Глава II
28 июля 2016 г., 12:49
— Розы сейчас в цвету, — отмечает Дейенерис, приближаясь к одному из кустов. Она прислушивается к тому, как шелестит платье Серсеи во время ходьбы. — Есть в этом что-то символическое.
— Вы про расцвет новой, лучшей эпохи, Ваше Величество? — каждое слово будто застревает в горле. Настолько Серсее непривычна и отвратительна ее новая роль. Новый голос, чересчур услужливый тон и это «Ваше Величество», обращенное к какой-то девчонке, которая возомнила себя неизвестно кем.
Дейенерис касается кончиками пальцев раскрытого бутона. Неправдоподобность Серсеи заставляет ее усмехнуться. Ланнистер и не пытается достаточно хорошо замаскировать ненависть и надрыв, с которым она выполняет пока что мелкие поручения. Да, если бы была возможность, она бы вонзила молодой королеве нож в спину. Благо, даже на тот случай, если Серсея осмелится, наплевав на жизнь брата, по всей территории сада расставлены Безупречные.
— Да, именно, я не считаю, что делаю благое дело, захватывая трон, Серсея, и то, что знаю о правлении семью королевствами лучше, чем знали ваши сыновья или даже вы сами, но я не стану лукавить и все же признаю: чистота крови для меня важна, и наследие престола для меня — нерушимая традиция, которую нельзя просто взять и нарушить, ударив в спину, — она улыбается, поднимая глаза на Серсею, довольная тем, насколько эта женщина может показать всю свою ненависть одним лишь взглядом.
— Несомненно, Ваше Величество, — отвечает Ланнистер, разминая руки, пытаясь безуспешно прогнать ярость.
— Надеюсь, вы понимаете, что в том положении, в котором вы сейчас находитесь, виновата не одна лишь я и моё глупое, как вы наверняка думаете, стремление подчинить себе весь мир. Вы сами поставили себя в такое положение, Серсея. Будет намного проще, если вы все же начнёте это осознавать и, конечно, примете это.
От этих попыток читать ей нравоучения Серсее хочется скривиться. В голове снова всплывают свежие воспоминания о коронации девчонки, когда она, львица дома Ланнистеров, вынуждена была унизительнейшим образом клясться в верности своего дома новой королеве. Еще более мерзким было то, что пришлось склонить колено, тем самым признав свое сошествие с пути правления королевством.
Серсея бы много чего хотела высказать, но вместо этого ограничилась сухой фразой:
— Вы так правы, Ваше Величество.
Дени нравилось наблюдать за тем, как каждый раз Серсея выдавливает из себя любезности, хотя и умудряется произносить их, играя интонациями так, как будто произносит отменные ругательства.
Пройдясь немного по лабиринтам королевского сада, они направились к беседкам.
— Что находится дальше? — Дейенерис посмотрела в сторону зарослей, за которыми едва-едва был различим морской берег.
«Место, где я не раз удостоверялась в том, что нужно верить предсказаниям», — хотела бросить она. Прокричать это так громко, чтобы каждый мог услышать её. Чтобы каждый наконец-то понял, сколько боли приносит ей каждое всплывающее воспоминание. Смерть Джоффри, предательство собственного брата, отчаяние, унижения, снова предательство родного сына, позор, смерть единственной дочери, злость, обида, предательство, взрыв, смерть её последнего сына, коронация, попытки правления, предательство и кульминация — появление кораблей с красным драконом на парусах, сотни, тысячи кораблей. Она знала, что так все случится, знала уже много лет, но все же отказывалась верить и до сих пор. Слишком больно, слишком несправедливо. Хочется просто узнать, за что, да вот только не у кого.
— Берег моря, Ваше Величество, — тихо отвечает она, не скрывая отвращения в голосе.
— Вы не любите море? — удивленно спрашивает королева, глядя на спутницу.
