Just be near

Ближе к вечеру заморосил дождик, и в замке стало прохладно, заставляя учеников Хогвартса стремительно доставать из своих шкафов свитера. В гостиной Гриффиндора было мрачно, но пока никто не спешил зажигать свет, — вероятно, всем было комфортно выглядывать из окон на серые сумерки и свинцовое небо, которое непонятно когда успело прийти на смену утреннему солнышку. Возможно, сейчас было время заката, но в таком необычном свете все окрестности и Запретный Лес выглядели потускневшими серебряными тенями. Гермиону определённо расстроила внезапная смена погоды. Если луны не будет видно этой ночью, то очень не скоро они узнают, что же было написано на пустых страницах, которые молчаливо хранили нужную информацию. И сейчас она сильно сомневалась, есть ли смысл просить у Гарри мантию невидимости. Вот, наконец-то в портретном проёме показались её мальчишки, и она не могла не улыбнуться им. Целый день не виделись друг с другом, хотя её одиночество несколько скрасила Джинни. Квиддичная форма на Поттере была слегка промокшей, а Рон, по-видимому, был в каком-то замешательстве. Гриффиндорцы увидели Гермиону в кресле у окна, тот же час поменяв курс от спален к ней, пробираясь в полумраке. — Привет, Гермиона, — Гарри был в хорошем настроении, что не могло не радовать. Рон же буркнул что-то вроде приветствия и, сетуя о каких-то неотложных делах, развернулся, и ушёл. Староста даже не успела спросить, как у него прошёл день. — Что это с ним? — Я без понятия. — Поттер лишь пожал плечами. — А хотя, постой, он весь день расспрашивал меня, что у тебя с Фредом, — добавил он чуть позже. Гермиона почувствовала на себе какой-то странный взгляд друга, что заставило её закрыть лицо руками. — Мерлин! Гарри, не подумай ничего! — мученически протянула девушка, убирая ладони со своих порозовевших щек. — Гермиона, — Гарри постарался выглядеть серьёзно, но рвущийся наружу смех спровоцировал выступить слёзы и покраснеть уши, что замечательно сливались хамелеоном с квиддичной мантией и креслом. — Сколько ты думала хранить молчание? Острый взгляд Гарри не мог предоставить возможность подруге так легко уйти от ответа. Напряжение между ними накалилось до предела, и всё-таки они оба расхохотались от души, заставив нескольких первокурсников странно на них покоситься. — Может, не будем об этом говорить? — девушка опустила взгляд в пол, закусив губу. — Значит, всё-таки что-то есть, — он хитро усмехнулся, откинувшись на спинку кресла. — Но ты ведь не скроешь это от Рона? — Теперь весь азарт вдруг сошёл на нет. Этой проблемы гриффиндорка как раз и боялась. Поскольку уже было явно заметным то, что она ему нравится, и лучший друг, без сомнений, питает надежды на что-то большее. И было бы ошибкой ему отказать? — Это для меня слишком сложно, Гарри, я запуталась. — Девушка едва ли не ухватилась за голову. Гермиона очень длительное время была неравнодушна к своему рыжему другу Рону. Чтобы она не делала, дабы он заметил в ней девчонку; он обнаружил это, только когда она уже была занята другим. Ладно, у него и после был шанс. Но теперь, когда безответные чувства Грейнджер почти охладели, и нашелся человек, который её вроде бы по-настоящему любит, нужно делать выбор: тот, кого ты так долго ждала, или тот, которого подарила судьба? — Он не готов к этому разговору. Я не готова. — Староста потирает переносицу. — Поговорю, но позже. А что ты ответил на его