Just be near

— Смотри. — Гермиона подпрыгнула к Фреду, выводя формулу палочкой. — Грецкая «фи», взмах и маршрут поварёшки, заклинание «Инторквере». Уизли послушно начал пытаться зачаровать котлы, и последние два у него всё же получились. Гриффиндорка же в это время наконец-то заставила последнюю поварёшку крутиться в вареве и взмахом палочки открыла окно, через которое стремительно ворвался осенний ветер. Фред сразу же схватил метлу и, порывисто поцеловав Гермиону в щеку, без лишних слов выпрыгнул из окна. — Иду, Джинни, — повысила голос староста, уже представляя, что сейчас придётся много врать. Гриффиндорка бросила заклинанием в дверь, и в мгновение в комнату ворвался свирепый рыжий ураган. Джинни, видимо, была не в духе, от чего Грейнджер незаметно боязливо съежилась, ожидая гневной тирады, которую она уже предчувствовала. Уизли бросила на неё полный ярости взгляд. — Где же мой братик? — девушка прищурила глаза с самой елейной улыбкой, которую только могла выдать. Гермиона поняла одно: попала. Оказывается, Гарри совсем не плохо, — рыжая просто решила выманить Грейнджер под этим предлогом. А вот ей сейчас будет. Тут было два варианта: либо Фред всё рассказал сестре, либо они чем-то выдали себя сами. Не удивительно. То, что Уизли тогда сломя голову бросился за ней с Большого зала, не могло быть истолковано иначе, как… И это видели все, не говоря уж о настолько проницательной Джинни. Пока Гермиона сама не разобралась в своих чувствах, она не хотела, чтобы кто-то знал об этом. Сейчас, наверное, придётся врать… — Рон? Он вроде должен сходить к профессору Макгонагалл и взять расписания на завтра, чтобы утром всем раздать. — Я о Фреде, Герм. С утра ты от меня отвязалась. Ну ладно. Срочно дай мне зелье, которое ты делаешь Гарри. — Джинни внезапно сменила гнев на милость. Гермиона не могла сориентироваться, что ей делать и говорить, но вместо этого, повязшая в своих мыслях, слабо выдавила: — Сакраментум? — Я не знаю, что ты ему даешь. Ты не ставишь нас в известность. Друзья так не поступают, — в глазах рыжей пронеслась обида. — Если бы ты рассказала нам, что к чему и как помочь, то мы бы не стояли так на одном месте. Скажи мне, почему ты закрываешься? Гермионе стыдно, ведь Джинни была права. Грейнджер твердила всем, что так оставлять Гарри с этими видениями нельзя — опасно, но наперевес этому утверждению пыталась всё делать сама. Поэтому, вероятно, ничего и не получается. — Прости, Джинни. Я думала, всё будет не так сложно, но, как оказалось… — Неважно. Дай мне то зелье. Что это у тебя варится? — она перебила подругу и кивнула на котлы. — Проявители невидимых чернил. Я нашла в книге пустые страницы, попробовала их заклинанием — не берёт. Значит, там точно что-то скрыто, — пожала плечами девушка. Джинни задумчиво закусила губу. — Даже не представляю, как это расколдовать, — пробормотала рыжая. — В любом случае, Джинни, нам сейчас надо идти за лунной росой, — сообщила Гермиона и накинула мантию, тот же час заприметив, что Уизли не сменилась в лице. Её не смущал факт, что им придётся ходить за пределами замка ночью. — Всегда мечтала о ночной прогулке со старостой, — иронично отметила подруга. — Мечты сбываются, — саркастически заметила Гермиона, натягивая мантию. — А сейчас мы покажем змеёнышу, как это — быть на стороне добра. Сначала идём в совятню. Это будет длинная ночь.