— Слишком много неприятных моментов моей жизни были связаны с этим берегом, Ваше Величество. Мы с ним давние враги, — холодно отвечает она, даже не взглянув на Дейенерис.
Взыграло любопытство, но Дейенерис вовремя одернула себя. Сейчас, вблизи, Серсея не вызывала у нее такого отвращения, какое было, когда сама молодая королева находилась за Узким морем. И это казалось таким неправильным, что Дени разозлилась на себя и Серсею за то, что та не была ей омерзительна.
«Мы не подруги, мы враги, пусть у нас сейчас и перемирие. Она должна понять, кем стала».
— Проведи меня к морю, — приказным тоном произнесла Дейенерис.
— Как пожелаете, Ваше Величество, — Серсея едва удержалась от того, чтобы не скрипнуть зубами. Она была совершенно уверена, что после ее случайного откровения девчонка решила поступить так, как поступали все. Увидев рану, поковыряться в ней, присыпав оголившееся мясо солью.
С берега открывался красивейший вид на Черноводный залив.
— Так здесь одолели одного из многочисленных узурпаторов-Баратеонов? — Дейенерис взглянула на Серсею, слегка сощурив глаза от яркого солнца.
— Именно, Ваше Величество, — коротко кивнула Серсея, но, к удивлению Дейенерис, не закончила на этом, — это была ужасная битва, как и все битвы, впрочем, но… Очень уж яркая и завораживающая, — впервые за все время на губах Серсеи промелькнула тень улыбки, что искренне поразило юную королеву. Слишком неожиданно, слишком не по теме. Она будто говорила о цветении цветка, а не о битве, в которой погибло большое количество людей. Хотя, не ей судить в этот раз. Сколько раз она сама завораживающе смотрела на пламя, которое поглощало неугодивших ей людей?
Огонь — это явно было то, к чему обе дамы испытывали настоящую страсть.
— Интересно, — лишь ответила Дейенерис, удовлетворенно кивая Серсее.
— Мне стоит запомнить, что лучше держаться подальше от огня.
— Как знаете, Ваше Величество, но я думала, что вашей жизни огонь никак не навредит, — Дейенерис усмехнулась. Захотелось сказать что-то едкое, чтобы приструнить Серсею. Но прямая грубость как-то не вписывалась в тон разговора. Конечно, можно было и просто ударить ее, но за что? Королева может делать, что хочет, но необходима причина, чтобы не выставлять себя дурой.
— Да, верно, огонь не может убить дракона, но того, кто стоит на пути — вполне. Стоит ли говорить, что драконов в моем окружении не так уж много? — она бросила на Серсею высокомерный взгляд и до того, как та что-либо ответила, развернулась к садовой тропе.
***
— Вы меня звали, Ваше Вели… — голос женщины невольно сорвался, когда она зашла в покои королевы и увидела саму Дейенерис посреди них в распахнутом ванном халате. — … Величество, — все же договорилась Серсея, хмуря брови и опуская взгляд. — Именно, — девушка кратко кивает, разглядывая платье бывшей королевы. — Полагаю, что вам не сообщили о том, что следовало бы сменить платье, будет очень обидно, если вы намочите его и его придётся выкинуть, — говорит Дейенерис, рассматривая масла, стоящие на небольшом столике возле большой ванной посреди комнаты. — Я немного не понимаю, Ваше Величество, что от меня требуется, — резко отвечает Серсея, поднимая свой взгляд, и с неким вызовом смотрит на королеву. Повернувшись спиной, Дейенерис развязала поясок. — Омовение. Теперь одна из твоих обязанностей — помогать мне в этом процессе. Приступай, — Дени слегка расставила руки, чтобы Серсея без препятствий сняла с нее халат. — Я думаю, что… — начала Серсея, скрестив руки на груди, но молодая королева поспешила заткнуть ей рот. — Я не приказывала тебе думать. Просто делай то, что сказано, — Дейенерис резко