Ты дала мне выбор, помнишь?

      Королева решительно приближается к покоям Тириона. Она все еще невероятно зла на него за такую низость, но, тем не менее, все взвесив, решила, что ссылать его будет опрометчивым шагом. Хоть он иногда ведет себя более чем скверно, его светлая голова будет полезнее в столице, нежели где-то на окраине западных земель.       — Тирион, — пройдя, как и подобает королеве, без стука, Дени застала мужчину спокойно лежащим с графином вина в обнимку на софе. Завидев ее величество, Тирион тут же засуетился, спешно поднимаясь и расправляя на себе домашнюю одежду.       — Прошу прощения, я не одет по случаю, — грустно улыбнулся он, кланяясь. — Ваше Величество.       — Обойдемся без любезностей, я не намерена тратить на вас много времени, — гордо произнесла Дени, игнорируя жест со стороны Тириона, приглашающий ее присесть.       Сжав губы, Тирион понимающе кивнул, становясь напротив королевы.       — Ваше величество, я понимаю, что…       — Тирион, — королева перебивает его. — Я пришла не за тем, чтобы слушать твои речи, в которых будет больше лжи, чем правды. Я пришла сказать тебе, при каких условиях ты сможешь остаться при дворце.       Выпучив глаза, пробегая по комнате быстрым и растерянным взглядом, Тирион лихорадочно думал, что же могло это быть и какую цену придётся заплатить ему за свою ошибку, а вернее за ошибку мальчишки.       — При каких же условиях, Ваше Величество? — снова возвращая свой взгляд на королеву, Тирион, затаив дыхание, ожидает её ответа.       — Первое и самое важное: ты извинишься перед Серсеей. И без твоих фокусов или поддевок. Я не знаю, как ты вымолишь у нее прощение за то, что чуть не лишил ее жизни, но это уже твои проблемы. Ты должен получить прощение Серсеи, иначе твое дальнейшее пребывание здесь невозможно, — Дейенерис старалась произнести это как можно более холодно, но нотки злости все равно проскакивали в голосе.       Тирион состроил еще более удивленное выражение лица. У него в голове не укладывалось, зачем заставлять высокопоставленного лорда унижаться перед обыкновенной пустоголовой служанкой. Сам он считал, что если бы дело прошло гладко, то его еще и наградить должны были. Тем более, Серсея уже потеряла свою значимость в тот момент, когда на коронации открыто поддержала корону от лица Ланнистеров.       — Ваша Милость, могу я задать вопрос?       — Этот вопрос имеет прямое отношения к нашему диалогу? — подняв брови, Дейенерис смотрит на Тириона с каменным выражением лица.       — Да, Ваше Величество, — Ланнистер пару раз кивает, с неким подозрением глядя на лицо королевы.       — Тогда да, разрешаю, — девушка просто кивает, расправляя плечи.       — Почему вас так заботит жизнь Серсеи Ланнистер? Вы ведь сами хотели лишить ее жизни, а теперь требуете, чтобы ваш десница просил прощения у служанки?       — Бывший десница, спешу тебе напомнить, — произносит Дейенерис, оговаривая второе условие и устало глядя на мужчину.       — Неважно, сути вопроса это не меняет.       Дейенерис отвернулась, рассматривая рисунок на столе.       — Я ценю жизни своих людей, — коротко ответила она, не поворачиваясь к Тириону.       — Я тоже ваш человек, моя королева, — осторожно уточнил Тирион, подходя к ней ближе. — И давайте уж начистоту, что наши с ней жизни неравнозначны. Потому что Серсея…       Ударив по столу, королева резко приблизилась к Тириону, слегка наклоняясь к нему, как не делала никогда раньше.       — Ты сам-то себя слышишь? Говоришь «неравнозначны», распоряжаешься ее судьбой. Возомнил, будто ты один из Семерых? — быстро проговорила королева и, выпрямляясь, махнула рукой так, что опрокинула графин. Осколки хрусталя быстро разлетелись по всему полу, но Дейенерис, казалось, это не волновало.       На пару секунд в покоях была лишь тишина. Тирион теперь с некой опаской следил за королевой.       — Простите мне мою дерзость, Ваше Величество, но вы же знаете, что я прав, — он высоко поднял подбородок, говоря это. — Неужели и раньше мы с ней были равны?       — Да, Тирион.       — И именно поэтому вы распорядились её судьбой? Поставили в служанки? Дейенерис, ты прекрасно знаешь, что если бы ты считала её равной мне, то не поставила бы её в служанки, так что, прошу, не делай из меня дурака, — закончив свою речь, Тирион ещё пару секунд смотрел на лицо Дейенерис, стараясь разобрать хоть малейший проблеск эмоций на её лице, но их не было.       Дейенерис прекрасно понимала, как он прав. Слишком многое изменилось с тех пор, как они приняли решение касательно Серсеи. И она действительно распорядилась ее судьбой, исходя из собственной ненависти. Тяжело выдохнув, королева все-таки опустилась на кресло, пройдясь по осколкам графина. Она устало посмотрела на Тириона, а в голове невольно проскочила мысль: «Титулы портят». Не такую политику Дейенерис хотела вести.       — Вы не думали, что она может вами манипулировать? Я прекрасно понимаю, то, что вы чувствуете. Но может стоит взглянуть на все трезвым взглядом? — Тирион с осторожностью произносил каждое слово, боясь новых вспышек гнева королевы. Картина вырисовывалась яснее некуда, но он отчаянно надеялся, что предчувствие его обманывает.       — Ничего ты не понимаешь, Тирион, — бесцветно произнесла Дени, подпирая голову рукой.       Тяжело вздохнув, Тирион провел рукой по лицу, затем снова поднял взгляд на королеву, такой же усталый, как и у неё.       — Я не глуп, Ваше Величество, вы сами говорили это не раз, — он с досадой посмотрел королеве в глаза. — И я понимаю.       Королева лишь медленно покачала головой.       — Наши отношения с твоей сестрой настолько сложны, что даже я не способна их понять, Тирион, что может понимать человек извне? — она слегка усмехнулась.       — Порой даже больше, чем хотелось бы, — тихо ответил он, разглядывая осколки графина, блестящие под светом солнца. — Но, на вашем месте, я бы переоценил ситуацию. Все-таки я знаю свою сестру куда лучше, чем вы, уж простите, — облокотившись на стол, Тирион шмыгнул носком сапога по осколкам. — В такой ситуации говорят «без бутылки не разобраться», да только… — вздохнув, он начал сгребать осколки подошвой.       Дейенерис поджала губы.       — Что-то я сомневаюсь, что вы настолько близки, чтобы ты мог определить, что она чувствует на самом деле. Некоторые люди годами живут вместе и толком не могут ничего сказать друг о друге, — в голове возник образ Визериса.       Единственное, что за все это время, что они провели вместе, Дейенерис могла определить наверняка — только когда она «будила дракона». Королева невольно передернула плечами.       — Я знаю её уловки, знаю на что способна эта женщина. Вы не думаете здраво, но, прошу, вспомните, что подтолкнуло её подчиняться вам? — Тирион говорил, не смотря на королеву, продолжая собирать осколки.       — Из-за угроз в сторону Джейме… — девушка кивнула.       — Именно. Вы не сможете так просто понять, изменилось ли ее отношение к вам или она все ещё ненавидит, но делает все, чтобы спасти своего брата… Любовника.       Королева молчала, наблюдая за Тирионом с каким-то сожалением.       — Ты извинишься перед ней, Тирион, а если до меня дойдёт хотя бы слух, что ты вновь захочешь ей навредить или кому ещё в замке, я казню тебя без суда.       Дейенерис поднялась с кресла, направляясь к двери.       — Любовь ослепляет, Ваша Милость, — все-таки осмелился произнести Тирион. — Помните это.       Не удержавшись от смешка, королева проговорила, не оборачиваясь:       — Любовь — возможно, только я понятия не имею, что это на самом деле такое, — она покинула покои, оставляя Тириона переваривать всю полученную информацию.

***

      Стоя на балконе в своих покоях с бокалом вина, молодая королева смотрела на звездное небо, ища в нем успокоения.       Дни шли один за другим, новые законы выступали в силу, новые союзы с домами, которые вели вражду с домом Таргариенов много лет. Дела в королевстве, несмотря на страх королевы, шли в гору, и количество тех, кто хотел свергнуть королеву с престола, заметно поубавилось. Королевство процветало, но, к сожалению, королева — нет.       Она сама не поняла, когда слезы хлынули из её глаз. Она уже даже не помнила, как давно плакала в последний раз.       — Дейенерис, ты не велела позвать за мной.       Девушка вздрогнула от неожиданности, быстро вытирая щеки от слез.       — Да, можешь отдыхать, Серсея, — ответила Дейенерис, моля, чтобы по голосу она не могла понять, что девушка плачет.       — Ты уверена?.. — Серсея резко замолкла, чувствуя что-то неладное. — Дейенерис?       — Да, просто решила лечь пораньше, — королева отвернулась, делая глоток вина. Щеку обожгла еще одна непрошеная слеза. — Можешь отдыхать, — еще раз повторила она. Голос предательски дрогнул.       Неслышно ступая, Серсея вышла к Дейенерис на балкон. Такие перемены в настроении королевы взволновали, но она не стала спрашивать напрямую о причине, считая, что Дени сама скажет, если захочет. Оперившись рукой на перила, женщина перевела на молодую королеву внимательный взгляд, но, почувствовав напряжение королевы, переключила внимание на небо.       — Ты говорила, что я вольна уйти или остаться, — помедлив, она все же проговорила. — Я могу остаться?       Не в силах больше сдерживать эмоции, Дейенерис прикрыла глаза ладонью, всхлипывая.       — Я устала от всего этого, Серсея, — подняв глаза на служанку, прошептала Дени. — Смертельно устала.       — Дейенерис… — прошептала Серсея, глядя на девушку. Не зная, что она может ещё сделать, Серсея положила руку на плечо Дени, поглаживая его.       — Расскажи мне, — сказала она, разворачивая королеву к себе лицом.       Прикрыв глаза, королева тяжело вздохнула, пытаясь собрать все мысли вместе. Ей хотелось не только выговориться, но и немного приоткрыть для себя позицию Серсеи в их отношениях.       — Я мечтала вернуться домой. Мой брат постоянно рассказывал о высоких сводах красного замка, просторных залах, прекрасных садах, в которых он играл, когда был ребенком, — Дейенерис поджала губы, отставляя бокал на перила.       Серсея с трепетом вслушивалась в каждое слово. Она опустила ладонь на плечо Дени, поглаживая, тем самым будто давая немного сил, чтобы продолжить.       — Нет, я не разочарована. Замок прекрасен, те же своды, те же сады и залы, даже лучше. Но, знаешь, — она остановилась, зябко поведя плечами. — Я чувствовала, что это и мой дом. Но это чувство так и осталось в его рассказах. У меня нет дома. Я как была кочевницей, так ей и осталась.       — О, дорогая, — Серсея осторожно обняла королеву, опуская ладони ей на лопатки. От того, как Дейенерис начала вздрагивать, всхлипывая, сердце Ланнистер больно сжалось.       Не выдержав, Серсея крепко обняла девушку, положив одну руку на её голову, аккуратно поглаживая её волосы.       — Думаю, что когда ты встретишь человека, которого полюбишь, и он будет рядом с тобой, это место станет тебе домом. Сейчас ты так не чувствуешь, потому что тут нет человека, к которому ты бы привязалась настолько, что не смогла бы уехать, рядом с которым ты будешь чувствовать себя как дома, — тихим, успокаивающим голосом говорила Серсея.       Она не была уверена почему, но ей было больно от страданий королевы. Она будто видела слезы собственного дитя. Казалось, она бы убила того, кто бы сейчас посмел ещё сильнее её расстроить.       — Слезы королевы на вес золота, Ваше Величество, и все это не стоит ваших слез. Все будет, все придёт, надо лишь ещё немного подождать, — прошептала Серсея, слегка отстраняясь, но все ещё обнимая одной рукой. Второй рукой она бережно вытирает слезы королевы, стараясь не смотреть ей в глаза.       — Я просто уже хочу прекратить эту безумную гонку, — Дейенерис крепче прижалась к Серсее, опуская голову ей на плечо. Слезы все еще текли по щекам, но дрожь сошла на нет.       — Вся жизнь будет гонкой. Такая уж у королевы участь, — женщина продолжала гладить Дени по волосам. — Ты обязательно встретишь того, кто поможет все выдержать. Обязательно встретишь.       Дени прикрыла глаза. Глубоко вдохнув, она ощутила уже знакомый приятный запах лимонного дерева, исходящий от Серсеи. Это помогло хоть на пару мгновений избавиться от груза, больно давящего на грудь.       — Я устала, — вздыхает Дейенерис, отстраняясь от женщины.       — Хочешь, чтобы я расстелила тебе постель? — Серсея слегка улыбнулась, глядя на слегка растрепанный вид королевы.       — Нет, я… Просто ляг со мной, — сказала она, сжимая руку Серсеи. Сжав губы, женщина лишь кивнула, обнимая королеву за талию одной рукой, и вывела её с балкона, направляя к кровати, боясь, что она может упасть.       Поправив подушку, Серсея помогла Дейенерис лечь, а сама присела на край, не решаясь опуститься на кровать. Она продолжала успокаивающе поглаживать королеву по голове.       Дени отодвинулась чуть дальше, освобождая место рядом с собой.       — Побудь со мной, пока я не усну, — хрипло прошептала королева, притягивая Серсею за руку к себе.       Все с той же осторожностью женщина прилегла, подпирая голову рукой.       — Как пожелаешь, — Ланнистер постаралась как можно мягче улыбнуться. Убирая упавшие на лоб королевы белоснежные пряди, она ощутила необычный прилив нежности и сострадания.       Глядя в глаза королевы, она не смогла сдержать улыбку, сама не понимая почему.       — Все будет хорошо, Дени, — прошептала она, большим пальцем гладя её щеку. Неожиданное желание зародилось в ее голове, и, не в силах себе отказать, Серсея Ланнистер подалась немного вперёд, оставляя на губах королевы невинный, но сладкий поцелуй.       Дейенерис коснулась пальцами своих губ, смотря на Серсею со смесью удивления и восхищения. До этого она была уверена, что женщине не понравился и тот поцелуй в подземелье, а теперь она сама делает шаг навстречу. Вкус поцелуя и приятный запах лимонного дерева создавали иллюзию полного спокойствия. Крепче прижавшись к Ланнистер, Дейенерис опустила голову ей на плечо.       — Сладких снов, — прошептала Серсея, все еще улыбаясь с долей смущения, обнимая Дени за плечи.