допросы? — Сказал, что не знаю. Гермиона покачала головой. — И я не знаю. Поттер не стал донимать лишними вопросами, а просто рассматривал вид за окном, задумываясь о чём-то своём. — Гарри, ты не мог бы одолжить мне на эту ночь мантию-невидимку? — Гермиона шепотом прервала молчанку. — Мне надо собрать лунной росы, если она, конечно, будет. Это для того, чтобы прочитать руны. — Конечно дам, — без раздумий ответил друг. — Но одна ты не пойдёшь. Ты делаешь это для меня, значит, пойдём вместе. Гермиона тут же запротестовала. — Мне нужно лишь пол скляночки — я и сама запросто справлюсь. Для проявителя невидимых чернил этого запросто хватит. — Она пожала плечами. — Работы на пятнадцать минут, если будет крупная. — Ладно. — Гарри вскинул руки. — Не хочешь идти со мной — возьми кого-нибудь другого: Рона, Фреда, даже Джинни можно. Лишь бы не в одиночку. — Я буду не одна, обещаю, Гарри. Но я пока не решила, с кем пойду. — Теперь надо было как-то уйти от разговора, но гриффиндорка не знала, как. — Ну смотри. Я оставлю мантию вон в том столе, — Поттер указал в другую сторону гостиной. — Но прошу, Гермиона, не броди ночью одна. — Не буду, — отмахнулась староста. — Спасибо, Гарри, мне надо бежать, — и она поспешно попрощалась, суетливо побежав в сторону девчачьих комнат, оставив друга у окна. Она резко захлопывает дверь за спиной и бросает взгляд на свой стол, на котором царил такой хаос, какого никогда не было. Руны как лежали, так и лежат: ждут своего часа. Гермиона подходит к столу и медленно проводит пальцами по бархатному переплёту книги. Настроение абсолютно меняется в лучшую сторону. Да, у них теперь есть весьма не призрачная перспектива выиграть войну. А ведь какая война? Сейчас всё идёт своим чередом. Они учатся в своей волшебной школе, дружат, ссорятся, влюбляются, — всё как обычно. Но… нет. Даже не смотря на всю обыденность их жизни, Гермионе страшно. Страшно это потерять. Сейчас все они в безопасности: она, Гарри, Джинни, Рон, близнецы. Нет безопаснее на свете места, чем Хогвартс. Но если из-за клеветы журналистов и скепсиса Министерства Дамблдора снимут с должности — это будет первым шагом к разрушению. Тёмный Лорд везде. Он имеет связь с Гарри, и лишь остаётся надеяться, что у них есть время её разорвать. Но она пока слишком незначительна, если вспомнить о том, что эта война ещё и не начиналась. Лишь затишье перед бурей. Но долго ли этому затишью длиться? Вопрос, на который не хочется знать ответа. Из размышлений вырывает Живоглот, что трётся о ноги, ласково урча. Есть хочет. А оно и правильно — ужин ведь скоро. — Ну, нет у меня ничего, Глотик. — Она зарывается носом в рыжую шерсть. — Мой ты хороший. Вдруг холодный воздух врывается в окно и окатывает комнату. Гермиона сразу поднимается на ноги, заранее зная, что с сегодняшнего дня на одного Уизли, врывающегося в её комнату без предупреждения, стало больше. — Ну что, Грейнджер, утихомирилась? — этот до боли знакомый голос. Гермиона лишь закусывает губу, борясь с желанием и улыбнуться, и накричать на наглеца, который продолжает оттеснять у неё комнату старосты, но лишь коварно выдавливает из себя предупреждение: — Фред, я сниму с тебя баллы, если ты ещё раз залезешь в мою комнату. — Решительности ей не занимать. А он лишь улыбается до ушей. Коварно так, хитро, под стать её настроению. — Тогда факультет за день лишится всех набранных твоим прытким умом баллов. — Он