Видеть цветные сны

— А если б она рассыпалась в прах или того хуже, о чем мечтали бы вы тогда? — я сказала. — О том, чтоб рассыпаться в прах вместе с нею. Э. Бронте, "Грозовой Перевал"

В ту ночь Лидии снился вокзал. Она понимала, что провожает кого-то, но никак не могла вспомнить, кого именно. Девушка оглянулась на отчаянный возглас за спиной, но всё, что она видела был удаляющийся с космической скоростью черно-белый поезд. Лидия открыла глаза посреди ночи. Она помнила всё. Она дала себе клятву никогда не забывать. И девушка не была бы Лидией Мартин, не сдержи она обещание. Перед глазами стояла картинка сцепленных намертво рук, упорно не желающих разъединяться. - Не забывай меня, - было сказано с отчаянием в голосе, но с твердой решимостью в глазах. - Ни за что, - было сказано дрожащим голосом человека, который смертельно устал от испытаний, то и дело подсовываемых жизнью. Ветер играл с тюлью на окне. Девушка поднялась и села на подоконник. Где-то там, вдалеке, страдал человек, который ей был дороже всех. Лидия укорила себя за то, что сейчас не была с ним. Она слишком легко поверила его "всё в порядке", слишком легко поддалась на уговоры, слишком легко дала обмануть себя. Теперь ей придется провести весь день без него, мучась от неизвестности и ожидания. Лидия достала фотографию из сумки. На снимке была запечатлена она сама рядом с Малией и Скоттом. Лишь одно слепое пятно на фотографии говорило, убеждало, кричало, что что-то не так. Кого-то не хватало. "Нас всех заберут. Никто не в безопасности", - звучало у неё в голове. Почему именно он? Почему его судьбе нужно было забрать у мира? С его добрым сердцем, храбростью, умом Стайлз мог бы сделать столько всего хорошего. Он мог бы внести вклад, иметь значение. Лидия же не имела значения. Она мечтала, просила, молила, чтобы забрали её. Но вот она, здесь, на снимке, счастливо улыбается, когда он стерт и забыт. "Забыт, но не всеми", - поправила себя Лидия. Она знала, что сможет преодолеть это. Лидия сможет найти способ вернуть его, быть с ним всегда, сделать всё правильно в этот раз: ни на что не отвлекаться, быть самой собой и принимать его любым. Собираясь в школу, Лидия про себя произносила план на день. Отучиться, сесть в машину и поехать в дом у озера. Там можно было не строить планов, там можно было просто быть, существовать, понимая, что забвение не наступит, пока она сама не позволит. А она не позволит никогда. В школе Скотт, Малия, Лиам, Кира, даже Мейсон были взволнованы. Все они понимали, что грядет. Дитон рассказал им достаточно. Вот только они не знали, что это уже наступило. Они уже начали забывать. Они уже забыли. Лидия помнила первое мгновение, когда она поняла, что что-то не так. Она бежала по больничному коридору после совершенного на стаю нападения. В её груди клокотало неприятное чувство, будто она потеряла что-то. Что-то бесценное. Она кричала, вопрошая, где же Стайлз. Всё, что Лидия получила в ответ, это недоуменное восклицание: "Кто такой Стайлз?". Потом всё стало еще хуже. Стайлза не узнавал Скотт, Лиам, Кира, даже собственный отец. Стайлз угасал на глазах. Лидия плакала. Она была одна против всего мира, который говорил ей, что Стилински не существует. Она не знала, как бороться. Словно бремя лет оставило отпечаток на ее лице, отразилось на том, как она говорила, будто уже ничего не чувствуя. Слишком многое она утратила за эти дни — основание для веры и жизни. Она всегда верила в добро, счастье, искренность, но это выбило почву у Лидии из-под ног. Девушка провела очень странный сонный день. Она будто засыпала на ходу. Раньше Лидия не чувствовала ничего подобного, даже если бодрствовала всю ночь. Она старательно приказывала себе не спать, но сдалась на последнем уроке, когда учитель литературы начал вслух зачитывать отрывок из "Божественной комедии". Лидия без сил упала на парту и закрыла глаза. Конечно, их жизнь, наверняка, напоминала комедию там, наверху. Все небеса, должно быть, собирались на увлекательный киносеанс под названием Бейкон-Хиллс. Они безэмоционально наблюдали и не плакали, когда кто-то исчезал. А исчезло их немало. Эрика, Бойд, Эллисон, Эйден, Айзек, Дерек, даже Питер. Все они ушли, исчезли. Лидия не собиралась позволить тому же случиться со