Царство под чадрой

Следующие пару дней в гареме прошли в относительной тишине. Я наслаждалась возможностью общаться с сыном, и к Сулейману пред ясные очи являться особым желанием не горела. Впрочем, он меня и не звал… И это уже начинало вызывать некоторое беспокойство. Когда до меня дошло, что я теперь в своих покоях как в Золотой клетке, ко мне приставлена стража, контролирующая любые мои перемещения, и мне запретили покидать этаж для кадин… Вот тогда-то меня и накрыло. А обнаружилось это случайно, на пятый день моего празднования «заслуженной» победы. -Госпожа, — мое блаженное единение с ребенком прервало появление Эстер-хатун. — У нас неприятности. Я тут же вскинулась, взмахом ладони отсылая любопытных служанок. Если эта девушка говорила мне о неприятностях, тут однозначно стоило прислушаться. Дождавшись, пока непрестанно кланяющиеся рабыни выйдут из покоев, я нетерпеливо похлопала ладонью по оттоманке рядом с собой, предлагая Эстер присесть. Она с трудом скрыла удивление — мое положение просто запрещало ей так панибратски вести себя с султаншей. Но все же приказа ослушаться не посмела, сев рядом и даже приняв из моих рук чашку свежезаваренного турецкого кофе. -Госпожа, падишах отдал приказ запереть вас в покоях… — собравшись с духом, выпалила она. Я почувствовала волну удушающей злости, поднимающейся откуда-то из глубин души. С…ка бородатая… Не нытьем, так катаньем! — Это не прямо приказ, но сейчас вы имеете право перемещаться только по этажу для кадин и этажу фавориток. В гарем вас уже не выпустят! -Прелестно, — процедила я, поднимаясь с оттоманки и осторожно перекладывая сонного сына в колыбель. — И когда это обнаружилось? -Сегодня утром, когда я шла к вам, меня остановил стражник и предупредил, что я обязана теперь остаться с вами в покоях, иначе меня просто не пропустят дальше. -И чем они это объясняют? — скрипнула я зубами, с трудом сдерживая рвущийся на волю вопль ярости. -Вашим положением, — кивнула на мой живот Эстер. А рояль в кустах-то я и не приметила… По шариату, который я успела изучить вдоль и поперек, Сулейман имеет полное право запереть меня в гареме до момента рождения дочери, якобы «заботясь о моей безопасности». И ни один улем не пойдет против него в этом вопросе! Потому как он в своем праве. И исполняет обязанности «любящего мужа и будущего отца». Да еще и обстановка в столице неспокойная, янычары бунтуют. Тут волей-неволей придется в гареме сидеть, пока супруга не попустит. А это может быть надолго… Справившись с первым приступом ярости и удержавшись от того, чтобы не перебить все более-менее ненужные предметы декора в покоях, я начала мерить комнату строевым шагом, обдумывая выход из создавшегося положения. И все отчетливее понимала, что его попросту не существует! Этот бородатый хмырь все продумал… -Ему так только кажется, — неожиданно осененная здравой мыслью, я остановилась и чуть не захлопала в ладоши от гениальной идеи. Да я же уже видела все это! Когда я смотрела сериал, экранная Хюррем и не с такими проблемами сталкивалась! Ну и нам не грех бы этими методами воспользоваться… Вот только своей стратегический просчет я осознала в ту же минуту. Сулейману-то я сериал тоже показывала. И зря, как оказалось. Он теперь голову на плаху положит добровольно, лишь бы не допустить развала своей ненаглядной империи в будущем! Проблема оказалась куда как глубже и серьезнее, чем я предполагала. Сулейман просто по-умному промолчал, не выдав свои планы и озабоченность этим вопросом, а я из-за гормонов и гаремных интриг оказалась слишком рассеянной, чтобы просто сесть и продумать такой вариант развития сюжета! Со всей силы хрястнув кулаком по столику со сладостями, я почувствовала минутное облегчение. На меня стремительно накатывало привычное ледяное спокойствие, скрывающее под собой кипящую злость — именно в таком состоянии я обычно проворачивала самые прибыльные и самые рискованные сделки. Финансовый рынок — это вам не гарем, он оплошностей не терпит. Нет мозга — будешь либо в полной заднице и без денег, либо вообще полетишь под суд и сядешь лет на пятнадцать за мошенничество в особо крупных! -Госпожа… у вас кровь течет, — вырвал меня из плена мыслей голос верной служанки. — Позвольте, я обработаю рану! -Позволяю, — процедила я, приняв окончательное решение дальше действовать безжалостно и жестко. Время миндальничать закончилось. Я Хасеки султана Семи Континентов, и, мать твою, я хочу власти! Я