Никотин

Питер не знал, как это произошло. Питер не знал, что он упустил. Но это не мешало ему почти буквально сгорать заживо от ярости. Он был готов смириться со своим вторым местом, если бы Эдвард помалкивал. Может, даже стерпел бы пару насмешек. Нет, изначально он не собирался ничего с этим делать, но придурок из Эрудиции сам всё испортил в последний день первого этапа. Они сидели на скамейке, в шутку делали ставки насчёт результатов и гадали, что их ждет дальше. Питер стоял рядом, хоть и не принимал участие в обсуждении. Эрик в другом конце зала гремел инвентарём, и Хэйес пялился на его спину, обтянутую тонкой тканью футболки с какой-то идиотской надписью. Разговор резко оборвался, когда по помещению прокатилось эхо от хлопнувшей двери. Инструктор принёс список в тренировочный зал, дождался пока все перестанут переглядываться и начал зачитывать его с конца, чёртов интриган. Напряжение нарастало с каждым пунктом. Питер закусил губу, ожидая, пока Четыре назовет его, хотя Эрик ему уже всё спалил накануне, и удивляясь тому, что Убогая умудрилась не вылететь. Да, он оказался вторым, но произошло кое-что похуже, когда Четыре смял бумажку в комок и сунул его в карман толстовки. Теперь, спустя пару часов после произошедшего, ему казалось, что всё произошло быстро. Слишком быстро. Но тогда, в зале, время текло тягуче, медленно. Эдвард поднялся с лавки, словно в замедленной съёмке. Наступила тишина, от которой звенело в ушах. Бывший эрудит потянулся, хрустя позвонками, и, скрестив руки на груди и уставившись на Питера глазами, полными презрения, насмешки и предвкушения, сказал: — Что, не получилось насосать на первое место, а? Первой эмоцией был страх. Страх того, что теперь все всё знают. А за ним пришла ярость. Питер чувствовал это так, будто по нервам пустили ток, а в черепной коробке, что-то взорвалось. В одно мгновение преодолев добрых полтора метра между ними, он бросился на Эдварда, повалил его на пол, оказавшись сверху, и принялся колотить кулаками, разбивая свои костяшки и его губы, превращая его лицо в фарш. И Питеру было совершенно наплевать, что Эд прав. Он чувствовал чьи-то обхватившие его за плечи сильные руки, слушал знакомы голос, сейчас напоминавший разъярённый рык, но видел перед собой только кровь. — Да уймись же ты! — резануло по воспалённому мозгу, отрезвляя. Питер шумно вдохнул, врываясь из железной хватки Эрика. Четыре уже помогал Эдварду встать. Все остальные смотрели на него с жалостью, а на Питера — с презрением и осуждением, даже Дрю и Молли, которых он считал своими друзьями. «Ну и скотина же ты, Хэйес!» — выплюнул Дрю, когда неофиты разошлись. «Действительно, ну и скотина же я, » — теперь думал Питер, сжимая в руке нож.