Лжец/Лжец

Оглядываясь по сторонам, Лилу часто ловила себя на мысли, что поправляет прическу без надобности. Гости уже собрались, часть поздравлений озвучены, подарки подарены, а частички счастья все еще не витали в воздухе. И, вероятно, не будут. -Иль, тебе идет костюм… Девушка взяла Вольского под руку, двигаясь в сторону садовых качелей. -А тебе платье. Лу крутанулась на носочках, издавая при этом какой-то странный звук. -Мерси. А ты будешь поздравлять маму? Выйдешь в центр, заберешься на табурет, и… -Прекрати, Лил. Я пытаюсь быть серьезным. -Зачем? Лилиана сдвинула брови, отряхивая корсет. Шатен поправил ворот рубашки, смахнув капли пота со лба. -Традиция. Родители делают вид, что рады, а я — что повзрослел. -Мм… Через мгновение брюнетка пробралась пальцами под пиджак Ильи, и принялась щекотать ничего не подозревающего парня. Вольский начал извиваться, пытаясь перехватить ладони Лу. -Лили, Илья? Парочка встала по стойке смирно, заводя руки за спину. Напротив них стояла Елизавета Игоревна, держа перед собой бокал с соком. -Мам? Шатен кашлянул в кулак, скрывая смех. -Мы же договаривались… Лилиана шагнула навстречу женщине, обводя рукой поляну. -Елизавета Игоревна, все просто великолепно организовано. Я хотела лично выразить вам восхищение, и… -Ох, Лилиана, перестань!.. Лед треснул. Мама Ильи потеплела в отношении к Лу, а девушка продолжила натиск, чтобы окончательно закрепить эффект от своих слов. Брюнетка едва коснулась запястья женщины, затем поправила ее сережку, и убрала локон со лба. Маленькие манипуляции, способные открыть путь к сердцу человека, особенно, когда он на эмоциях. Спустя несколько минут Елизавета, извинившись, увела сына поздороваться с одной из их старых знакомых, а Лили осталась наблюдать чуть поодаль от основной толпы. Провожая спину парня усталым взглядом, Горская обняла себя руками, и тяжело вздохнула. Смотреть, как Иль непринужденно беседует с людьми, ей, определенно, нравилось, но оставаться одной — не очень. Рядом с ней никого не было. Здесь у нее никого не было. Как, в прочем, и везде теперь. Вольский обернулся, и помахал Лилу. Она ответила легким покачиванием головы, улыбаясь краешком рта. Вдруг та, с кем шатен разговаривал, отошла в сторону, и взору Лу предстала высокая блондинка, приветливо улыбающаяся Илье. Она была приятной наружности, прекрасно держала осанку и всегда старалась смотреть парню прямо в глаза. Лили присмотрелась к незнакомке. В каждом ее действии была точность, выверенная четкость и подготовка. -Манеры… Лилу фыркнула, переступая с ноги на ногу. Это случилось бы, рано или поздно. Илья прекрасный человек, и он заслужил быть счастливым. Лилиана это понимала, но сложнее было это принять. Блондинка уже не стесняясь приобнимала шатена, звонко смеясь прямо у его уха, и почти незаметно касаясь его губами. Лу перевела взгляд на маму Ильи, и заметила, что та тоже на нее смотрит. В глазах Елизаветы от прежней теплоты не осталось и следа, отчего у Горской кожа рук покрылась мурашками. Она сама себе сказала: -Ладно. Развернувшись, Лилиана быстрым шагом начала спускаться вниз по подъездной дорожке, и уже через мгновение оказалась за калиткой. Бросив короткий взгляд через плечо на залитую светом поляну, Лу приложила ладонь к груди, почувствовав, как там что-то кольнуло. Всего на секунду она поверила, что может стать частью этой семьи. Но всего на секунду. Молчать было невыносимо, и брюнетка заговорила. -Я не знаю, где я, куда иду… Знаю только, почему приехала. Я думаю, что должна ему что-то. Должна отплатить за его доброту, понимаешь?.. Это так по-детски, просить тебя помочь. Но я ведь не тратила свое прошлогоднее желание на день рождения, верно…? Если оно не исполнится, я не обижусь, просто… Дай знак, что ли… Что я иду правильным путем. Лилиана и сама не знала, к кому обращалась. Только становилось легче, эхом от каждого слова, словно лекарством, ее воспаленный разум ласкали ее собственные мысли. Она шла долго, не останавливаясь, и порой удивляясь, как она еще не заблудилась настолько, чтобы все вокруг начало казаться знакомым. Вокруг вместо кустарников