Ты дала мне выбор, помнишь?

      Налив себе бокал красного вина, Дейенерис садится на пуфик возле окна, разглядывая огромные просторы замка. Сады с сотнями видов цветов; виноградник, где выращивали самый лучший, на её вкус, виноград, из которого позже изготавливали лучшее вино; конюшня с конями самых благородных кровей; пруд, куда блеск воды будто притягивал детей. Дети конюхов, поварята, дети званых гостей — неважно, какой ребёнок или каких кровей, все они находили друг с другом общий язык. Простой сын рабочего играл с внуками достопочтенного человека, никто не хвастал, не унижал. Дети считали друг друга равными, и порой она задавалась вопросом, когда же настал тот момент, когда они настолько повзрослели, чтобы считать кого-то недостойным.       Глядя на темненького мальчика, который, не переставая, брызгал всех водой, на губах королевы появилась грустная улыбка, а по белоснежной щеке скатилась одинокая слеза.       «Моему малышу бы понравилось тут», — промелькнуло у неё в голове, прежде чем её мысли прервали. Серсея тихо притворяет за собой дверь и, когда уже хочет осведомиться, что от нее хотела королева, вспоминает, что она не сняла с рук повязки со смягчающей ожоги мазью, которую дал ей Квиберн. Это как ничто лучше продемонстрирует ее слабость перед Дейенерис, что в нынешнем их противостоянии ей совсем ни к чему. Карманов на платье нет, а выбросить некуда.       — Ваше Величество, вы позвали за мной? — глубоко вздыхает, с трудом изображая услужливый тон. Складывает руки за спиной, надеясь, что Дейенерис не будет до этого дела.       Молодая королева быстро смахивает слезу, но не поворачивается. Играющие дети никак не могут отпустить ее внимания, столь они прекрасны в своих веселых играх.       — Мм. Да-да, звала, — девушка кивает и подзывает её к себе одним жестом, дождавшись, когда женщина подходит к ней, она лишь слегка поворачивает голову и произносит:       — Сегодня вечером будет важный ужин, думала, что ты можешь сделать мне неплохую причёску, — произносит она немного тихо, что вовсе не похоже на тон королевы, отдающей приказ. — Я помню по рассказам няньки, что ты славилась своим разнообразием причёсок, наверное, было настоящей катастрофой потерять волосы.       Посмотрев на Дени с легким подозрением, Серсея взяла гребень со стола.       — Все в прошлом, Ваше Величество, — невольно вздыхает, начинает также аккуратно, как и в ванной, расчесывать ее волосы. Хочет перевести тему разговора.       — Вам на южный, северный лад? — тоже замечает детей на улице, сердце больно сжимается. Пара маленьких конюхов так сильно напомнили ей ее собственных златовласых мальчишек. Она застывает с гребнем в волосах Дени.       — Я не разбираюсь в этом. Делай то, что кажется тебе красивым, — Дени, наконец-то, удается отвести взгляд.       — Они вам мешают? Мне попросить, чтобы их увели, Ваше Величество? — надломленно спрашивает Серсея, говоря о детях, не упустив то, что Дейенерис заметно погрустнела. Начинает заплетать сложные косы.       — Дети? — девушка поднимает вопросительно брови и тихо качает головой. — Нет, нет, пускай играют, — произносит она, невольно вновь возвращая взгляд на темненького мальчишку. — Глядя на них, я вспоминаю собственного сына, — неожиданно для Серсеи произносит она все таким же тихим голосом. — Думаю, ему бы понравилось тут, он бы так же играл во дворе с ними, его отец… Он научил бы его сражаться, и он был бы самым храбрым мальчиком на свете, — договаривает она, чувствуя лёгкую дрожь.       — Я уверена, что так бы оно и было, Ваше Величество, — мягко произносит Серсея и в этот момент понимает, что чувствует какую-то непонятную душевную близость с молодой королевой. Дети — слишком больная тема, но иногда на нее так хочется поговорить.       — Когда мой младший сын был маленьким, он не хотел быть великим воином или королем, — смотрит на реакцию Дени, сама немного удивляется своей откровенности. Она не совсем уверена, что королева хочет, чтобы она сейчас говорила, но Серсея продолжает. — Он хотел лечить людей. Ему больно было смотреть на раненых, он всем хотел помочь, — она чувствует, как начинают дрожать губы, и спешно закрепляет прическу с одной стороны.       — А старший сын? — спрашивает Дени, теребя ткань платья. — Не хочу показаться невежливой но, думаю, о его жестокости наслышаны все, интересно, кем хотел стать этот юноша, — Дени слегка поднимает взгляд и, увидев отражение Серсеи в окне, внимательно изучает её лицо.       Серсея поджимает губы, на секунду прикрывает глаза. Мысли о выходках Джоффри, даже спустя столько времени после его смерти, вызывали у нее мурашки. Наоборот, со временем этот страх только усилился.       — Королем, он говорил, что завоюет Север, окраины и все, что за Стеной. Неверных казнит, а всех воров и преступников, содержащихся в темницах, выстроит на главной площади и устроит массовую казнь, чтобы вся земля под ногами окрасилась в красный, — Серсея невольно вздрагивает. — Его мысли шокировали даже меня.       — Не представляю, что бы чувствовала я на вашем месте, Серсея, — юная королева поднимается, когда чувствует, что причёска завершена, и поворачивается к женщине лицом.       — Что вы чувствовали, Серсея, когда ваш сын, не щадя никого, совершал безумные поступки? О чем вы думали, когда слышали слухи о нем — «новый безумный король»? — голос девушки тихий, будто она боится спугнуть женщину, но, тем не менее, в нем проскальзывают нотки жестокости и жалости к бывшей королеве-матери. — Что говорило вам ваше материнское сердце?       Серсея посмотрела на нее испытывающим взглядом. В голове крутилось много невысказанного, но она успела пресечь рвущиеся наружу слова, стоило им зародиться на кончике языка. Для чего бы Дейенерис ни была нужна эта информация, потом она обязательно использует ее против самой Серсеи. Дети разбежались со двора, и в покоях стало пугающе тихо. Серсея опустила взгляд. Выпрямив спину, она сложила руки за спиной.       — Ничего, Ваше Величество, — в голосе снова появилась мертвая интонация, с которой слуги обращались к господам.       Слегка разочарованно вздохнув, Дейенерис все же кивает и поворачивается к собеседнице спиной.       — Ступайте в столовую, там, наверняка, необходима ваша помощь, а затем можете вернуться в свои покои, — в тон голосу Серсеи произносит девушка и принимается изучать собственный наряд в огромном зеркале напротив окон.

