднимая свою бутылку. Все охотно с ним соглашаются, поднимая напитки в ответ, а небо заливает первым золотистым залпом фейерверка. — Точно заметят и накажут, — тихонько причитает Сана сбоку, но попытки к бегству не предпринимает. Чонгук тихо вздыхает, наблюдая, как небо разрывают небольшие бомбочки огоньков. Они красиво отблескивают на поверхности воды, так что шансов остаться незамеченными у них нет. Но сейчас ему на это абсолютно плевать. Он молод и уже имеет соулмейта. И эта сказка продлится как минимум до самого выпуска, если он сам ничего не испортит. — Хорошо как, — мечтательно замечает он и позволяет руке Намджуна обнять его за шею. Ещё никогда он не чувствовал себя настолько в безопасности в чьих-то объятиях. И ещё Чонгук с небольшой тревогой позволяет согласиться с мыслью, что ему нравится. Нравится беззаботно полулежать в руках Намджуна. Нравится видеть цветные фейерверки втайне от всех. Нравится даже осознавать, что он практически дышит одним воздухом со своей половинкой. Где-то за их спинами слышатся сирены полицейских машин, и Чонгук буквально чувствует улыбку Намджуна. Он допивает последние капли алкоголя и оглядывается в поисках идеальной траектории движения. — А теперь, господа и дамы, бежим!