***

— Какого Василиска ты здесь прячешься, Грейнджер? — раздраженно спрашивает Малфой. Похоже, он совсем не ожидал увидеть её здесь. Посреди ночи. Гермиона зевает и всё же продолжает помешивать содержимое котла. — Прости, Малфой, но взломать дверь заклинанием оказалось весьма просто, — немного сонный голос, мягкая вспышка Люмуса, и из тёмного угла выходит рыжая Уизли, у которой глаза в темноте горят. — Я сразу догадался, рыжая. Гриффиндорская староста не раскурочила бы мой замок таким варварским способом. — Слизеринец фыркнул. — Что, начинаешь вербовать конопатых, Грейнджер? — он усмехается. — Хватит зубоскалить, Малфой, будто только мне это надо. — Гермиона не настроена говорить о такой трудной задаче, а тем более любезничать со слизеринцем. — Рассказать тебе, Джинни, как он тут ревел? — Пусть и жестоко, но девушка тут же остужает пыл недовольного Драко. Староста Слизерина сразу бросает в неё недобрый взгляд, едва сдерживаясь, чтобы не метнуть каким-нибудь заклятием в адресатов разбудившей его совы. — Чем я могу быть полезен нашествию Гриффиндора на мою лабораторию посреди ночи? — интересуется Малфой, подавляя сонный зевок и вальяжно падая в кресло. — Приготовь нам тортик с чаем, — остро влезает Джинни, слащаво сощурившись. Гермиона сразу чертит в воздухе формулу буквой «фи», бегло произносит заклятие и с негодованием посматривает на подругу. — Малфой, у нас впереди вся ночь, готовь тонизирующее, — помято предупреждает гриффиндорка, поднимая на него свои сонные тени под глазами. — План действий? — вяло поинтересовался слизеринец, призывая чашки. Гермиона же притянула внушительно набитую сумку и, с силой запустив тоненькие девичьи ручки, начала вытаскивать из неё толстенный том с зелёным бархатным переплётом, щедро усыпанный желтыми камнями, что донельзя напоминали разбрызганный мёд. В школьных библиотеках таких нет: всё строго и неотвлекающе от содержимого книги. А здесь дорогой переплёт, тесьма и наверняка — фамильная ценность. — Где ты её взяла? — недоуменно спрашивает Драко, аккуратно принимая книгу из рук Гермионы. — Там, где и ты слезы нимф — то есть, «неважно», — отмахнулась Грейнджер. — Здесь есть все ведомости о зелье Сакраментум, которое нужно варить для Гарри. — Она протянула несколько пергаментов на скрепке, вдоль и поперёк исписанные мелким и опрятно выведенным почерком. Малфой осторожно положил книгу на тумбу и принялся изучать написанное, то и дело недоверчиво прищуриваясь. — На кой Мерлин Поттеру надо этот Сакраментум? Будет только хуже, — нахмурился аристократ, после как прочитал несколько предложений. — Он не может перетерпеть? А Обезболивающее пробовали, чтобы у него шрамчик не болел? — В первую очередь — Гарри слышит Его голос у себя в голове, — не по-доброму блеснула глазами девушка. — Пока только голос. А ты представь, если он вдруг услышит какие-нибудь пытки? А во-вторых, у них разный магический потенциал. Не хочешь варить Сакраментум — пожалуйста, пересчитай его и свари новый вид Обезболивающего. — Ладно, Моргауза с тобой, сварю, — вскидывает руки Малфой. — Вот оно, — Гермиона кивнула на котёл, в котором поварёшка крутилась сама. — Примерно через семнадцать минут заканчивается первая стадия приготовления. А пока — взгляни сюда. — Девушка опять взяла в руки «Методы воздействия на разум» и с первого раза открыла нужные пустые страницы. — Гермиона, — вдруг с кресла вскочила Джинни и вполголоса на ухо начала говорить — чтобы Малфой не слышал. — Ты уверена, что мы можем доверить это всё ему? Не стоит забывать, кто его отец. — Джинни, я уверена. Ему нужна поддержка, а нам — тот, кто может знать планы Сама-Знаешь-Кого, — отчеканила девушка. — Грейнджер, а мы Поттера точно лечим? — нахмурился Малфой, детально изучая