Стайлзом. Во сне мелькали картинки - бессмысленные и серые. Всем известно, что сна без сновидений не бывает. Люди видят сны на всех стадиях, а иногда даже в бодрствовании. У многих людей они ярки и красочны, но у большинства словно черно-белое кино. Существует множество теорий, объясняющих такое положение вещей. Некоторые склоняются к мысли, что цветные сны посещают лишь людей с предрасположенностью к шизофрении, некоторые говорят, что только высокоинтеллектуальные люди видят сны во всех цветах. Сама Лидия склонялась к мысли, что окрас сна зависит от пережитых за день впечатлений, психического и эмоционального настроя человека в данный период жизни. Вот и сейчас у неё в голове то исчезали, то появлялись черно-белые картинки, словно кто-то переключал старый проигрыватель, проецирующий изображение на стену. Резкая трель звонка вывела Лидию из дурманящего сна, который будто запутал её сознание. Она словно сомнамбула собрала вещи в сумку и вышла в коридор. В груди царапало непонятное чувство. Это назойливое царапанье будто говорило, что девушка забыла что-то. Лидия подергала себя за волосы, пытаясь привести мысли в порядок, но беспокойство не отпускало. - Эй, Лидия, - в коридоре её поймал одноклассник Коннор, которому девушка уже месяц обещала конспекты по математике, - неудобно спрашивать, но ты помнишь про математику? - Точно, математика, - Лидия хлопнула себя по голове, радуясь, что вспомнила, - она дома, прости пожалуйста. Не возражаешь забрать её вечером сам? Я конечно могу тебе привезти сейчас, но... - Всё нормально, - кивнул юноша, - я заеду после тренировки. - Договорились. Лидия щелкнула брелоком от автомобиля и села за руль, бросив сумку на пассажирское сиденье. Она подкрасила губы, глядя в зеркало заднего вида. Удовлетворившись, девушка завела мотор и повернула домой. В динамиках заиграла Адель, так что Лидия сделала погромче. When the rain is blowing in your face And the whole world is on your case I could offer you a warm embrace To make you feel my love When the evening shadows and the stars appear And there is no one there to dry your tears I could hold you for a million years To make you feel my love На полпути домой в груди вновь зашевелилось то же самое чувство. Девушка не понимала, что с ней происходит. Она могла бы списать это на предчувствие баньши, но Лидия точно не осознавала трактовки этого предчувствия. Решив не зацикливаться на этом, девушка припарковала около дома. Она сняла туфли и переоделась в более повседневное голубое платье и мягкие полусапожки, в которых всегда ходила дома. Лидия заварила чай, включила музыку и положила недочитанную книгу на барную стойку. Девушка уселась на диван, разместив горячую кружку чая на столе рядом с ней. "Грозовой перевал" Эмили Бронте всегда была той книгой, которую Лидии постоянно хотелось перечитывать. Она любила истории о разрушающей любви; о грубых и капризных людях, сраженных этим чувством; о несчастливой любви; о боли, причиненной друг другу; о судьбе несчастно влюбленных. Лидия любила читать об этом, но никогда бы она не смогла утверждать, что это - то, что её хотелось бы почувствовать самой. Лидия не любила сложностей. Она хотела, чтобы у нее всё было просто. Она хотела спокойствия, уюта, мягких объятий и нежных поцелуев. Она хотела солнца, тепла, света и тишины. Что-то зашевелилось внизу живота, какая-то легкая ностальгия, какое-то светлое воспоминание, что-то невесомое и оттого неуловимое. Что-то, назойливо напоминавшее, что все вышеперечисленное с Лидией уже случалось. Она проходила через это. Она чувствовала покой рядом с кем-то. В голове даже возник мимолетный образ сцепленных рук, который быстро улетучился, оставив ощущение недосказанности. Лидия отчаянно пыталась вспомнить. От бессилия и беспомощности на глаза наворачивались слёзы. Она плакала по чему-то несбыточному и забытому. Эти слёзы отчаяния от ощущения того, будто нечто бесценное было потеряно ей, не приносили облегчения. Они лишь сильнее сдавливали все внутренности. Прозвенел звонок в дверь. Коннор, приехавший за конспектом, неловко переминался на пороге. - Входи, я сейчас принесу, - пообещала Лидия, стараясь прикрыть красные глаза, и умчалась на второй этаж. Не сумев найти в столе конспекта по математике, Лидия