Не в себе

      Хиаши, честно говоря, устал. Он, наверное, впервые в своей жизни жалел, что по канонам их клана Наследником, а после и Главой должен стать не достойнейший, а старший из детей Главной ветви.       Ну право, какая же из Хинаты Глава? Ей бы вышиванием и икебаной заниматься, а не учиться перерезать глотки врагам. Ей бы танцевать тихими вечерами и играть на сямисэне, а не осваивать стиль мягкой ладони. Ей бы быть верной и любящей женой, как её покойная матушка, а не править жёсткой рукой сильнейшим кланом Конохи, как он сам.       И куда же ей, такой нежной и мягкой, болезной и хрупкой, соревноваться с хлёсткой и уверенной в себе Ханаби? Как ей, тихой и скромной, управлять такими сильными и независимыми как Неджи?       Хиаши не раз и не два думал об этом и приходил к далеко не утешительному выводу: будь его младшая дочь, Ханаби, хоть во сто крат лучше Хинаты, ей не быть Главой Хьюга. Старейшины ни за что не согласятся пойти против древних канонов.       А жаль.

***

      Ханаби смотрела на своего отца, видела его тоскливый взгляд в сторону Хинаты и всё понимала.       Её сестрица либо сломается под тяжестью бремени Главы клана, либо... впрочем, других вариантов и нет.       Сколько бы отец не отсрочивал этот час, его жизнь невечна, и даже если он проживёт дольше положенных сорока, ему не дадут засидеться на месте Главы.       Ведь если подумать, то старейшинам — дряхлым, умудрённым жизнью старикам — просто до дрожи, до болезненной лихорадки хотелось поделиться своим опытом, научить несмышлёных малолеток тратить время на нужные вещи и, в конце концов, вывести клан Хьюга на новую, более высокую ступень. А кто в этом лучше пособит: Ханаби — дочь своего отца, ни минуты не доверявшего старейшинам, или нерешительная и уступчивая Хината?       Ханаби думает, ответ очевиден.

***

       — Ко-сан, а Вы не могли бы показать мне самый простой, но от этого не менее действенный приём, для того чтобы обороняться, если Вас вдруг не будет рядом?       Ко, конечно же, хотел потрепать свою подопечную по голове, ласково улыбнуться и сказать, что он всегда будет рядом, всегда сможет её защитить, но ещё слишком свежи были воспоминания о том, как госпожу снова похитили. И пусть Хиаши-сама жестоко его наказал, но самым страшным было видеть сине-фиолетовые вены, которые просвечивали через болезненно-белую кожу, а не выносить действие печати.       Поэтому Ко послушно встал в условно-боевую стойку и терпеливо ждал, пока Хината-сама не повторила за ним.       Ко показал удар предельно медленно всего раз. И этого, к его удивлению, хватило, чтобы госпожа повторила его также, чётко и совершенно не торопясь. А после сделала ещё несколько десятков или сотен раз, наращивая скорость, но не теряя качества.       Ко лишь машинально отметил, что в возрасте Хинаты-сама дети всегда гнались за количеством, а не за проработанностью приёмов. Но его мыслей хватило лишь до очень вежливого оклика:        — Ко-сан, а вы можете подсказать что-нибудь ещё? — Слуга покорно кивнул в ответ.

***

      Беллатрикс сбавила темп своего обучения, как только поняла, что знает большинство основ, которые требуются в её возрасте наследной принцессе уважаемой семьи.       Беллатрикс видела горькие взгляды отца в свою сторону, ощущала жалостливое внимание своей младшей сестры и задыхалась в чувстве вины своего телохранителя не перед ней, а перед настоящей Хинатой.       Беллатрикс до мучительных судорог во всём теле хотелось показать всю свою садистскую натуру, показать, чего она на самом деле стоит. Но в такие моменты у неё перед глазами всегда вставал образ младшего Поттера, которого никто и никогда не воспринимал всерьёз. На самом деле, он никогда не воспроизводил серьёзного впечатления: ни когда бросался направо и налево своим любимым Экспелиармусом, ни когда пытался использовать на ней Круциатус.       Беллатрикс слишком хорошо помнила, к чему привело это неумение оценить противника по достоинству. И если её пока что эфемерные враги хотя бы вполовину глупы так же, как она когда-то, то у них просто нет шансов. Кто, в конце концов, будет пристально присматриваться к мямлящей девчонке, за которую всё и всегда решали клан в лице Хиаши или старейшин?       Никто.       И Беллатрикс лучше всех знала, что её отцу, её сестре и её клану когда-нибудь аукнутся их пренебрежение и невнимательность.       Ох, как аукнутся.