Два демона и эльф

      Вир потянулся, прижимая к себе что-то маленькое и теплое, напоминающее игрушку из детства. Такую непривычно большую игрушку. И живую — она как-то чувствительно сама прижалась к нему, утыкаясь носом в шею, немного щекотя.       Парень резко распахнул глаза, понимая, что из детского возраста он вышел давно, следовательно, никаких игрушек быть не может. Длинные белые волосы, разметавшиеся по кровати, живо напомнили о вчерашних событиях, заставляя демона простонать.       «Мда, пожалуй, мы трахнули его „аккуратно и с мозгами“, „легонько“, „каждый по очереди“ — и весь другой бред, что я наговорил… да, первое впечатление было загублено бесповоротно, но второе-то должно было быть как минимум нормальным… „полностью противоположным“ первому разу… Почему мы такие идиоты?»       Демон посмотрел на Алмиэля с жалостью.       «А если вспомнить, что я вчера говорил и делал… Это уж точно никак не Дан виноват. Это была моя личная инициатива…» — продолжал он грызть себя, припоминая вчерашние слова:       «Что ты за сука такая… мало того, что из-за тебя вся жизнь под откос идет, так ты еще и опозорить нас решил, чтобы обелить себя!».       Почему пьяный Вир решил, что во всем виноват именно изнасилованный эльфёнок, трезвый демон понять не мог. Совесть, проснувшаяся вместе с воспоминаниями о вчерашнем дне, грызла его, желая уничтожить полностью.       Но тут от самоедства парня отвлекло какое-то движение: с другого боку явно кто-то лежал, прикладывая на демона свое черное крыло. Вариантов, кто это, в голове Вира было совсем немного.       — Ты спишь? — по-демонски прошептал Дан, что тоже проснулся, припоминая вчерашние «приключения». Совесть его, конечно, тоже грызла, даже не меньше, но парню очень понравилось это безумие, от единого воспоминания которого член начинал тянуть, призывая к активным действиям. А уж попавшаяся на глаза статуэтка молчаливо вопияла о продолжении, как бы говоря: «Дан, смотри, что ты теряешь».       Но все же совесть была сильнее, тем более, когда они с братом ясно обговорили весь план действий, который пошел под откос окончательно и бесповоротно, затонув, как Титаник.       — Нет, — так же шепотом отозвался Вир.       — Это провал, — коротко охарактеризовал близнец всю ситуацию.       — Полный, — согласился с ним брат.       — Что делать будем? — чуть повернув голову к близнецу, поинтересовался Дан.       — Если первое и второе впечатление окончательно загублено, а паренек окончательно считает нас насильниками и садистами?       — Ну, теперь он еще знает, что мы извращенцы, — ехидно заметил Дан.       — Тем более… не знаю, — грустно прошептал Вир, побившись головой об подушку, надеясь проснуться у себя дома в Аду. Но Дельта не хотела сменяться на привычный мир демонов.       «Почему именно в этом мире у нас возникает множество проблем? Хотя… пока есть ноги — дорога не кончается, пока есть жопа — с нею что-то приключается. А винить в своих ошибках мир — последнее дело».       — Первый раз в жизни мой высокоумный братец не знает, что делать, — усмехнулся старший брат, привыкший, что у младшего в голове вместо мозга — генератор логичных идей, Дан же, обычно, создавал только всякие проказы, на которые и подбивал близнеца, «за компанию» и «поразвлечься».       Дан встал, потягиваясь, разминая кости после сна.       — Будто ты знаешь? — спросил младший брат немного ехидно, но горько.       — Конечно, — кивнул старший, — уже и не пытаться построить впечатление — оно окончательно порушено.       — Это повод испортить жизнь парню еще больше? Ты представляешь, каково ему: выдали за насильников, которые в первую брачную ночь заставили его мастурбировать статуэткой, сосать, трахаться, а потом и двойное проникновение устроили… Просто прям образцы мужей! Особенно по эльфийским меркам, которые скромные настолько, что мне кажется, что сами длинноухие размножаются делением или почкованием, но уж точно не половым путем! — демон резко сел, от возмущения разворачиваясь к брату, который уже ходил по комнате, разыскивая свои вещи.       На эту реплику близнец не успел ответить, так как на повышенный тон и резкое движение отреагировал эльф, приподнявшись, а потом, скривясь от боли, лег обратно, выдавая легкий стон.       