подошёл поближе. — Меня это не остановит. — Уизли задорно подмигнул, чем снова вскипятил Гермиону. — Я говорила тебе это утром: между нами ничего не может быть. — Гриффиндорка пыталась сохранять хладнокровие, но сердце опять начало колотиться со всей силы, разнося по телу трепещущее тепло. — Это неправильно. — Для меня это не аргумент. — Близнец подошёл к ней почти вплотную. Неужели он будет так настойчив? Староста была разоружена этим внезапным заявлением, но сразу попыталась выглядеть как можно более уверенно. — Фред, — Гермиона не смотрела ему в глаза — просто не могла. — Сам подумай: у меня в этом году СОВ, у тебя ЖАБА; при этом нам ещё как-то нужно научиться Защите, помочь Гарри справиться с… — но Уизли не дал ей договорить. — Меня из этого ничто не пугает. Мы поможем Гарри. Мы научимся Защите. — Гермиона почувствовала, как он берёт её за руку. — Сдадим экзамены, никуда не денемся. Идеальная тишина. Кажется, мир вокруг замер; слышно только их дыхание. — Мы. Не по отдельности. Важно просто быть вместе. Просто рядом. — И Фред уверенно заключает её в объятия. — Это будет слишком сложно, ты хоть представляешь… — Но гриффиндорка ясно понимает, что он говорит правду, и просто безнадёжно утыкается лицом в его плечо, ничего не договаривая. Уизли смотрит на неё своими голубыми глазами, полными нежности во взгляде, и опять его уст касается улыбка. — Всё будет хорошо, Гермиона, — рыжий зарывается веснушчатым носом в её каштановые кудри. А в голове у старосты всплывает её вчерашняя, собственноручно выведенная аксиома: соблюдение правил ещё ни к чему хорошему не привело. — Фред, ты невыносим. А он ласково целует её в висок, после чего девушка встаёт на цыпочки, и сильно смущаясь неуклюже чмокает его в щеку, щедро усыпанную солнечными веснушками. — Ну что, тебе помочь с… этим всем? — шепотом спросил Фред. — Перевод я не могу продолжать, но отправила в Болгарию письмо. — И девушка ненавязчиво отстранилась от близнеца, полагая, что неуместным будет говорить о Краме, находясь в объятиях Фреда. — Возможно, нам пришлют словарь или что-то вроде того. — Девушка вся трепещет, но на ватных ногах доходит до шкафчика с книгами и берёт несколько тонких пособий. — Но я обнаружила, что в середине книги ничего не написано, и решила сварить Проявляющее зелье. То, которое ты, собственно… — Отлично, и я должен варить ещё какое-то зелье? — Он с энтузиазмом рассматривал книги, что доставала Грейнджер, из-за её плеча. И не ошибся. Зельеварение. — Два балла Гриффиндору за сообразительность, мистер Уизли. — Гермиона передала ему небольшую стопочку. — Котлы в ванной, в большом шкафу. Не факт, конечно, что какой-то из проявителей подойдёт, ведь тот, что я варила утром, был самым безукоризненным из всех остальных. Но, возможно, у нас что-то получится. Фред вскинул брови и обречённо поплёлся в ванну. Через минуту послышались грохот и возмущённые возгласы рыжего. — Гермиона, ты что, «Котлы Потаж» ограбила? — засмеялся близнец, левитируя из ванной семь пузатых котелков, что гуськом пролетели по гостиной старосты и уселись близ стола. — Это же немыслимо! Даже довезти их сюда в чемодане. — Я вовсе не в чемодане. — Грейнджер смутилась до такой степени, что захотелось просто выпасть из окна, как Уизли утром. — Два мне подарили вчера, два купила в своё удовольствие, а остальные — по списку из школьных писем, — пожала плечами девушка. В надежде