развернулась к ней и сократила расстояние между ними в три шага. Полы халата не скрывали тела девушки, но ее, похоже, это совсем не смущало. Она величественно смотрела на Серсею, слегка вздернув подбородок. Прожигая юную королеву ненавидящим взглядом, Серсея тихо выдохнула, успокаивая ярость в груди, и опустила руки, молча кивая. Обойдя девушку с другой стороны, она поспешно стянула с неё халат и положила на столик рядом. — Неужели ты никогда не видела, как это делали твои прислужницы, — недовольно произнесла Дейенерис, поворачиваясь к ней лицом и увидев, что женщина просто стояла у ванны в ожидании Дейенерис. — Мне нести вас, миледи? — полным яда голосом произнесла Серсея, глядя перед собой. Она даже не заметила, как рука королевы поднялась, чтобы дать ей пощечину. Она лишь услышала и почувствовала это. Схватившись за пылающую щеку, она опустила взгляд, полный злости, на королеву и сжала зубы. — Во-первых, я не «миледи», а «Ваше Величество», — раздраженно произнесла Дейенерис, хватая Серсею за подбородок. Серсея опустила руку на запястье, пытаясь убрать пальцы королевы от своего лица. Такой жест только разозлил Дейенерис, отчего она сильнее впилась ногтями в кожу женщины. — Во-вторых, это неподчинение уже начинает выводить меня из себя, — она сделала паузу, опустив взгляд на руку Серсеи на своем запястье. — Убери от меня руки и не смей смотреть мне в глаза, когда я указываю тебе на ошибки, — резко отстранившись, Дени прикоснулась к воде. Ее губы растянулись в довольной улыбке, когда она убедилась, что там налит почти что кипяток. — И чем же тогда мне вам помогать, Ваше Величество, если не руками? — говоря как можно тише, чтобы скрыть раздражение, Серсея прикоснулась к своему подбородку и поморщилась. — Вы знаете, что такое губка, Серсея Ланнистер? — тихо вздыхает Дейенерис, залезая в ванну, садясь спиной к Серсее. Сжав кулаки, Серсея берет губку, окунает её в воду, тут же обжигающую её, и выдергивает руку из воды. — Что-то не так? — спрашивает Дени, поворачивая голову. — Все в порядке, Ваше Величество, — шепчет она, пытаясь не сорвать голос из-за боли в руке. — Огонь — это не единственное, что не может убить дракона. Привыкай, — все с той же улыбкой произносит Дени. — Замечательно, Ваше Величество. Собравшись, Серсея прикладывает немалые усилия, чтобы не сорваться и не придушить девчонку прямо сейчас. Руки немного дрожат, но она спокойно отводит волосы Дейенерис вперед и аккуратно проводит губкой от основания шеи до уровня воды. — Нежнее. Ты мне так всю кожу исцарапаешь, — капризно передергивает плечами Дейенерис, хотя Серсея и так едва прикасается к ней. — Прошу прощения, Ваше Величество, — все также тихо произносит Серсея, борясь с желанием провести губкой как можно сильнее по её, как выяснилось, безумно чувствительной коже. Усмирив в себе гордую львицу, она как можно нежнее проводит губкой по плечам девушки, изредка окуная губку в воду, при этом слегка жмурясь от боли. Положив руку на бортик ванны, Дейенерис без лишних слов объясняет, что требуется от Серсеи, и женщина аккуратно, будто боясь сломать, ведёт губкой вдоль руки королевы, останавливаясь на её запястье. В очередной раз окунув губку в воду, Серсея быстро смаргивает слезу. Жжение на месте пощечины уже кажется ничем, по сравнению с тем, что она чувствует, опуская руку в кипяток. Для удобства она присаживается на корточки, наплевав на то, что может измочить платье, лишь бы все это скорее закончилось. — Так-то лучше, — хмыкает Дени, предоставляя ей внутреннюю сторону руки. — Да, гораздо лучше, — молодая королева на секунду прикрывает глаза от приятных прикосновений. Когда