Трофей

Агент       Агенты, поставщики — как нас только не называют, скрывая под обезличенностью красивых слов жестокую суть вещей. Суть, заставляющую оставлять за спиной совесть, мораль и нравственность, и выходить на очередную охоту. Сколько их, совсем юных, невинных, таких простодушных прошло через мои руки? После пятого десятка перестал считать. Да и какая разница? Мое дело — перевезти товар из пункта А в пункт Б, рассортировать по качеству и доставить заказчику, не более того. Пороку, древнейшему нравственному недостатку, этому духовному дефекту, уродующему души, предаются все — такого не исправит ни одна система фракций, а уж тем более бессистемность и хаос афракционерского общества. Хорошо оплаченный порок — моя золотая жила, ведь сексуальное рабство на сегодняшний день — третий по прибыльности бизнес после продажи наркотиков и оружия на обширнейших изгойских территориях.       Ухмыльнувшись над внезапно одолевшими философскими мыслями, внимательно слежу за ней — совсем молодая девчонка в характерных обносках, давно потерявших цвет и форму. Длинные волосы мышиного цвета сплетены в тугую косу и повязаны сверху ветхой косынкой. Платье, явно с чужого плеча, все покрыто заплатами, но, на удивление, чистое — следит за собой, еще тешит себя надеждой, что не опустится на самое дно сточной канавы, называемой трущобами. Тем выше будет ее цена. Совсем скоро она будет даже не на дне — дно будет над ней.       — Она? — для верности уточняю у стоящего рядом невзрачного человека с испитым, покрытым отвратительного вида струпьями лицом. Мужчина быстро кивает головой в подтверждение моих слов, а протянутая грязная рука заметно трясется — то ли от вечного похмелья, то ли от страха за свою никчемную жизнь. В то, что эта дрожь связана с осознанием того, на что он подписывает свою юную, ничего не подозревающую соседку, я не верю. Все человеческое, что в принципе могло бы быть у этого представителя самой низшей и отвратной касты в изгойском обществе, давным-давно вытравлено, выжжено, вырезано по живому долгими годами пустой, беспросветной жизни. Эти выродки готовы пойти на любое преступление ради жалкой подачки, на которую они смогут купить разве что еще одни смердящие обноски или несколько бутылок блевотного пойла. Брезгливо швыряю несколько мелких купюр под ноги ублюдку, с отвращением наблюдая, как он, рухнув на колени, униженно ползает по земле, старательно собирая все до последней.        — Остальное получишь, когда приведешь мне ее.       В моей базе появился еще один добровольный информатор, за ничтожную плату обрекающий девок на долгую и мучительную смерть. Очень долгую и мучительную, ведь еще ни одна не возвращалась из темных, грязных лабиринтов самого мерзкого района Чикаго, пропитанного насквозь зловонием и смрадом гнилых людских душ.       Совсем юная, беззащитная, такая восхитительно беспечная. Угадывающаяся под бесформенной одеждой тонкая фигурка, легкая походка и огромные глаза, в которых даже с расстояния в десяток метров видна безнадежная тоска и навеки поселившееся там глухое уныние.       Заказчики готовы хорошо заплатить за молодое тело, поэтому шансов избежать уготованной участи у нее нет.