скрыть компрометирующий цвет своих щек, она быстро пробежала мимо парня, резко захлопнув за собой дверь ванной комнаты. К Фреду просто надо привыкнуть. Смешно, но это так. Привыкнуть, что его всегда тёплые руки теперь обязались согревать её; а заливистый голос рассказывать истории, заставляя подолгу заливисто смеяться. Сразу девушка почувствовала, как приятное тепло разливается от груди вплоть до кончиков пальцев, пробирая каждую клеточку. Неумолимо захотелось увидеть рыжика. Выйдя из ванной, Гермиона увидела, что Уизли, не оборачиваясь и ужасно сгорбившись над котелками, сосредоточено наливает в них воду из палочки. Её взор пал на часы: ужин уже начинался. — Фред, пора на ужин, — неуверенно оповестила гриффиндорка. — Опоздаем. Уизли немедленно развернулся и с каверзной улыбкой предложил: — Давай позовём домовика — он сам нам всё принесёт. И не надо никуда идти, — промурлыкал близнец, подбираясь поближе к Грейнджер. — Фред, я — староста, и школьные эльфы не могут прислуживать лично какому-либо ученику! — возмутилась девушка. — Ну, хоть разочек. Мы сейчас будем заняты: у меня зелья, у тебя — это, — парировал Уизли, указав на письменный стол. — А Джордж пусть завидует, что мы закрылись в твоей комнате до утра, — подмигнул парень. Из-за нескромной шутки близнеца Гермионе сразу захотелось чем-нибудь его легонько ударить. — Нет, я иду на ужин. — Гермиона горделиво вздёрнула подбородок, будто бросая близнецу вызов. — А ты — как хочешь. Фред на минуту замялся и, смотря то на котелки, то на старосту, расплылся в саркастической улыбке, подойдя к ней вплотную. — Мисс Грейнджер, вы — фурия, — хитро прошептал Уизли, направляя палочку в сторону. — Инсендио! — Луч от заклинания полетел в котелки, и под ними зажёгся огонь. — Куда?! — возмутилась девушка, поймав непонимающий взгляд Фреда, когда тот взял её за руку и хотел уже открыть дверь. — Что не так? — Фред, если ты не помнишь, то вам нельзя заходить в комнаты девочек. Тем более — старосты. — Она ненавязчиво забрала свою руку и указала пальчиком на метлу, сиротливо стоящую возле дивана. — Встретимся там. Удивлённый внезапным заявлением гриффиндорки взгляд Фреда не мог не выдавать его возмущения. И в то же время, рыжий понимал, что они нарушают кучу школьных правил, просто сидя сейчас в её комнате, и именно поэтому обречённо направился к окну.

***

После ужина в Большом Зале гриффиндорцы засели за работу: Уизли сосредоточенно варил Проявители, в три погибели скрючившись над котлами, а Гермиона внимательно листала книгу, проверяя каждую строку на наличие известных знаков, всё ещё имея призрачную надежду найти что-нибудь понятное среди потрескавшихся от старости страниц. — Гермиона, — тихо позвал Фред. — Что-то не получается? — чуть не подскочила девушка, будто её резко разбудили. — Стандартный выразитель номер четыре загустел, но это не важно, — как бы между прочим бросил рыжий, считая количество размешиваний. — А кто твои родители? — внезапный вопрос, который она совсем не ожидала услышать. Девушка немного задумалась, как бы объяснить чистокровному волшебнику магловскую профессию. — Они лечат людям зубы, — пожала плечами Грейнджер, избегая непонятного волшебникам слова «стоматологи». — А что такое? — Она даже оторвалась от занятия. — Просто стало интересно, — улыбнулся Фред, тоже оторвавшись от котла. Запало молчание, нарушаемое только бульканьем варева и шуршанием страниц.

