Трофей

ЭРИК       Урою суку.       Сжимаю зубы все сильнее – аж виски заломило. Злиться остается только лишь на себя – ну какого хера я не убил эту мразь раньше? Давно ведь напрашивался, нарывался. Но такого я не ожидал даже от него…       «Будь осторожен. Пожалуйста».       Искаженный электроникой тихий голос переворачивает все внутри меня, отдаваясь тяжелым стуком крови где-то в голове. Хочется орать от бессилия, швырять и убивать, но, сжав посильнее кулаки, лишь киваю – буду, хорошая моя, обязательно буду. Если и подохну, то исключительно после того, как повешу Катона за яйца, а тебя накажу за саботаж. Ну ведь как жопой чувствовал, что это не рядовое задание, что с ним будут проблемы. Но убедил себя, что друг другу надо доверять, дать девочке шанс - слюни, короче, распустил, гребаный лирик. Знал же, что буду ненавидеть себя за это решение. Я и ненавижу - себя, изгоев, эту упертую дуру и свою руку, уже почти задушившую как-то Катона, но дрогнувшую в последний момент. Больше не дрогнет.       Вдавливая педаль газа до упора, мчусь на максимально возможной скорости по разбитому асфальту и тешу себя картиной, как беру чертову девку за шкирку, тащу в административный корпус и силой усаживаю на стул в канцелярии, приковывая наручниками к папке с документами. Всю жизнь чтобы там сидела - все, добегалась. Вытащить бы ее только живой и невредимой...        За прошедшие сутки я выкурил столько сигарет, сколько не курил за всю свою жизнь. И плевал я в тот момент, как это скажется на физической форме. С каждым часом становилось все хуже - микрофон в ее волосах передавал то приказы раздеться, то циничные комментарии по поводу фигур девушек, то звуки насилия. А потом - плач, звуки борьбы, крики и писк электроники, по которому мы поняли, что девушек уводят, а бусина соскочила, но каким-то чудом продолжила исправно передавать все звуки.       - Строем, мать вашу! Поторапливайтесь!       Добравшись до объявленного места сборов, без какой-либо надобности подгоняю бойцов, спешно выпрыгивающих из тентованного грузовика. Оружие, гранаты, черное штурмовое обмундирование трех отборных подразделений, действующих четко и слаженно - мы как никогда готовы разнести весь этот гадюшник к чертовой матери. Надвигаю на лицо защитный щиток маски и проверяю оружие - Катону, уверенному, наверняка, что после моей смерти именно его назначат Лидером, жить оставалось последние часы.       - Схема старая, и ее актуальность на сегодняшний день будем проверять прямо по ходу штурма, - громко извещает Марс столпившихся бойцов, раскладывая на капоте автомобиля ветхий кусок бумаги, бывший когда-то подробным планом устройства Чикагской подземки, - что-то, возможно, перестроено, что-то заблокировано. Действуем по заранее намеченному сценарию - первое подразделение - прикрытие, второе - штурм, третье - зачистка.        - Стрелять на поражение, - подаю я голос, - пленных не брать. Кроме одного - Катона доставить ко мне живым. С головы женщин чтобы не упало ни одного волоса. Всем ясно?       - Эрик, - занервничал Марс, - всех на поражение? Это же...       - Под мою ответственность! - рявкаю я, а Марс, поджав губы, лишь равнодушно пожимает плечами. Силовая операция на неизвестной никому территории противника не располагает к сантиментам.       - Эрик, - зовут меня, - второй канал! Срочно!       Переключаю рацию на прием и замираю - сбивчивое дыхание, деланно бодрый голос, от которого внутри все тоскливо сжимается. Карми, как и договаривались, при первой же возможности передает полученные данные - описание главных действующих лиц, количество пленных, технические подробности помещений и наличие у противника вооружения. Четко и отрывисто, лишь голые факты, но в каждой фразе, в каждой паузе я слышу страх. Поток информации давно закончился, а я так и стою, с силой вдавливая в ухо наушник, отчаянно желая вновь услышать ее голос - испуганный, но живой.       - Мы ее вытащим, - подошедший Марс заботливо хлопает меня по плечу, - и ты это знаешь.       Стряхиваю с себя секундное оцепенение и, обведя тяжелым взглядом шеренгу бойцов, командую:       - Вперед!       Грохот сотен берцев разбавляет сонную тишину изгойского квартала. Подойти ко входу, которым ранее воспользовались похитители, незамеченными, и не спугнуть их раньше времени невозможно, поэтому идем совсем в другую сторону, к неказистой будке с решетчатыми стенами.       - Есть еще кабельный коллектор, идущий из тяговой подстанции в тоннели, но я решил, что это опасно - вдруг там кабели под напряжением, - выданный в помощь Эрудит, изучивший систему метрополитена вдоль и поперек, безуспешно пытается выдержать наш чересчур быстрый темп. То отставая, то переходя на бег, догоняет меня и срывающимся голосом продолжает, - поэтому оптимальный вариант - через воздухозаборную станцию, по вентиляционному стволу вниз. Если гермозатвор не перекрыл выход, то вы окажетесь прямо на нижнем уровне. А если перекрыл, то даже не знаю...       - Взорвем к чертям, - цежу я, взбешенный донельзя непроработанностью плана, сулящей немалые потери.       - Он выдерживает взрывную волну до трех бар, но если примените новейшую обработку октогена...       - Заткнись!       Обиженный Эрудит что-то пытался сказать, но захрипел и отстал окончательно. И без этой ученой крысы знаю, как и в каких случаях пользоваться взрывчаткой.       - Не закроют они гермозатвор. Задохнутся ведь! - качает головой Марс.       Киваю и, выбив ногой дверь, первым вхожу в вентиляционную камеру. Через несколько минут туда же просачивается тяжело дышащий вездесущий Эрудит, никогда в жизни еще, наверное, так быстро не передвигавшийся. Эх, погонять бы вас, щенков, по плацу с полным боекомплектом.       - Уже давно система подачи воздуха переведена под землю - они подстраховались, чтобы нельзя было вырубить ее без их ведома. Но мало кто знает об аварийной системе перезапуска! - лицо молодого Умника осветилось превосходством. - При нажатии вот этой мало заметной кнопки через какое-то время все вентиляторы остановятся, и у вас будет ровно восемь минут до их перезапуска на реверс.       Восемь минут - катастрофически мало. Но выбора нет, поэтому приказываю без промедления начинать подготовку к спуску на более чем восемьдесят метров вниз.       Отстранено наблюдаю, как надежно закрепленные альпинистские тросы уносят бойцов вниз, по трое, в темноту и неизвестность. Огромные лопасти вентиляторов, способные в долю секунды перерубить в фарш все живое, временно молчат, и целых восемь минут огромная труба вертикального тоннеля относительно безопасна. Если, конечно, успеть. Наконец, моему нервному нетерпению приходит конец - моя очередь спускаться, и вот я уже скольжу вниз, упираясь ногами в осклизлые стены и пропуская сквозь пальцы гибкий прорезиненный трос.       На удивление, первая часть плана прошла без серьезных происшествий. Не считать же таковыми, в самом деле, десяток-другой порезов от торчащей тут и там оголенной арматуры, да разбившегося насмерть бойца, которому не хватило мозгов проверить личную систему креплений. Естественная убыль, неизбежные военные потери - это Бесстрашие, поэтому горевать и трагично заламывать руки никто не стал, а лишь переступили через поломанное тело и бросились вперед, к цели. К той самой, маршрут к которой четко высвечивается на мониторе слежения. Маршрут, по которому они вели мою Карми.

