Никотин

увидеть тебя и видеть, и видеть тебя и видеть, и видеть и вдруг решиться поднять на тебя глаза... В. Павлова.

Взгляд скользит по хрупкой фигуре девушки, укрытой тонким одеялом. Рассказала ли она своим друзьям то, что видела в тренировочном зале? То, что не предназначалось для её глаз. Кончики пальцев холодит сталь ножа, спрятанного под подушкой, Питер задумывается на минуту, а потом отдёргивает руку, будто её обожгло огнём. Нет, рано. Кристина переворачивается на другой бок, лицом к нему, и улыбается во сне, а Хэйесу хочется стереть её со смуглого лица. Нет, слишком рано. Эрик сказал не торопиться. «Твоё счастье, если не окажешься треплом.» Тогда, после тренировки, он просто сбежал к нему, усердно игнорируя удивлённые взгляды Дрю и Молли. Вся группа обернулась, глядя ему в спину, услышав предательское: «Эй, Питер, ты куда?» Питер возник на пороге его комнаты ровно после ужина, как по приказу, которого Эрик ему не давал. Он был весь взъерошенный, словно воробей в особо ветреный день, тёмные волосы топорщились во все стороны, мятая рубашка на половину заправлена в джинсы, ремень которых был вставлен в петельки через одну. Когда Эрик отошёл, пропуская мальчишку внутрь, тот запнулся, наступив на один из развязанных шнурков, и полетел носом в этажерку для обуви. Эрик в последний момент успел схватить Питера за локоть, притянув к себе, прижав спиной к груди. — Эм… спасибо… — неловко промямлил парень, оборачиваясь и позволяя обнять себя. — Так торопился? Питер помялся пару секунд, а потом честно ответил: — Не могу там больше находиться, — и, поймав неудовлетворённый ответом взгляд лидера, прибавил, — можно мне остаться у тебя сегодня? Эрик кивнул, потянулся к пуговицам на чёрной рубашке неофита, расстёгивая одну за другой, недовольно буркнув сквозь зубы: «Сегодня ты остаёшься у меня, а что дальше? Собаку заведём?». Питер во второй раз за день поймал себя на мысли, что он, как дурак, улыбается без причины, прижимаясь к теплой спине Эрика, сопевшего в подушку.