***

— А где это Фред исчез после ужина? — поинтересовалась Джинни у Джорджа, запрыгивая к нему на диван в укромном уголке гостиной. — Вероятно, у нашей старосты, — не без улыбки ответил младший близнец. — Ему вообще башку снесло. Джинни сразу же под стать брату растянулась в улыбке. Вот чего… вот до чего же скрытные ребята. Надо будет сделать набег к Гермионе и поскорее узнать, что да как. А что? В конце концов, Гермиона её подруга, а Фред — брат. Но, признаться, пара красивая. Сейчас бы лучше выпытать у Джорджа, что он знает. — А когда они начали встречаться? — загорелась рыжая. — Я не знаю, — закатил глаза Джордж, уже предчувствуя допрос любопытной сестрёнки. — Может, ещё и не начали. — Как это не начали? Это вообще как? — Уизли не на шутку возмутилась. — Я не понимаю, как это, объясни, Джордж! — она начала трепать его, как пытливый ребёнок, что задаёт по десять вопросов в минуту. — Джинни, я только знаю, что сегодня ночью он пришёл поздно, и больно счастливый. — Близнец тоже был недоволен скрытностью своего брата, но он его понимал. — Я был уставший от этих танцев на празднике — расспрашивать его просто не было сил. А с утра обсуждать это, пока ребята ещё спят, ему не захотелось. — А только что? Почему ты не спросил? — напала вдруг Джиневра. — Я вообще-то ел! — вскрикнул брат с таким ужасом в голосе, будто Джинни хотела отнять у него самое святое. — И был слишком занят Анджелиной. Не найдя действительно феерического аргумента для победы, что, к удивлению, у неё не обнаружился, она, полностью рассердившись на Джорджа, отодвинулась от него подальше и, развернувшись в другую сторону, с недовольным лицом скрестила руки на груди. — Чего такие кислые? — Подошёл Гарри, присаживаясь на подоконник. Вероятно, он был в хорошем настроении. — Что-то случилось? Джинни незаметно порозовела, но всё же с насупленным выражением лица злобно покосилась на брата, при этом борясь с желанием пнуть его. — Гермиона и Фред где-то пропали, — сообщила рыжая. Гарри слегка улыбнулся, но, заметив на себе два вопросительных взгляда, пожал плечами. — Они, кажется, ещё не определи… — Вдруг Поттер дёрнулся, как от удара. — Простите, я пойду. Джинни сразу догадалась, что это неслучайно. В разум пытался заглянуть Волдеморт. Мерлин, Гермиона говорила, что это очень больно, и, надо, кажется, принять какое-то зелье. Вот же Годрик… — Гарри, нет, надо к Гермионе, — брат, кажется, тоже понял происходящее. — Уверяю вас, со мной всё в порядке, я всё еще под действием Защитного зелья, — тихо прошипел Поттер. — Она сама мне его дала, — заверил он, немного ощупывая шрам. Крайнее беспокойство на их веснушчатых лицах быстро сменилось на недоверие, а Джинни, в купе с тем, не хотела отступать. В любом случае, староста была хоть и не полностью осведомлена насчёт того, что происходит с другом, но отнюдь — она знала больше, чем они. Пусть даже если зелье действует, но эффект всех варев недолговечен, постепенно выветриваясь. Значит, нужна ещё одна доза. И тут в мыслях зацепилось неприятное чувство к Грейнджер. Ведь действительно: она почти не информирует никого о том, что им предстоит сделать, чтобы эти кошмары с их лучшим другом прекратились. Для них он друг, однако, для Джинни Уизли — нечто большее, а она сидит в гостиной, беззаботно расспрашивая о личной жизни своего братика, пока Гермиона что-то в одиночку там делает, никому не объясняя. Закрывшись ото всех, как и перед Днём Рождения, со своими древними потрескавшимися бумажками. Одна работает. Но если бы они все сейчас сидели и хоть в чем-то помогали ей, то, без сомнений, они бы уже хотя бы имели представление, что нужно с этим делать. Страшным было то, что Гарри никто не верил, а Волдеморт по-тихому набирал силы, Пожирателей и остальных сторонников для грядущего сражения. Хотелось надеяться, что всего лишь сражения, а не войны. Ведь если Он увидит через Гарри Орден Феникса, то о провале и думать не хотелось. — Гарри, ты точно уверен, что тебе не надо ещё? — твёрдо спросил Джордж, а вид его был как никогда нешуточный. — Нет, всё хорошо, — в тон ему ответил Поттер и, воспользовавшись замешательством Уизли, прытко развернулся, побежав в сторону спален. А Джиневра, совсем немного поразмыслив, побежала не за Гарри, а в сторону опочивальни старосты. Она слышала, что Джордж хочет и надеется отговорить её от этой идеи, что минуту назад созрела в её мыслях, но, увы… В конце концов, далеко за спиной послышался сдавленный вскрик и чертыханья, оповестив её о том, что ступеньки к спальням девушек сделали своё дело, заставляя всех гриффиндорцев, находившихся в гостиной, обратить на них внимание. А тем временем девушка уже добежала до нужной двери, а в груди закипала ярость. Кажется, сейчас будет скандал.

