Трофей

КАРМИ       Тишину очередной скудно освещенной комнаты нарушает лишь дыхание сидящих на полу шести девушек, устало прислонившихся к стене. Глаза закрыты, ноги поджаты в попытках согреться, а руки так и скованы за спиной.       Перемещение под землю, в запутанные темные лабиринты заброшенного метрополитена, никак не изменило нашего положения. Точно так же мы сидим все вместе в небольшой темной комнатушке и так же, теряясь в догадках о дальнейшей судьбе, ждем своей участи. После своего прибытия в центр, где, как я понимаю, и будут проходить торги, встретившие нас люди порадовались тому, что «товар первоклассный» и щедро расплатились с нашими охранниками. Вальяжный темноволосый мужчина, судя по подобострастному отношению своих подчиненных – самый главный тут, любезно разъяснил нашу дальнейшую участь. Сейчас мы ждем прибытия еще пары несчастных, так же обреченных на продажу, и уже совсем скоро начнутся торги среди желающих купить себе очередную рабыню. И очень повезет тем, кого купят для, как он выразился, личного пользования, а не общественного, ведь попасть в изгойский бордель – подобно смерти, в прямом смысле этого слова. Во время его пламенной речи, щедро сдобренной грязными и мерзкими подробностями будущей «работы», мое сознание будто бы разделилось на две части. Одной половиной я ужасалась тому, какой отвратительной бывает жизнь самого дна нашего общества, о которой я и понятия не имела еще каких-то пару-тройку дней назад. Второй половиной я холодно и рационально анализировала и запоминала все, что видела – расположение бесчисленных коридоров, уровней и лестничных пролетов, лица участников и личность Главного, основной моей цели. И со злостью отгоняла предательские мысли, что операция сорвется, а меня либо убьют, либо я навеки останусь здесь ждать смерти.       Впитываю информацию, стараясь смотреть куда угодно, только не на темный угол комнаты, куда не доходил свет от нескольких ламп, висящих под потолком. Темнота бросала страшные тени на лицо стоящего дальше всех Катона, искажая его и без того отвратительное лицо до не узнаваемой гримасы. Хотелось завопить от бессилия и ужаса – ну как так могло получиться, что он оказался здесь?! И становилось все дурнее от того, что время шло, а он не делал никаких попыток выдать меня. Всего одно слово – и пуля в лоб мне обеспечена. Но, похоже, он не желал мне легкой смерти – судя по мечтательному выражению лица, планы на меня у него были более обширные. И, немного зная его, понимаю, что он с удовольствием оторвется на мне за все унижения, ведь предел мечтаний такого человека – скулящая от ужаса и боли жертва, отсчитывающая свои последние секунды.       Боже, во что я вляпалась!!! Ну ведь нормально же все начиналось! Ну, по крайней мере, в рамках плана. Но с этой секунды план пошел ко всем чертям.       Сидя в темной комнатушке в окружении таких же уставших горевать девушек, я пытаюсь, но никак не могу сдержать слез. Поднимаю голову, отчаянно моргаю, лишь бы никто не увидел моей слабости. Тонкие пластмассовые жгуты, которыми стянуты руки, до боли впиваются в кожу, а мне так хочется закрыть лицо руками, сжаться в комочек, затаиться, исчезнуть. Задание заданием, и не такое выполняли, но появление этого мерзавца выбило меня из колеи. Как же, черт его побери, не вовремя!       - Карми! Карми, я… - тихий, еле слышный шепот обращающейся ко мне Эмбер прерывается глухим звуком открывающейся двери. К своему ужасу вижу входящего Катона. Мужчина вошел, аккуратно прикрыл за собой дверь и обвел сидящих на полу девушек довольным взглядом. Увидев меня, заулыбался, от чего по моей спине пробежал холодок страха. Нарочито медленно, пугающе-расслабленной походкой двинулся в мою сторону, на ходу доставая из кобуры пистолет и снимая его с предохранителя. Я же неловко, опираясь скрепленными за спиной руками о холодный бетон стены, поднимаюсь на ноги – лучше встретить все его фантазии лицом к лицу, стоя с высоко поднятой головой, нежели униженно сидеть в ногах.       - Какого хрена ты здесь… - голос предательски срывается на хрип, а Катон, успевший подойти очень, ну просто очень близко, в очередной раз прикладывает палец к губам.       - Шшшш, - из рта улыбающегося мужчины вырывается шипение, призывающее молчать. Что я и делаю, внутренне холодея от безумного блеска, пляшущего в его глазах. Он безумен, он абсолютно точно не в себе. Сказать, что жизнь не начала налаживаться – ничего не сказать.       Встав почти вплотную, так, что от его дыхания волосы на макушке начали немного шевелиться, он замер, в упор разглядывая меня. С огромным удовольствием он впитывал мой страх, который, как я не старалась, скрыть не получалось. Чтобы не смотреть на него, опускаю глаза, но взгляд тут же натыкается на зажатый в руках пистолет, снятый с предохранителя. Сидящие на полу девушки замерли.       Свободной рукой Катон достает из кармана и включает небольшое устройство, тут же загоревшееся синими огоньками, извещающими о готовности к работе. Узнаю знакомым всем Бесстрашным детектор, с помощью которого можно легко и быстро уловить сигналы передатчиков, таких, как вшитые в мою одежду датчики слежения, к примеру. Подносит плоский экран прибора к голове и медленно ведет вниз. На уровне шеи детектор слабым писком информирует о найденном сигнале. Катон, ухмыльнувшись, хватает меня ледяными пальцами за подбородок, приподнимает голову, пристально вглядывается и, конечно же, легко находит две красные точки, оставшиеся на коже после вживления датчика. Медленно проводит по ним пальцем, от чего я дергаюсь, в надежде стряхнуть с себя бесцеремонные руки, за что тут же и расплачиваюсь – в горло мне утыкается стальное дуло пистолета, вызывая страх и очень даже болезненные ощущения.       Рука с зажатым в ней прибором двигается ниже – от груди к животу. На уровне подола, прикрывающего колени, датчик вновь срабатывает на вшитые по краю тонкие пластины передатчика. Посмотрев на экран, Катон кивает, как бы соглашаясь с тем, что иначе и быть не могло. Быстро ведет прибором вдоль ног и ботинок, убеждаясь, что больше никаких датчиков нет. Прижав предплечьем правой руки шею к стене, заставляет меня закашляться, а сам, приподняв подол платья, уже холодит бедро поднимающимся все выше устройством поиска. Платье поднимается, уже виден край трусиков. Протестующе стону, от чего давление на шею только усиливается, а темные глаза не отрываясь смотрят, наслаждаясь моим ужасом и отвращением. Налюбовавшись, наконец вытаскивает молчащий детектор из-под подола – в нижнем белье датчиков точно не наблюдалось, уж чего нет, того нет.       Не переставая придавливать меня к бетону, наклоняется и проводит языком по шее, заставляя застонать от отвращения и брезгливости. Дергаюсь, но стальная рука с легкостью удерживает меня на месте. Воцарившуюся в комнате нереальную тишину нарушает змеиное шипение.       - Карми…- поняв, что на мне нет микрофонов, и его никто не услышит, Катон, наконец, подал голос, - моя дорогая Карми, самая лучшая соска Бесстрашия, оказалась здесь всего лишь с жалкими датчиками слежения. Не сильно тебя, похоже, Эрик ценит.       В низком голосе мужчины в отвратительном коктейле смешались похоть, злоба и мстительность. Долбаный псих, отморозок, ублюдок, урод, похотливый говнюк – изо всех сил зажмуриваю глаза, лишь бы не видеть эту отвратительную рожу и не разрыдаться при нем. Сама, лично, отвезу тебя, оглушенного лошадиной дозой нейролептика в психушку к Эрудитам. Гнить тебе вечно, лежа в закрытой палате со связанными кожаными ремнями руками и ногами, обдолбанным сильнейшими транквилизаторами, пропитанным насквозь потом и мочой. Мечтать - это единственное, что мне оставалось делать, стоя перед этим чудовищем, руки которого уже совершенно недвусмысленно начали скользить по моему телу. Если бы не заряженный пистолет в его руках, я бы, честное слово, постаралась бы убить его, задушить, выцарапать глаза, вырвать его поганый язык, но с оружием приходится считаться. В тесной комнатушке, полной девчонок, последствия стрельбы могут быть непредсказуемыми, поэтому мне приходится стоять, молча глотая слезы и унижения.       - Катон, - сглатываю ком в горле, мешающий говорить, и отворачиваюсь в попытке увернуться от шарящих рук, - пожалуйста, убери пистолет, давай поговорим. Пожалуйста.       В ответ мне раздается визгливый смех – громкий, страшный, абсолютно неуместный.       - О чем, детка? Это лучший день в моей жизни – такие подарки не каждый день получаешь! И поверь, я найду способ как пообщаться нам спокойно, наедине.       Небольшое чувство облегчение приносит осознание факта, что Катон здесь ничего не решает, хоть и Бесстрашный. Скорее всего, здесь он мелкая сошка, что-то типа охраны. Говорят, психам нельзя перечить, с ними надо разговаривать спокойно и во всем соглашаться.       - Ладно, хорошо, - киваю я, радуясь, что он наконец убрал руки с моей задницы, - но ты же должен быть на кордоне, обеспечивать безопасность города.       Прозвучало, как упрек, и я внутренне напряглась, ожидая новую волну агрессии, но Катон, на удивление, лишь пожал плечами.       - А что там делать? Скучно, - и поигрывая пистолетом у меня перед лицом, зловеще добавил, - а здесь весело.       - Зачем тебе это? Чего там-то не хватает?       - Там - по долгу службы, а здесь - за идею, – подмигнул он мне. Оглядев застывших на полу девушек, медленно прошелся по комнате, поигрывая пистолетом.       - Но сейчас стало в разы интереснее, - черное дуло вновь направлено на меня,- он ведь придет за тобой, да, детка? Ты ведь ждешь и надеешься?       Оба понимаем, что речь идет об Эрике. Дождавшись от меня несмелого кивка, продолжает:       - А уж я-то как надеюсь. Обещаю достойно встретить нашего Лидера. А ты будешь отличной приманкой. Если раньше трахаться куда-нибудь не увезут, конечно. Но не переживай, я позабочусь, чтобы все твои датчики показывали нужное местоположение, а тебе обеспечили местечко «потеплее». Замолвлю за тебя словечко. Эрик ведь тебя всему научил, детка?       Резко наклонившись, вытаскивает из голенища длинный нож и командует:       - Повернуться спиной!       Наблюдаю, как он делает то, зачем наверняка его к нам и отправили - срезает жгуты с запястий каждой из девушек, оставив меня напоследок. Наконец, приближается, заставляя в который раз уже содрогнуться – с пистолетом в одной руке и ножом в другой, со зловещей ухмылкой на лице и с болезненным блеском безумных глаз, он опасен как никогда. Сейчас, здесь, его не сдерживают законы фракции, неотвратимость наказания и общепринятые нормы. И я в его руках.       Не выпуская оружия из рук, резко накидывает руку на шею и притягивает к себе, впиваясь жесткими губами и залезая языком мне в рот. Противно, а от ощущения скользящего по шее острия ножа начинаю скулить в голос.       Наконец, отпустив меня и быстро срезав жгут с рук, уходит. Судорожно выдыхаю, и, быстро вытерев губы, разминаю покрасневшие запястья, стараясь не поднимать взгляда на смотрящих на меня во все глаза изгоек.       - Бестрааашная, - недобро протянула сидящая в углу Старшая. Усмехнувшись, добавила, - а это будет интересно.       Поднимаю на нее пристальный взгляд, от которого изгойка смущается и отводит глаза. Взгляд, скопированный у Эрика, еще ни разу не подводил.       Сидящая около нее Эмбер встала и, неуверенно оглянувшись, быстро пересела ко мне.       - Карми, не знаю, важно это или нет, но вот… я успела поднять с пола, когда упала, - девушка раскрывает сжатый кулак, а у меня замирает сердце – у нее на ладони лежит та самая бусина-передатчик, сдернутая у меня с волос еще до приезда сюда. Та самая, которой так не хватало и которая появилась так неожиданно. Аккуратно подцепив ее пальцами, сжимаю в кулаке и больше не сдерживаю слез. Невероятное напряжение, страх и ужас от практически сорванного плана заставляют поток слез бесконтрольно литься по щекам, оседая солью на улыбающихся губах. В голове рефреном звучит голос Марса: «Мы будем слышать все, что ты говоришь, а также звуки в радиусе примерно десяти метров». Они слышали всё, до последнего слова, а значит будут готовы к появлению на их пути опытного вооруженного Бесстрашного. Не удержавшись, еще раз для верности и собственного успокоения шепчу мерцающей черной бусинке:       - Эрик, здесь Катон. У него оружие и он… неадекватен. Будь осторожен. Пожалуйста.       Последнее слово бессильно выдыхаю, как наяву видя перед собой Лидера – сжатые до побелевших костяшек кулаки, мечущие молнии серые, такие родные глаза и четко очерченные губы, цедящие: «Урою суку».