конспект. — Я бы не сказала, что это лечение, — пожала плечами Гермиона. — В любом случае, это не даёт их с Сам-Знаешь-Кем связи развиться. Драко кивнул и ещё пару секунд всматривался в написанное, прежде чем заключить: — Дела наши плохи. — «Наши», — прыснула Джинни. Гермиона полностью проигнорировала пренебрежительное поведение Уизли и просто отпила мятного чаю, что заварил слизеринец. Вспомнился Фред. Где он? Наверное, спит. А может, где-то шкодит с Джорджем. Почему-то несмотря на холод подземелий, ей было тепло. Моли. Гриффиндорка полезла в карман и достала травы, что круглый год были тёплыми. Их не брал ни снег, ни дождь, ни магия. Лицо девушки тронула улыбка. Как можно эти прекрасные стебельки спутать с настырным насекомым? В этом были близнецы. — Что это происходит с котлом? — с нехотя поинтересовался парень. — Я придумала заклинание, — бесцветно ответила Гермиона, ведь мысли её были далеки. Было видно, что Драко всерьез заинтересовался удобством такой варки зелья, но виду со всех сил старался не подавать. — Занимательно, — деланно хмыкнул блондин. — И когда это ты начала изучать латынь, чтобы придумывать заклинания? Гермиона было хотела уже огрызнуться на такой тон слизеринца, но ей не дала Джинни, которая резко отвлеклась от изучения каких-то заумных малфоевских свитков и отставила наполовину опустошенную чашку с чаем. — Кто там ходит так поздно? Гермиона и Драко резко оторвались от котла и навострили уши — недавно приобретённые привычки новоиспеченных старост: чьи-то прытко стучащие каблучки отбивали ритм быстрых шагов. — Это может быть кто-то из дежурных преподавателей, — тихо заговорил слизеринец, крадясь к выходу и медленно доставая палочку. — Я выгляну. Гермиона аккуратно подкралась за парнем, а Джинни заняла место у брошенного котла, едко поинтересовавшись: — Малфой, не всё ли равно тебе, кто там лазит? Драко потупил взгляд; вид его был несколько озадачен, а между бровей образовалась морщинка. — Гостиная Слизерина в другой стороне, сюда никто не ходит. По крайней мере, с хорошими целями, — закусив губу, прошептал он. — В смысле? — нахмурилась Гермиона. — Заприте за мной дверь заклинанием. — С этими словами представитель змеиного факультета скрылся за дверью, оставив девушек в полном негодовании. В полном возмущении Гермиона выбежала в коридор вслед за Малфоем, намеренная не выпускать его без каких-либо объяснений. — Драко, стой, — окликнула его девушка. — Грейнджер, пожалуйста, заткнись, и запритесь там с рыжей нахрен, пока я не приду, — он начинал злиться. — Нет, — отчеканила Гермиона, у которой голос ни грамма не дрогнул, и подошла к нему. — Заперла. Дверь. С той. Стороны, — процедил сквозь зубы слизеринец. — Пока не объяснишь, почему, — не уйду, — выпалила староста под лютый взгляд слизеринца. В следующую секунду он сделал неожиданный выпад, вывел магическую формулу, свирепо выпалил заклинание, и Гермиона успела лишь боязливо сжаться, прежде чем её втолкнуло в лабораторию, а дверь громко захлопнулась, клацая замком. Гриффиндорка с трудом удержала равновесие, чтобы не упасть. У котла стояла Уизли, обескуражено глядя на подругу, но места не покинула. С минуту они молча смотрели друг на друга, прежде чем рыжая отозвалась: — Жаль я не успела бросить в него Петрификусом. Гермиона лишь злостно выдохнула. Единственным её желанием сейчас было выпалить в спину Малфою какое-нибудь боевое, да пожестче. — Хорёк! — Гермиона сжала зубы и упала на диван. Грейнджер не долго успокаивалась, ведь душистые травы Моли в её кармане очень сильно нагрелись, несмотря на то, что гриффиндорка не сильно верила во всякие волшебные приметы и поверья, связанные с магическими растениями, она знала, к чему этот знак: это значило, что Фред скучал по ней. Моли