***

— Гермиона, у тебя есть сушеная моль? — с нескрываемым скепсисом всматривался в справочник Фред. Гермиона обернулась к нему с несколько озадаченным выражением лица, будто он сейчас сказал какую-то несусветную чушь. На минуту задумалась, но всё равно опять пронзительно на него посмотрела. — Повтори, пожалуйста? — Здесь — по рецепту — нужна сушеная моль; одна чайная ложка. — Пожал плечами Уизли и протянул Гермионе книжонку. Девушка какое-то время искала нужную строчку с ингредиентами, но потом она рассмеялась, чем вызвала замешательство Фреда. Девушка смеялась, как никогда, поставив палец на страницу с рецептом. — Гермиона, я вроде бы на тебя Риктумсемпру не насылал, — к удивлению девушки стушевался Фред, который, видимо, постигнул свою ошибку. — Ну, слушай, — немного успокоилась Грейнджер, хотя хохот так рвался из груди. — …3 грамма лунного камня, 1 чайная ложка сушеной Моли… Моли с большой буквы, а потому, что это трава! — гриффиндорка неожиданно даже для себя потрепала его по макушке, в мыслях тихо удивляясь, насколько была мягкой и густой его рыжая шевелюра. Фред же поджал губы в крайнем изумлении, но когда осознал всю забавность своей ошибки, судорожно затрясся от смеха. Гермиона, в свою очередь, принялась копаться в темных глубинах, казалось, безразмерного шкафа с ингредиентами, одеждой, книгами, куда влезало абсолютно всё. Пока девушка шарила руками по полкам в поисках нужной травы под аккомпанемент неловких смешков Фреда, староста вроде бы всё ещё находилась в своей комнате, но мысли резво создавали барьер между зельями и размышлениями. Она разрешила Фреду помогать ей, ведь так ей почему-то захотелось. И вряд ли разрешение дала голова. Мерлин с тем; гриффиндорке было с ним уютно и хорошо за эти пару часов, пусть они и молчали. В левом углу пусто. В правом склянки. Вот что Гермиона ненавидела, так это свой рост. Да, она, конечно, не была ростом метр с кепкой, но по меркам библиотечных стеллажей и этого платяного шкафа она предпочла бы быть хоть немного выше, чтобы видеть исследуемую полку. Когда руки затекли, Грейнджер просто трансфигурировала ближайший пуфик в удобную библиотечную стремянку и, полностью довольная результатом своего колдовства, староста через минуту обнаружила, что травы Моли у неё нет. Вдруг в её дверь раздался ритмичный, давно изученный Гермионой стук, который, как она уже знала, принадлежал никому иному, как неугомонной Джиневре Уизли. Фред лишь с неожиданным изумлением поднял сначала голову, а потом поспешно вскочил на ноги. Но вместо присущего рыжей «Герми, это я» последовало совсем другое, злобное сообщение: — Гермиона, Гарри плохо. — Но в голосе было столько зловредного нажима, что девушка, не смотря на испуг за Гарри, сильно колебалась, что ей делать в первую очередь. Первой мыслью было спрятать Фреда в какой-нибудь шкаф, да вот не задача — у девушки он был набит до отказа, не сколько одеждой, сколько теми словарями из Запретной секции. Потом — выбросить его из окна вместе с метлой, но её останавливало то, что Уизли перемешивал зелья, а бросить это было нельзя. Поэтому близнец с двумя ковшами в руках, больше походя на повариху, перепившую Тонизирующего, лихорадочно быстро начал перемешивать содержимое котлов, словно думал, что оно из-за этого быстрее сварится. — Мы засыпались, — зашипела девушка, внимательно проходя мимо котелков и так же остервенело листая справочник. — Грейнджер, может, не надо этого скрывать? Это же малышка Джинни, — предугадав замысел девушки, на минуту оторвавшись от Проявителей, предложил рыжий, но тут же получил испепеляющий взгляд от Гермионы, что сразу решил оставить эту идею, понимая, что лучше выбрать другой момент для выяснения отношений. Тем временем опять раздались ещё более требовательные удары. — Гермиона, немедленно открой дверь!