Дан тут же сменил свое мнение о «продолжении веселой ночки», подбегая к мужу, склоняясь над ним. Совесть, не успев догрызть одного брата, перекинулась на второго, как саранча.       «Вир действительно прав. Мы испортили жизнь этому эльфу окончательно и бесповоротно», — подумал он, смотря на мужа.       — Как ты себя чувствуешь? — с досадой и жалостью спросили демоны на два голоса.       Эльф слегка улыбнулся.       «Мы его уже настолько запугали?» — подумали близнецы, мысленно отдавая свои остатки на растерзание совести.       — Все хорошо, не беспокойтесь, — мелодично отозвался он.       Парни переглянулись, не зная, что сказать, и как извиняться.       — Прости, мы вчера все испортили, — начал Вир.       — Это всё наркотики, мы не хотели поступать так с тобой, — отозвался второй, внимательно изучая пол, не в силах смотреть на Алмиэля.       «А ведь мы обещали, что такого больше не повторится, — пронеслось в голове у младшего. — Значит, мы еще и обещания не сдерживаем…»       — Я понимаю, все хорошо. Меня все устраивает, — неловко выдавил эльф, улыбаясь кончиками губ.       «Мы застращали этого эльфёнка настолько, что он уже не может нам перечить… Он просто боится, что мы еще что-нибудь ему сделаем… Чувствую себя ужасно погано» — подумал Вир, бросая взгляд на брата, который, похоже, подумал о том же.       — Ты можешь говорить всё, что думаешь. Мы понимаем, что это — ужасный поступок. И да, не волнуйся, мы к тебе больше даже не подойдём. Прости нас, если сможешь, — выдавил Вир, отходя от кровати к брюкам, лежащим посередине пола. Чьи они — трудно было сказать. Размер у демонов был один, а кто, куда и что кидал ночью, ни у кого в голове не отложилось (не до таких мелочей было).       Дан уже был практически полностью одет, надевая галстук, старательно не смотря в сторону Алмиэля, чтобы не травмировать того, потому его близнецу не пришлось выбирать, во что одеться — комплект одежды остался только один.       — Но… — выдавил эльф, но больше не смог ничего сказать, чуть покраснев.       Демоны не стали уточнять, чтобы не смущать того еще больше. Они понимали, что изнасилованный дважды (а ведь это только по количеству заходов, а не раз!) явно не поблагодарить их хочет, а материться на Дельте было запрещено.       — Мы, это… пойдем, чтобы ты мог отдохнуть и все такое, — выдавил Дан, как только его брат накинул на себя пиджак, прихватив в руки галстук.       Братья спешно ретировались из комнаты, и сразу же были встречены целой комиссией, собравшейся под дверью, как будто затаившейся тут и ждавшей, пока кто-нибудь встанет. Нет, они не стояли сразу под дверью, а сидели на диванах неподалеку, но факта это не меняло.       Родители Алмиэля сразу поприветствовали близнецов, толкнув приветственную речь, которую парни прослушали, смотря на отца. Тот, заметив грустные морды своих детей, сначала не поверил: с сексом то у них явно проблем быть не должно, но потом вопросительно кивнул головой, не понимая, в чем причина печали. Те, под внимательными взглядами эльфов не посмели ничего отвечать, а уж тем более тренироваться в пантомиме (а то вряд ли для остроухих это — признак наивысшего уважения и знака внимания к речам).       Звук эльфийских голосов стих, сменившись на почтительное ожидание. Парни поняли, что последним явно был вопрос. Они в жизни, конечно, попадали в такие ситуации, когда учитель внезапно подлавливал их на разговорах и просил повторить последнюю реплику, но это все-таки не родные школа или университет. Отец страдальчески закатил глаза.       — Не стесняйтесь, здесь вопрос: «Как прошла ваша ночь?» не требует точного ответа, а лишь дань уважения традициям, — пригрозив незаметно сыновьям, отозвался Элиуз.       — Извините, возможно, наш допрос выглядел дотошным, касаясь личных приватных тем, пожалуй, здесь проявляется контроверза наших двух миров. Здесь, на Дельте, этот вопрос не считается интимным, являясь вполне заурядным в данной ситуации, ведь нам важно знать, как вы себя чувствуете после близости, что является важным шагом в установлении отношений будущих семей. Тем более нам важно знать, являетесь ли фертильными* организмами, что создаст здоровую ячейку общества, также немаловажно уточнить ваше состояние после коитуса, если он состоялся.       