вдруг вспомнила, что она не успела выложить его из сумки вчера, потому что пришла поздно. А вот где она была, девушка, хоть убей, вспомнить не могла. Она знала, что за этим единственным воспоминанием крылось всё её беспокойство, что, сумей она вспомнить, где же была вчера, она вспомнила бы всё. Лидия чувствовала, что часть её пропадает, растворяясь в прошлом. Она знала, что какая-то присутствующая незримая связь вот-вот надломится и сломается, исчезнет навсегда. Девушка спустилась вниз, чувствуя, что слёзы предательски выступают вновь. - Прости, оказывается, я всё это время носила тетрадь с собой, - пробормотала Лидия, встрахивая лежащую у входа сумку. Из неё выпал прямоугольный кусок бумаги. Лидия наклонилась, подняла его и перевернула. I know you haven't made your mind up yet But I would never do you wrong I've known it from the moment that we met No doubt in my mind where you belong Трое счастливых лиц на снимке. Одно режущее глаз тоскливое пустое место. Лидия начала задыхаться. Она вспомнила намертво сцепленные руки и её обещание. Она вспомнила глубокие карие глаза. Она вспомнила миллион родинок, рассыпанных по телу. Она вспомнила торчащие в разные сторону волосы. Она вспомнила тонкие руки, так крепко прижимающие Лидию к себе, когда за спиной медленно и тяжело ступали по полу Ужасные Доктора. Она вспомнила каток, бассейн, поле для лакросса, она вспомнила доску на стене, испещренную десятками красных ниток. Лидия вспомнила Стайлза. От невероятного внутреннего переворота её затрясло. Организм заново насыщался всеми воспоминаниями, что у них были. "Это Стайлз! Я обещала ему никогда не забывать!"- кричала Лидия в своей голове, потому что слова были слишком зазубренные, чтобы вытолкнуть их. Они скребли, как гвозди в горле. Она забыла. Действительно, забыла. Неужели это происходит и с ней? Они поклялись друг другу всегда быть рядом друг для друга, и теперь Лидия забывает об этом? Она старалась держаться, старась не задрожать всем телом и не забиться в угол. Даже она стала забывать его! Лидия не могла себе это позволить. Она не собиралась забывать. Она собиралась быть со Стайлзом до конца, чего бы ей это не стоило. Если будет нужно, она гвоздем нацарапает на руке его имя. Она не сдастся. - Возьми ключи от дома на озере, - сказала Лидия Стайлзу в тот день, - езжай туда и жди меня там. Юноша тогда был сбитым с толку, потерянным, убитым горем. Он машинально протянул руку, но удивился, когда холодные ключи легли на ладонь. Он поднял на девушку полный непонимания взгляд. - Дом на озере. Пожалуйста, будь там, когда я приду. Мы во всем разберемся, - с мольбой Лидия вцепилась в ворот его рубашки, заставляя посмотреть на себя. - Я буду там, - хрипло ответил Стайлз, хотя взгляд его всё ещё растерянно бродил по окружающим. Лидия сможет заставить всех вспомнить. В том и преимущество раненых: они знают, что выжить - это возможно. Пусть его ранили, но он был ещё жив и способен бороться. В этом Лидия ему непременно поможет. Главное, чтобы сейчас он, как и обещал, был там. Лидия быстро отдала Коннору конспект и прыгнула в машину. Она вдавила педаль газа до упора и молилась, чтобы Стайлз был там, жив и невредим. Девушка боялась, что за тот короткий, но бесконечный час, когда абсолютно все забыли о Стилински, он мог и исчезнуть. Его могли стереть с лица земли. Стайлза могло больше не существовать. От этой мысли руки затряслись еще больше, Лидия приказала себе не думать о плохом. Она приехала за десять минут. Машина остановилась на полном ходу, резина заскрипела. Лидия выскочила наружу и изо всех сил помчалась в дом. Она распахнула дверь с возгласом. - Стайлз! Ответом ей была тишина. У Лидии закололо в груди. Что-то ужасное скоро произойдет. Что-то хуже чем смерть. Нет, нет, нет. Он не исчез. - Стайлз! - еще раз воскликнула Лидия, уже громче, в её голосе сквозила паника. Вновь не раздалось никакого ответа. Лидию накрыло отчаяние. Это её вина. Она забыла о нём, хотя обещала! Она предала его доверие! Она сама себя больше знать не хотела! Она позволила себе расслабиться - уснуть - и проиграла. Теперь всё, что ей оставалось - это метаться по комнате, как раненый зверь. Ничто больше не имело смысла. Всё казалось серым, черно-белым, слишком громким, слишком