Серсея заканчивает с руками, Дейенерис, также молча, поворачивается к ней грудью, поджав под себя ноги в воде. Слегка приподняв брови, Серсея смотрит на лицо королевы, пытаясь точно понять, что от неё требуется, хотя кажется, что яснее некуда. — Ну же, — недовольно произносит Дени, устраиваясь поудобнее. Серсея опускает руку в воду, пытаясь не показать никаким образом на лице, какую боль она испытывает, затем проводит этой губкой по стройной шее девушки, затем по ключице и, наконец, груди. Невольно приоткрыв губы, Дейенерис неотрывно следит за изменениями в лице Серсеи. Но их не происходит. Совершенно никаких, будто она высечена из мрамора и происходящее никаким образом ее не задевает. Когда боль становится невыносимой, Серсея берет губку в другую руку. Если бы не те невыносимые ощущения в ладони, она может и сочла бы молодую королеву прекрасной. Обведя губкой мягкую кожу второй груди, она спустилась к соблазнительно выпирающим ребрам. Рука дрогнула, еще не привыкнув к температуре воды, и губка слегка оцарапала кожу Дейенерис. — Неужели нельзя быть более аккуратной?! — восклицает Дени, вырывая из рук женщины губку, слегка задерживая её руку в воде, отчего Ланнистер громко кричит, но лишь про себя. Внешне женщина не подаёт и вида, лишь лже-виновато опускает глаза. — Прошу прощения, ми… Ваше Величество, — говорит она, поднимаясь с колен. — Тебе лучше быть внимательнее, Ланнистер, — сжав зубы, произносит она, поворачиваясь к женщине спиной. — На столике лежит гребень — приведи в порядок мои волосы, — спустя пару секунд молчания, произносит Дейенерис. Когда Серсея убеждается, что Дейенерис не смотрит на нее, она позволяет лицу на пару мгновений — несколько шагов от столика с зеркалом до ванной — исказиться гримасой боли. Но когда она возвращается, опустившись на колени перед Дени, оно, не без усилий, снова приобретает безразличный вид. — И только попробуй в этот раз быть небрежной, — фыркает молодая королева, повернувшись вполоборота. — Приступай. Чтобы лишний раз не вызывать вспышки гнева у них обеих, Серсея неизбежнейшим образом берет по отдельности небольшие пряди, аккуратно расчесывая их, начиная с кончиков. На этот раз Дени остаётся полностью довольной, сама чувствуя некое облегчение от того, что все прошло без какого-либо насилия с её стороны. Да, ей нравилось мучать женщину, но не тогда, когда это не даёт никаких результатов. Скучно играть с подобной жертвой, — решила она, немного разворачиваясь. — Налей в ванну немного масла розы, я хочу ещё немного времени провести в воде. — Какой из флаконов? — спокойно произносит Серсея, увидев ряд совершенно одинаковых стекляшек. Откинувшись, Дени закатывает глаза. — Неужели Ланнистеры настолько примитивны, что не в состоянии выучить валирийский? — сказав это, она бросает презрительный взгляд на Серсею. — Ах, ну да. Так уж и быть, первый раз я прощаю тебе твое невежество. Третий слева. С силой сжав пальцами флакон, Серсея стискивает зубы. Молодая королева так и напрашивается на крепкое ругательство. Но каждый раз, когда подобная мысль проскальзывает в голове, Серсея напоминает себе, ради чего все это. Образ Джейме успокаивает и придает ей сил. Наклонившись, Ланнистер капает в воду четыре капли масла. — В следующий раз, когда ты ко мне придешь, я хочу, чтобы ты выучила названия всех масел, — приподнявшись, Дени хватает Серсею за руку, заставляя нагнуться еще сильнее. — И еще кое-что: теперь я буду разговаривать с тобой на валирийском, когда мне вздумается. Не поймешь — твои проблемы, — резко отпускает ее. С усмешкой смотрит на мокрое пятно на животе. — И да, приходи менее одетой.