Парни уловили общий смысл высказывания, но все равно были удивлены, что эльфы спрашивают об этом, считая, что они покраснеют даже при слове «близость», а уж не то, что при «коитусе», хотя, парни, конечно же, сократили бы это до банального вопроса: «Ну и как?»       — Да, мы являемся фертильными, — начал Вир, надеясь, что правильно понял это слово, ибо оно напоминало ему только об уроках биологии, которые он посещал через пень-колоду, — Коитус состоялся, и мы чувствуем себя на достаточно высоком уровне.       «…Что не скажешь о вашем сыне», — мысленно закончил Дан за братом, но ничего добавлять не стал, боясь всё испортить.       — Мы бы хотели переговорить наедине с нашим отцом, Элиузом Иреа, так как у нас есть к нему вопросы, не требующие отлагательств, — отозвался Дан, стараясь составлять предложения по-эльфийски. С непривычки было ужасно сложно.       — Да, конечно. Мы понимаем, что есть вопросы, которые возможно решать только в узком семейном кругу, ведь вам наверняка нужно поделиться личными переживаниями с вашим родителем, но сначала не могли бы вы уточнить, как себя чувствует Алмиэль? Можем ли мы сейчас побеспокоить его, не нанеся ему вред своим неурочным визитом, или же ему сейчас нужен покой и отдых, так как он сейчас пребывает в сонном царстве, или же вовсе не хотел, что бы его кто-то беспокоил?       — Думаю, вам следует навестить его позднее… — отозвался Дан, мысленно добавляя: «… когда мы отсюда уже сбежим в Ад».       Эльфы, немного неодобрительно посмотрев на братьев за их короткие рубленые фразы (для данной расы, естественно), присели обратно на диваны, а отец, прихватив сыновей, побуксировал их дальше по коридору. Когда они остались наедине, он отпустил их и недовольным голосом спросил:       — И что вы опять натворили?       — Ну… мы его трахнули… — тихо сказал Вир, но поскольку родитель так и не понял проблему, добавил: — жестко. Очень жестко.       Старший демон схватился за голову.       — За что Демиурги послали мне таких сыновей? Вам первого раза не хватило, и вы вздумали второй устроить? Или решили, что если он ваш муж, он теперь ваша личная подстилка и шлюха?       — Нет, конечно, — выпалил Дан, — так само вышло. Мы не виноваты, точнее, виноваты, конечно, но…       — Дело в том, что мы вчера захотели выпить от всей этой мозгоклюйки эльфийской, Алмиэль принес нам какое-то редкое эльфийское вино, для них — чрезвычайно сильное. Но никто не знал, что там содержится метилендиоксиметамфетамин — для них это не наркотик, а для нас…       — Короче, вы трахнули его обдолбанные. Просто герои, — вынес вердикт Элиуз.       Парни только молча качнули головой, лишь Дан отметил:       — Ну, так мы же не сами им накачались…       — А кто вас пить заставлял? Этот маленький эльфенок, которого вы своими членами, наверное, уже запугали настолько, что он от вас уже скоро под кроватями шкериться будет? Или вы сами наклюкались непонятным вином, а потом устроили бедлам?       — Сами, — пристыженно выдохнули близнецы, на которых совесть накинулась с новой силой.       — Но… как бы то ни было, мы ничего уже не можем исправить, — грустно сказал Вир.       — Почему же… можно исправить всё, хотя, конечно, вы натворили дел даже больше, чем обычно — а это уже достижение! Сейчас пойдете, купите цветов, осыпите его ими с ног до головы, восхваляя его красоту и терпение, которое позволяет вас, дебилов таких, сносить, кланяясь в ножки. Короче, если вы надеялись свалить вот так в Ад, то вам самим-то совести на это хватит — вот так вот паренька оставить?       Парни отрицательно закачали головами.       — Рад, что хоть совесть я вам привил. И то хлеб. Заказывайте цветы и быстро к мужу, чтобы я ваши грустные лица тут не видел вообще.       Парни слегка улыбнулись, понимая, что отец, как всегда им ужасно помог, как минимум, собраться с мыслями и понять, что все еще можно исправить… ну, по крайней мере, попытаться. *Примечания. Фертильность — способность половозрелого организма производить жизнеспособное потомство. (Для самых въедливых: можно изнасиловать и не будучи фертильным) И да, большинство браков на Дельте заключаются девственниками, потому стерильность может стать сюрпризом, плюс это все уходит корнями в традиции и некоторые особенности альфа и бета полов (далеко не все представители данных полов способны к зачатию). Подробно про второе в фанфике «Феррум. Особенности женских отношений».