Каникулы на пляже часть 2 "Возвращение в школу"

      Среда — третий день учёбы после любимых каникул, третье сентября. Какая же тоска по относительно прохладному июню, или фруктовому июлю, или палящему августу. В комнате гробовая тишина и лишь иногда слышен надоедливый звон крыльев мухи. Окна задёрнуты розовыми шторами, но даже через них не проходит хотя б один лучик света, кромешная тьма. Единственный источник прозрения — электронные часы на прикроватной тумбочке. Табло зеленого неонового цвета с циферблатом освещало лишь тумбочку, на которой и стояли часы. Последняя цифра поменялась, теперь там указано: 4:50, а чуть ниже 03.09.2016. Внезапно на кровати заёрзало одеяло и из-под него виднелась голова с чёрными с не большой синевой волосами. Ой, это ведь Маринетт нежится в постели. Но её сон продлится не долго. В сумочке, которая висит на манекене, ибо лямка зацеплена за «шею» того же манекена, спит маленькое красное существо с чёрными точками, усики и маленьким хвостиком. Оно крутится на месте и щурится. Вдруг в комнате стал слышен плачь. Эта малышка как подскочила с перепуганными глазами. В полной темноте, где отключен ориентир пространства, как-то нашла спящую Маринетт.       — Маринетт! Маринетт! Как ты можешь до сих пор спать?! Маринетт! Маринетт, подъём!!! — та закричала на столько сильно, что её голос стал не таким писклявым, а более подобать самому настоящему командиру военного отряда. Такой же грубый и безжалостный, и, кстати, мужской. Она закричала так, что даже ребёнок замолк. Маринетт от испуга спросонья ответно закричала «Есть, сэр!» и упала с кровати лицом вниз. Ребёнок опять заплакал от её воплей. Но реакция Маринетт поразила Тикки.       — А-а-а! Что это?! — всё ещё валясь на полу, заявила Дюпен-Чен. Но разглядев, она со звуком вздохнула, встала, держась рукой за нос на который упала, направилась в сторону переноски с младенцем. Девушка взяла его на руки, приподняла над собой и всё же задала вопрос:       — И что он тут делает? Где родители?       — Они его принесли и ушли, готова поспорить — их нет дома, — ответила квами и залетела обратно в сумочку, откуда торчала лишь ее голова.       — И что мне с ним делать? — брюнетка странно смотрела на дитя, уж очень странно.       — Не знаю, может ему надо подгузник поменять? Или он голоден? Маринетт навострила нюх, и с отвращением принюхалась. Всё же кому понравится нюхать детские переработанные продукты? Но от него не пахло. Девушка определённо в ступор попала. Она схватила телефон, всё ещё держа младенца на руках, и набрала номер мамы. Не успев нажать на гудок, как её взгляд устремился на бутылочку с соской, где было уже приготовленная смесь с детским питанием. Маринетт схватила ту бутылочку и она оказалась ещё тёплой. Понесла к ребёнку, но тот корчился и откидывал бутылку. Видимо не голоден.       — Тогда чего ты плакал? — спросила Дюпен-Чен и села на кровать с ребёнком на руках.       — Может он испугался? — задалась вопросом Тикки.

***

(12 часов назад)

      — Мам, мы пришли! — крикнула брюнетка, разыскивая глазами свою мать, отца и покинутого младенца. Из-за угла другой комнаты выбегает Сабина с криками:       — Вы купили пелёнки?!       — Ты говорила подгузники, — с подозрением на лице ответила Дюпен-Чен.       — Агрх! Ладно, Том, пошли! Дети, присмотрите за ребёнком, — Чен вздохнула и быстро протараторила, — Том! — повторно крикнула Сабина.       — Иду-иду, — в ответ протараторил Дюпен и так же быстро выбежал из комнаты. Те вышли из квартиры, а Адриан с Маринетт пошли в комнату, где лежал младенец, то есть к родителям в спальню.       — Интересно, и какой у него пол? — Агрест вновь задал этот вопрос.       — Иди и сам посмотри. Адриан только три шага в сторону ребёнка сделал, как тот заплакал. Агрест отошёл от него, и тот замолк. Блондин вновь ближе подошёл к ребёнку и тот снова заплакал. Он опять от него отошёл и плачь пропал. А Дюпен-Чен тем временем внимательно наблюдала за происходящем.       — Похоже, он уже тебя не любит, — вырвалось у Маринетт и она не сдержала смех.

***

(Наше время)

      — Испугался, говоришь… А может увидел то, что недолюбливает? — девушка водила рукой по подбородку, будто у неё там растет борода, а на лице появилась ехидная улыбка.       — Тоже возможно, — и квами тоже поняла что имеет в виду её подопечная.       — Кот… Кот! Быстро сюда! — крикнула Дюпен-Чен, а младенец захихикал.       — Да, миледи? — над головой появилась это кошачья морда.       — Какого черта ты тут? — вырвалось у девушки. Увидев, как её напарник расстроился, она только сейчас поняла, что слишком сильно на него нагнала и автоматически закрыла рот руками, будто старается удержать слова, но поздно, — прости… — она отвела взгляд от зелёных глаз, уставившись на свои пальцы, — и долго ты тут?       — Не очень. Только что пришёл, как малый меня спалил, — на его лице повисла саркастично грустная мордаха.       — Так… Зачем пришёл, — переспросила Дюпен-Чен. Её хрупкие пальчики схватились за прядь волос Нуара, всё ещё висевшего вверх ногами, и потянула вниз. От такого странного движения Кот опешил, хвост расслабился и отвязался от карниза, парень упал, однако благодаря кошачьей реакции приземлился на колени и руки. Голове конечно не повезло, а может и повезло. Кто знает, что на уме у Агреста? Она упала на колени Маринетт, так что носом уткнулся в щель между коленками.       — Ты что творишь?! — крикнула Дюпен-Чен и откинула напарника от себя, а тот свалился на пятую точку в двух метрах от девушки.       — Я случайно. А вообще пришёл, что бы позвать тебя на фотосессию Миранды Керр, подумал, тебе будет интересно, — Кот развел руками, но забыв, что не обо что опираться, свалился на спину. Теперь он уже точно лежал пластом.       — Что? Кого?! Миранды Керр?! Ты шутишь? Она будет в Париже?! — Маринетт просто потеряла дар речи.