***

      Не без облегчения покинув покои юной королевы, Серсея решила пойти в великий чертог по другому пути. Прямой коридор вел к лестнице, где и были выставлены столы, но по другому можно было выйти к небольшому закрытому дворику. После воспоминаний о прошлом было просто необходимо немного подышать.       — Это нынче новая мода, сестренка? — Тирион, прихрамывая, отошел от окна, направляясь прямиком к Серсее. С интересом посмотрев на перевязанные кисти, он остановился на расстоянии вытянутой руки от нее; женщина вздрогнула, ведь даже не заметила его за колонной.       — Опять прячешься в тени, Бес? — ответила она вопросом на вопрос. Серсея попыталась сохранить максимально спокойное выражение лица, но мерзкая усмешка Тириона так и вынуждала на грубость.       — А к чему мне прятаться? Я теперь здесь уважаемый человек, это тебе стоило бы… — он не закончил фразу, ехидно улыбаясь и опуская свой взгляд. — Как многое изменилось, сестренка, с времен нашей последней встречи. Титулы и положение в особенности, — подняв на женщину нахальный взгляд, он подмигнул ей, отчего у неё пробежала дрожь по всему телу. Больше от отвращения, чем от страха к нему. Бояться Тириона, даже сейчас, как ей казалось, было незачем.       — Весьма многое, хотя даже в последнюю нашу встречу ты был тем, кто осквернял имя Ланнистеров, это, наверное, никогда не изменится.       — Оу, — Тирион поморщился. — Оу, — произнес теперь чуть более протяжно и положил мелкую ладонь себе на грудь. — В самое сердце, сестренка, в самое сердце. Твои слова меня действительно ранят. Ведь я так люблю свою семью.       — Шут, — прошипела Серсея, закатив глаза. Подняв подол, она обошла карлика. Ей было противно слушать его едкие замечания, тем более сейчас, когда они казались особенно правдивыми. Не хотелось принимать то, что она действительно стала никем.       Тирион хмыкнул и проговорил ей в спину.       — Слушай, а может как-нибудь вечером решим все споры по-семейному, за кубком вина? Я же тебе уже раз говорил, как обидно, что одному брату ты даешь, а другому нет?       Сжав кулаки от ярости, она резко повернулась к брату, звонко ударяя по его щеке собственной ладонью.       — Не смей так со мной говорить, тварь, ни сейчас, ни когда-либо. Пускай ты и сумел найти способ пробраться в подручные к этой лже-королеве, подрабатывая у нее в постели или где вам удобнее, но у меня ты авторитета не получишь никогда, ты всегда был и будешь всего лишь исчадием ада, посланным в этот мир лишь для того, чтобы калечить жизни других, — прокричала женщина, сильно сжимая кулаки, отчего руки ее покраснели, как и лицо, от злости.       Проведя пальцами по челюсти, Тирион выдыхает. Несмотря на то, что щека горит огнем, глаза продолжают смеяться.       — Да, удар хорош… — он обрывается, посмотрев за плечо Серсеи. По его лицу расползается улыбка, а сам он склоняется в поклоне. — Ваше Величество.       Серсея растерянно смотрит на него. В какой-то момент она понимает, в чем причина, и не хочет поворачиваться. Как она только могла позволить этому злобному карлику снова вывести ее из равновесия?       — И много вы слышали, Ваше Величество? — надломленно спрашивает Серсея, все еще стоя спиной к юной королеве.       Дейенерис скрещивает руки на груди. Ее шаги разносятся эхом по всему коридору.       — Лорд-Десница, у меня для вас есть указание, — произнося эти слова, юная королева неотрывно смотрит в спину Серсеи. — Я хочу, чтобы этой ночью весь замок засыпал под крики Цареубийцы.