установлю здесь новый порядок, и по струнке передо мной будут ходить не только гаремные служанки, но и сам султан, и правители других стран! Вечером в мои покои соизволил явиться сам Падишах. Я сидела у зеркала, расчесывая капитально отросшие волосы, и сделала вид, что его визита попросту не заметила. -Хюррем, я бы хотел поужинать с тобой и сыном, — кашлянув, довольно мирно предложил Сулейман. Я моментально просчитала план действий и заулыбалась настолько искренне, насколько мне вообще дала это сделать кипящая внутри дурная злость. -Мой повелитель, вы осчастливили нас, — дежурно промурлыкала я, томно поднимаясь с лавочки и сияя глазами при виде своего супруга и Повелителя. Казалось, сам воздух наэлектризовался от повисшего в нем сексуального напряжения. Султан вздрогнул, ощутив его. Я улыбнулась еще более ласково, мурлычущим голоском отдав приказ служанкам принести в покои ужин для нас с супругом. -Как ты себя чувствуешь? — привлекая меня к себе и по-отечески целуя в лоб, поинтересовался слегка растерянный Падишах, когда мы остались с ним наедине. -Немного грустно, но мои одинокие часы скрашивает чтение Корана, — едва заметно усмехнулась я. И не только Корана, но об этом тебе знать не обязательно, милый! -Хорошо, — искренне просиял Сулейман, усаживая меня рядом с собой на подушки. — Вера укрепляет дух человека даже в минуты самых сложных испытаний! «Я тебе еще и не такие испытания устрою… Никакая вера не поможет!», — подумала я. Вслух же произнесла совершенно другое: -Мой Повелитель, я бы хотела попросить позволения приходить ко мне учителям, которые смогут растолковать мне основы веры. Я хочу лучше ее понять. Естественно, такое согласие мне тут же было радостно дано. Сулейман пообещал лично отобрать лучших учителей. Я радостно просияла и одарила его «искренней» улыбкой. Беседа плавно потекла в религиозном русле, вопросов восстания и текущего состояния Хатидже-султан я благоразумно не касалась. Султан просто не мог найти, к чему придраться — перед ним вместо взбалмошной дамочки с нетривиальными методами решать проблемы сидела покорная восточная женщина, искренне озабоченная спасением своей души. Естественно, сперва у него это вызвало определенные опасения… Но, на свою беду, султан имел слабые места и оказался слишком легковерен. И слабым его местом была та самая религия. Именно с ее помощью (внимательно слушая, кивая, прося растолковать непонятные места в Коране и вообще ведя душеспасительные беседы) его взял тепленьким ныне покойный Ибрагим-паша. Того, что его попросту надули, Сулейман не понял до сих пор… А мне не с руки было открывать ему глаза на такие бреши в обороне. Они мне и самой еще ой как пригодятся. -Я хочу, чтобы вы помирились с Хатидже, — наконец-то подобрался он к интересующей его проблеме. — В память о матушке… я не хотел бы казнить ее, пусть и за такой проступок… А кто у нас тут фанатично верующий?! Значит, ради своих мы эти законы переступим и не поморщимся?! Ой, срамота-а… Вслух же я пропела что-то о том, что казнить, конечно, нехорошо. Но беду сестры он и сам знает, знает, что она тоскует без мужчины, и ей просто нужен муж, который сможет обратить ее «к свету», то бишь даст родить детишек и спокойно вести дом, как и положено порядочной восточной женщине. Сулейман задумчиво покивал — эта мысль и ему самому, по всей видимости, приходила в голову. -Но с ее характером… — озвучил он тревожащую проблему. — Не каждый зять с таким справится! -Тогда я бы советовала моему Повелителю вспомнить о том, что у султанши, как и у валидэ, мир ее памяти, и у меня, в жилах течет татарская кровь, — усмехнулась я. Султан явно не понял, о чем речь. –Я бы советовала искать жениха в Крыму… Ей нужен муж из татар. Только он сумеет обуздать темперамент султанши! Султан просиял — ему такая мысль, судя по всему, в голову еще не приходила! А я подавила желание дьявольски расхохотаться. Татарский муж с этой шваброй церемониться не будет: за плохое поведение кнутом, как лошадь, отхлещет, забудет, как ее зовут! Но при хорошем поведении получит наша Хати ровно то, чего ей так не хватало. А я то, чего так не хватало мне самой — удаление нежелательной сестрицы супруга в Крым, откуда она уже не сможет так активно меня доставать, открывая поле для маневров. Сулейман откланялся, пожелав нам спокойной ночи и пообещав с утра прислать учителей. А я осталась в одиночестве, доедать пахлаву и размышлять о том, чтобы все успешно сложилось.