Никотин

Чем ближе становился он Эрику, тем больше находил эрудитских замашек в лидере Бесстрашия. Они начинались с банок лимонада с яркими этикетками в холодильнике, проходили сквозь идеальную чистоту рабочего стола, где у каждого огрызка карандаша было своё место, и заканчивались книгами. В его комнате книги были везде. Им не хватало места на книжном стеллаже, поэтому они нашли себе другое — книжные стопки — Питер часто задумывался, как Эрик достаёт какую-либо книгу из их середины — покоились на подоконнике. Некоторые книги с многочисленными разноцветными закладками лежали на прикроватном столике. Карманы его куртки были набиты мятными конфетами и жвачками — Эрик бросал курить. Хотя Питер каждый раз шлепал тяжело дышащего и находящегося в какой-то прострации лидера по руке, тянувшейся к ящику тумбы, в котором покоилась запечатанная пачка «на чёрный день». Эрик говорил, что начал курить тогда, когда проходил инициацию. Снимал напряжение. Теперь Питер тоже снимал напряжение, но по-другому. Его никотином был самый молодой лидер Бесстрашия. Хотя Эрик был старше его самого всего на два года, Питер чувствовал, будто между ними была целая пропасть жизненного опыта, и у Эрика этого опыта было намного больше. Эрик говорил, что у Питера неплохо получается стрелять и драться, и, если он будет стараться больше, то сможет занять место в правящей верхушке. — Лучше стараться у тебя в постели или… — Знаешь, и это тоже. Питер ухмыльнулся вместо ответа и метнул нож точнёхонько в середину мишени. Ему нравилось, когда Эрик — да и не только он, а ещё Четыре и вся группа — видел, как у него всё прекрасно получается. И он уже хотел в который раз напомнить Убогой, или её друзьям о том, что у них всё далеко не так гладко, как почувствовал чьи-то сильные руки, стискивающие его ребра чуть ли не до синяков, спиной почувствовал жар чужого тела, затылком — дыхания, а бедром — крепкий стояк. Но Эрик тут же отстранился от него, уходя в другой конец зала, чтобы вправить мозги очередному лузеру, а Питер поймал себя на том, что стоит и лыбится, как дурак. И эта улыбка стёрлась с его лица сама собой, стоило только ему обернуться. Кристина с усмешкой смотрела на него, сжимая нож в левой руке.

***

— Да чего ты загоняешься? Я уверен, она никому ничего не скажет, — произнес Эрик, забираясь к нему под одеяло. После тренировки Питер был не в духе, это было видно невооружённым взглядом, стоило только увидеть его — печального и не в меру задумчивого. Он меланхолично вздохнул, заворочался, поворачиваясь к Эрику лицом и по-детски подкладывая руку под щёку. — Тебе действительно это так важно? Ну хочешь, скажу ей, чтоб держала язык за зубами, иначе вылетит из фракции? Только не делай такое лицо, будто сейчас… — Перестань, — прервал его Питер, потому что от этого разговора ему становилось неловко, как и каждый раз, когда кто-то лез в его проблемы. — Давай трахаться. В этом и заключалась вся связь между Питером и Эриком — они просто занимались сексом, и всё. И до определённого времени такой расклад устраивал обоих.