давно возвышались деревья, а подстриженная трава сменилась падалицей. Впереди был небольшой спуск, и, подойдя к краю, Лилу увидела перед собой ровную гладь пруда. Брюнетка открыла рот, широко распахнув глаза. Легкий ветерок развивал выбившиеся пряди, заставляя Лили чувствовать себя единым целым с окружающим миром в этом моменте. Девушка спустилась к пруду, замирая в шаге от большого камня, с которого можно было дотянуться до воды. Почему-то сейчас ей вспомнились ее родители. Каким бы человеком она выросла, если бы ее растили они, а не Виту? Все было бы иначе. Лилу точно не стояла бы здесь. У берега было неглубоко, дно хорошо просматривалось до середины водоема. Удивительно, как все меняется. От самых крохотных форм жизни, до самых гигантских. И когда начинаешь это понимать? Именно тогда, когда перед тобой что-то необыкновенно прекрасное, такое, что захватывает дух. Ты видел это и раньше, просто не понимал, что в каждой песчинке есть смысл, у нее своя роль. Но со временем она изменится настолько, что ее с трудом можно будет узнать. Различить в чем-то огромном, куда по стечению обстоятельств ей пришлось примкнуть. У всего должен быть смысл, иначе, что есть жизнь? Лилу протянула ладонь к воде, затем погружая в нее пальцы и, часто заморгав, начала рисовать узоры. Наверняка, Илья ее уже ищет. А если нет, то так даже лучше. Она портит ему жизнь. Она портит все, к чему прикасается. Поднявшись на ноги, Лу недолго решалась, следом скидывая обувь, и опуская ступню на дно пруда. Стоя уже обеими ногами в воде, брюнетка рассматривала свое отражение, искаженное рябью. Подол платья намок, и теперь тянул вниз. Робкие шаги, легкая дрожь во всем теле, и вот Лилу плывет, рассекая руками застывшее полотно. До другого берега плыть оставалось немного, и девушка не торопилась. Пусть здесь останется все, что тяготило ее в последнее время. Никаких чувств, никаких эмоций. Пусть теперь она примет свой путь. И не сойдет с него, пока в ее руках не окажется долг Булаткина.*** -Лили, о чем ты думала? Идти в лес, не зная местность, а потом еще и утопить мобильник… Ты что, перегрелась на солнце? Илья ходил вокруг брюнетки, подливая горячую воду в тазик, и поправляя вечно съезжающий с тоненьких плеч Лилианы плед. -Иль, все ведь в порядке! Я жива, немного простудилась, но это быстро пройдет… Не стоит так переживать. -Не стоит? Не стоит, мать твою?! Лилу подняла удивленный взгляд на друга, который, в свою очередь, тряхнул головой, выдыхая, и опустился на колени рядом с девушкой. -Я искал тебя. Представь, каково мне было, когда я не нашел тебя ни в доме, ни среди гостей… Пойми ты, дурья твоя голова, я за тебя волнуюсь… Черт подери, Лил! Что такого могло случиться, что ты поперлась в этот гребаный лес? Горская задержала дыхание, чтобы не чихнуть, и от этого у нее заложило уши. Она начала говорить, слыша свой голос, как будто издалека. -Я не буду тебе рассказывать. Давай просто забудем, и все, ладно…? По комнате разлетелся звонкий чих брюнетки, и она виновато зажала нос. -Будь здорова, Лили. В комнату вошла Елизавета Игоревна, смерив Ли взволнованным взглядом. -Илья, ты бы не мог нас оставить? Шатен посмотрел сначала на маму, а затем на Лилиану, вопросительно сдвинув брови. Лилу кивнула, растирая тыльной стороной ладони кончик носа. Когда о недавнем присутствии Вольского стал напоминать лишь его парфюм, женщина кашлянула, собираясь начать разговор, но Лилиана ее опередила. -Я догадываюсь, что вы хотите сказать. У нас с вами сразу возникла некая антипатия друг к другу. Но то, что я вам не нравлюсь, никак не повлияет на нашу дружбу с Ильей. Равно, как и наша с ним дружба не повлияет на его отношения с девушками. Поверьте, я желаю ему счастья не меньше вашего, может, даже больше. Я хочу, чтобы он был счастлив. Он это заслужил, больше, чем кто-либо… Но он мой единственный друг. Больше у меня никого нет. Не заставляйте его делать выбор. Я уверена, он выберет вас, но… какой ценой? Чем это обернется для него? Подумайте, Елизавета Игоревна. Надеюсь, вы меня услышали. Немного помолчав, Вольская ушла, оставляя этот монолог без ответа.