действительно нагревается, если человек, которого ты любишь, скучает по тебе. Человек. Которого. Ты. Любишь. Уизли. — Гермиона, оно странно булькает, — с неуверенностью в голосе сообщила Джинни, заставив старосту быстро подлететь к котлу с варевом. — Надо добавить печень летучей мыши, — быстро оценив ситуацию, констатировала девушка. Дальше варка зелья пошла быстро: гриффиндорки почти не успевали переговариваться. Измельчалось очень много ингредиентов, перетиралось несколько порошков, пока зелье не перешло в пассивную стадию: нужно прокипеть два часа и выключать. Неожиданно за дверью кто-то начал скрестись. — Да открывайте уже! — как сквозь толщу воды донеслось из-за двери. — Фините Инкантатем, — взмахнула палочкой Гермиона, точно зная, что там Малфой. Слизеринец прошел в комнату, со старым скрипом закрыв засов. Руками он упёрся в дубовые доски и шумно вдохнул сырой воздух, помотав опущенной головой. — Эта чокнутая на всю голову дура меня уже достала, — словив на себе две пары негодующих глаз, выдал парень. — Там Амбридж? — с некой участью скорее подтвердила, чем спросила Джинни. — Да, рыжая. — Малфой тяжело прошествовал к столу и налил себе воды из безвкусного хрустального графина. — Она тут каждый вечер лазит, — совершенно не аристократически выплюнул он. Гермиона почувствовала себя обманутой. Джинни и Малфой скорее всего что-то не договаривают ей. Если Драко — староста, то понятно, почему он видится с профессором так поздно — много уроков, обязанностей; редко, но всё же вечерний обход крыл и прочие прелести своей должности; но откуда Уизли может знать, кто шастает по подземельям ночью, — это было вполне интересным вопросом, который Грейнджер сильно возжелала задать подруге. При Малфое Джин точно будет молчать, так что оставалось серьезно поговорить с рыжей тет-а-тет. — Теперь мне хоть ясно, кто туда наведывается, — сообщил блондин. — Только зачем — неизвестно. — Гермиона взяла свой остывший чай и присела в кресло. — Скажи, Драко, что значит «никто с хорошими целями сюда не ходит». — Она нахмурилась. — Грейнджер, там проводятся незаконные дуэли, разборки, прячутся прогульщики, и подземные ходы ведут очень далеко. Вернее — никто не исследовал и не исследует, куда они ведут. — Так почему тогда в Истории Хогвартса о этих ходах ничего не говорится? — Гермиона с раздражением задала вопрос. — Не может быть такого, чтобы они не были описаны там. — Вот скажи мне: ты бы нашла эту лабораторию, если бы я тебя сюда не привел? — Малфой выждал паузу, про себя наслаждаясь выражением лица Грейнджер. — Не нашла бы. Другие факультеты в эти края не ходят. Согласись, от кабинета зельеварения сюда более десяти минут ходьбы, а больше сюда и смысла нет ходить. А всем слизеринцам известно — ходить туда незачем. Только темнота, сырость и голые стены. Ничего интересного. Первокурсников, конечно, приходится запугивать, чтобы не ходили туда, — ещё заблудиться не хватало, а самим — неинтересно. Просто темные коридоры для парочек. Если они, конечно, не поленятся еще десять минут пройтись, — рассказывал аристократ. — Но Люмус там, кстати, долго не работает. Их изучением я не занимался. Не отрицаю — они загадочны, но никому не нужны. С каждым словом Малфоя Гермионе всё меньше верилось, что такое может быть: неизвестные ходы в слизеринских подземельях. Которые не указаны в Истории Хогвартса. И туда пошла Амбридж. — Зачем Амбридж туда пошла в таком случае? — озвучила её вопрос Джинни. — Вопрос интересный, — деланно нахмурился Малфой. — Да лично мне кажется, она скоро весь Хог в руки возьмёт, только найдёт, что бы такого экстраординарного доложить Фаджу для получения должности, — выпалил Драко. — А она, как выпускница факультета Салазара, тоже знает об этих подземельях. Просто