***

      Следующие полчаса запоминаются лишь грохотом выстрелов да окровавленными лицами мертвых врагов, тут и там попадающими в зону освещения фонарей на винтовках. Плотной группой прорываемся все дальше и дальше, на каждом повороте точным выстрелом убирая очередного патрульного. Свое преимущество - внезапность и отличную боевую подготовку - используем по полной, не считаясь с потерями. Как гончая, почуявшая добычу, несусь вперед, не замечая никаких преград. Наше везение - в слабой дисциплине и скудном вооружении врага. Вздрагиваю, когда желтый круг света выхватывает из темноты знакомое лицо - бывший Бесстрашный, вынужденный уйти к изгоям из-за инвалидности. Не тем путем ты пошел, не тем. Выстрел. На том свете еще спасибо мне скажешь, что покончил с твоим жалким существованием.       Тело будто бы живет своей жизнью, четко и молниеносно выполняя все необходимые маневры, пока в голове пульсирующей болью бьется одна единственная мысль - где ОНА?!       Чем ближе к месту назначения, тем более ожесточенные бои завязываются в каждом переходе или разбитой заброшенной станции. Разделяемся на несколько атакующих отрядов, давим со всех сторон, максимально и вдумчиво с каждым выстрелом сокращая численность изгоев все больше. В наушнике звучат лишь сухие цифры, произносимые командирами отрядов. Цифры, перешедшие уже третий десяток, и означающие наши потери - количество убитых бойцов. Счастье, если сегодня домой вернется хотя бы половина Бесстрашных.       В разгар самого массового противостояния, в тот самый момент, когда приходилось штурмовать отлично защищенный уровень, на котором скрывались организаторы, в наушнике прозвучал отчет Марса:       - Эрик, пленные найдены - четыре женщины, без признаков ранений. Дождемся, когда очистят выход и будем выводить. Эрудитка тоже здесь. Вот только... - Марс, судя по звукам, судорожно вздохнул, а у меня болезненно засосало под ложечкой, - Карми нет. И Катона. Говорят, пять минут назад он спешно увел ее, угрожая пистолетом. Еще одна какая-то девчонка выскочила за ними. Я не вижу сигнала ее датчиков! А ты?       Кидаю быстрый взгляд на свой монитор и облегченно выдыхаю - мерцающая еле заметная точка быстро движется в сторону от первоначального местонахождения. Заревев от душившей ярости, вскакиваю на ноги и, не обращая внимания на бой вокруг, бегу туда, где моя девочка совсем одна, безоружная, с хуй его знает на что надеющимся психом. Быстро передаю по рации данные и бегу, бегу изо всех сил, от отчаяния чувствуя себя героем нелепых кошмаров. Время и пространство вдруг стали вязкими, липкими, тянущими обратно и не дающими сделать шаг. Гребаное сплетение коридоров, этажи, лестницы, переходы - казалось, этот кошмар не закончится никогда.       Я иду, иду, Катон. Тем более, что ты меня так ждешь.       Урою суку.