большим и несуразным. Миллионы маленьких молоточков забили в голове, эхом отражаясь друг от друга и производя невообразимый шум в голове. Нас всех заберут. Никто не в безопасности. Лидия была в ловушке в собственной голове. Именно так - в ловушке. Она думала, что имеет право хоть немного побыть счастливой, имеет право на чуточку спокойствия, но и это тоже было ловушкой. "Какая же дура!" - думала Лидия. Надо же было быть столь наивной, чтобы хоть на секунду поверить, что она держит под контролем свою жизнь, что она знает, что будет дальше, что она сама рассчитывает свои действия. Она не просто подвела себя, она подвела Стайлза. Стайлза, который дневал и ночевал в больнице, когда ей было плохо. Стайлза, который принес ей на день рождения подарок, не поместившийся в дверной проем. Стайлза, который предлагал свою жизнь в обмен, когда Питер грозился убить её. Стайлза, который первым увидел ум за всей тонной косметики, что Лидия наносила на себя. Её Стайлза! Она подвела его. Она не смогла. - Стайлз! - закричала она вновь, надеясь, что её крик заставит его появиться из небытия. Она захлебывалась слезами, понимая, что теперь всё напрасно. Люди исчезают. Теперь всё не играло роли. Ядовитое жало будто пронзило её сердце. Она рассыпалась в прах, и виной тому была только она сама. Запястья будто сковали цепи. Тело налилось свинцом. Голова стала чугунной. Рука зацепилась за что-то теплое. Лидия почувствовала, что вот-вот упадет без сил, сердце пропустило несколько ударов. Она знала, что это. Она знала, кто это. Она узнала бы его на ощупь, по запаху, по дыханию, по звуку, с которым его ноги ступают по полу. Она узнала бы его и в смерти, и в конце света, и на краю земли. I'd go hungry, I'd go black and blue And I'd go crawling down the avenue No, there's nothing that I wouldn't do To make you feel my love Лидия сжала плечи Стайлза, уткнувшись носом в его шею. Она держала его в объятиях так крепко, будто хотела забрать себе его запах, а ему навсегда оставить свой. Наконец-то. Так далеко ото всех! Так близко друг к другу. - Я думал, ты не придешь, - сиплым голосом прошептал Стайлз ей на ухо. - Я здесь, - сквозь подступавшие слезы улыбнулась Лидия. Не забывай меня. Ни за что. Лидия хотела, чтобы Земля перестала вращаться, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Она не хотела отпускать. Никогда. Она почувствовала покой, что было довольно нелепо в момент, когда вокруг происходило черт знает что. Но Лидии было наплевать. Она была спокойна, как никогда. Она знала, что теперь ей ничто не страшно. Она обладала чем-то бесценным. The storms are raging on the rolling sea And on the highway of regret The winds of change are blowing wild and free You ain't seen nothing like me yet Ночью, наблюдая, как ресницы Стайлза еле заметно подрагивали, Лидия поняла, что никогда и ни с кем у неё никогда не будет подобного. Полного взаимопонимания. Таких случаев один на миллион. Они со Стайлзом были достаточно удачливыми, чтобы быть этим одним. Таким, когда не нужно произносить ни слова, чтобы быть услышанным. Это была связь, которую ничем не разорвать. Даже бездны памяти не властны над ними. Теперь, после всего пережитого, они стали еще ближе. Наверное, такая близость появилась от боли, когда каждая её частица делилась на двоих. Беспомощная чуткость, беспрекословная поддержка, безмолвная любовь. Лидия сжала ладонь Стайлза и положила голову ему на грудь, которая то вздымалась, то опускалась. Мир больше не был черно-белым. Всё вокруг обретало краски. Здесь всё имело смысл, всё было значимым. Сны больше не были тревожными. Они были светлыми, уютными. Долгая поездка навстречу закатному персиковому небу сопровождалась звонким смехом. Позади оставалось огромное поле красных маков. Карие глаза, что смотрели доверчиво и бескорыстно. Сплетенные пальцы и розовый лак на ногтях. Голубой джип с открытыми окнами. Рыжие волосы, развевающиеся от попутного ветра. Зеленая трава на обочине. Фиолетовая клетчатая рубашка, растянувшаяся от долгой носки, но все еще дорогая его сердцу. Розовые губы, растянувшиеся в улыбке. I could make you happy, make your dreams come true Nothing that I wouldn't do Go to the ends of the Earth for you To make you feel my love To make you feel my love