даже сейчас она напишет в министерство о этих якобы «страшных, смертельных, кишащих монстрами и нечистью лабиринтах». А Фадж, со смаком потягивая дорогой огневиски, лишь поставит печать и подпись на её заявлении, — думаешь, я не знаю, как там всё в Министерстве делается? — Малфой, так почему всё же эти ходы никто не исследует? Те же первокурсники главным делом ломанутся туда в поисках приключений, — спросила Джинни с нескрываемым вниманием к рассказу. — Рыжая, ты что, не слушала меня? Голые стены, холод, темнота, да ещё и магия не работает. Что там может быть интересного? Разве что Филчевы соления! — А что же, эти ходы не могли быть предполагаемым проходом в Тайную Комнату, когда её искали? — спросила Гермиона. — Все возможно, но поговаривают, когда эти ходы проверяли два раза, то просто натыкались на тупик. На наличие потайных дверей проверить стены так и не смогли, потому что, как я сказал, магия там отказывается работать, — раздраженно разъяснил слизеринец. По лицу слизеринца, закипающему не хуже Сакраментума в котле, Гермиона поняла, решив вернуться к варке зелья, что разговор окончен, и лучше к нему обратиться позже. Хоть зелье и должно было кипеть два часа без посторонней помощи, Грейнджер принялась пристально за ним наблюдать, параллельно подсматривая в исполосованные размашистым почерком рукописи Малфоя. Захотелось спать. Сколько ночей она не спит спокойно? Ну, кроме ночи после Дня рождения, — то уже более двух недель. Последнее время Гермиона никак не высыпалась. Хотя хотелось не столько сна, как просто запереть все двери и окна в своей комнате, завернуться в одеяло и уставиться в потолок. Смотреть в него день, два, продумывая каждый свой последующий ход в этом противостоянии с миром. За спиной начали ругаться Джинни и Малфой, что до сих пор не могли доверять друг другу, а Гермиона просто втупилась в котел, не желая обращать на них внимание. Впервые она проявляла холодную безучастность, не пытаясь никого мирить. Ведь она тоже человек, который заслуживает банального уважения; и всю жизнь, пытаясь заработать это уважение, она разрешала людям безбожно топтать свою совесть. В голове все закипало: Волдеморт, зелья, староста, подземные слизеринские ходы, чувства к Фреду. Красиво плещущееся в начищенном до блеска котле зелье приманивает к себе её взор. Чуть розовые, или нет — более фиолетовые завитки пара медленно поднимаются со своими завитушками вверх. Нет, они не фиолетовые, скорее голубые. А теперь темно-синие. За спиной послышался звук бьющегося стекла, но оборачиваться не было смысла, ведь никого мирить девушка не собиралась. Зелье источало до умопомрачения приятный аромат цветов, лета или мокрой после дождя земли. Нет, это запах маминых слоек, что так любит Гермиона. Хочется вдыхать и вдыхать этот запах, такой родной и домашний. Как завороженная, Грейнджер заглядывала в бурлящий Сакраментум, отпуская все свои проблемы в небытие. Она давно уже не слышала яростных криков Джинни и раздраженных пререканий Драко. Девушка просто прикрыла глаза и наслаждалась, а от этого блаженно закружилось в голове. В сознании начали всплывать приятные картины, Фред, родной дом. Все было таким легким, что Грейнджер показалось, она спит наяву. Этого чудесного аромата становится все меньше, он настолько манящий, что голова кружится уже не легко и блаженно, а больно и тяжело. Девушка со всей силы пытается втянуть ноздрями хоть на каплю больше воздуха, но ей не хватает. Критически не хватает. Она пытается втянуть ещё больше, но не получается. Легкие разрываются болью, но она не отступится за такие сладкие мгновенья. Резкие вспышки боли пронизывает её тело, и сознание медленно покидает гриффиндорку. Все кипит: мысли, зелье, ссора рыжей ведьмы и хорька.