I
2 августа 2016 г., 17:52
Итак, на четырнадцатом году после завершения Войны Копья — запятая — стал богом маг Маджере — запятая — сразив иных богов. Могущество обрёл он божье, но не обрёл умения Творца — точка. И мир стал гибнуть... (с) "Последнее испытание"
Верховная Королева Нарнии, Ариадна Первая, сверлила взглядом портрет своего отца. Король Эдмунд Пятый, прозванный в народе Железным, взирал с портрета на дочь примерно с тем же выражением, с каким смотрел на нее и при жизни — смесью холодного безразличия и разочарования. Ариадна являлась сюда как минимум, раз в неделю, чтобы по долгу смотреть в его нарисованные глаза, будто в надежде, что картина оживет и тогда девушка сможет плюнуть на нее и сказать: «Смотри, я стала Верховной Королевой, а ты просто умер». Постояв так минут этак с двадцать она, как правило, удалялась в свои покои, чтобы заниматься «важными государственными делами». Сегодня же все было иначе.***
— Каспиан, принц тельмарский! — объявил сатир-глашатай. Мужчина вместе с двумя советниками, шедшими на расстоянии двух шагов от него, вошел в массивные двери тронного зала и медленно двинулся вперед. Каэр-Паравел впечатлял. Замок у моря, Северная Звезда, как его называли на родине Каспиана, оказался больше и величественнее, чем он предполагал, наводя справки, копаясь в архивах и засылая послов и разведчиков. Тронный зал был разделен на три части двумя рядами массивных мраморных колонн, по которым вилась затейливая резьба, будто они были увиты белыми виноградными лозами. Потолок оказался действительно стеклянным, как и гласили легенды, и сквозь него отчетливо было видно голубое небо, расчерченное перистыми облаками, а солнечный свет спокойно проникал внутрь, золотя дорогую тархистанскую плитку. Каспиан внутренне содрогнулся, представив, сколько могло стоить сделать себе стеклянный потолок. Он поймал себя на мысли о том, что ему больше всего на свете сейчас хочется бросить все и с интересом разглядывать местное убранство, исследовать орнаменты и делать заметки и наброски в небольшом блокноте, который всегда носил с собой. Ему дорогого стоило сохранять лицо и двигаться дальше, принимая все это как должное. Тронов, как и полагалось, было четыре и на двух центральных восседали нынешние правители Нарнии: Верховная Королева Ариадна Первая и ее брат-близнец король Пеллеас. Система престолонаследования в Нарнии всегда интересовала тельмарского принца. Главным, что всегда не давало ему покоя, являлся тот факт, что этой страной каким-то удивительным образом всегда умудрялись править ровно четыре человека, приходившихся друг другу братьями или сестрами, при чем, не обязательно кровными. Попробуй тринадцать старших братьев Каспиана провернуть такую штуку у себя на Тельмаре, они немедленно поубивали бы друг друга. Впрочем, друг друга они и так поубивали. По большей части. Собственно говоря, это и было главной причиной его визита в Нарнию. «Да ведь она сущее дитя! — отметил про себя Каспиан, остановившись на почтительном расстоянии от тронов и незаметно разглядывая Королеву. — Им с братом лет по шестнадцать, не больше…» По правде сказать, это было не единственным, что удивило его в правящих монархах. Он, разумеется, слышал о том, что в Нарнии довольно мало людей и зачастую здешние короли и королевы заключают межрасовые браки с представителями местных народов (о которых Каспиан был бы не прочь на досуге узнать все и подробно их зарисовать), но все же внешность венценосных особ стала для него сюрпризом. Королева Ариадна была красива. На свой экзотический манер. Она обладала очень бледной кожей, при некотором освещении отдававшей легкой голубизной, и светло-зелеными волосами, собранными по случаю в затейливую прическу. А персиковый цвет струящегося платья подчеркивал ее янтарно-золотые глаза и тонкую и гибкую фигуру. Король Пеллеас, хоть и приходился Ариадне близнецом, ничуть не был на нее похож. Он гораздо больше походил на человека, чем она. Его кожа была темнее, чем у сестры и можно было даже сказать, что он слегка загорел. Его темные вьющиеся волосы, вероятно, доставшиеся ему от бабушки-тархины, лежали шапкой на голове. Единственной странностью в его внешности были огромные зеленые глаза с миндалевидным разрезом и вертикальным зрачком. Каспиан не взялся бы судить, от какого существа они ему достались, но больше всего они напоминали кошачьи. — Мир дому вашему! — склонил голову Каспиан. Брат и сестра надменно кивнули. Их троны стояли на специальном возвышении, так что смотреть на гостя иначе, чем сверху вниз, они не могли бы просто физически. — Что привело тебя в Нарнию, Тельмарин? — спросила Ариадна. Голос у нее был мягкий и звучный. Каспиан про себя восхитился акустике этого места — Королева не поднимала голоса, но все же он отчетливо отдавался в каждом уголке зала так, будто она стояла в шаге от слушателя. — Я пришел смиренно просить твоей руки, Верховная Королева, — просто ответил мужчина. Ариадна рассмеялась. — Я уже отказала твоим послам, — напомнила она, — что заставляет тебя думать, что я не отправлю тебя так же, как их? — Я рассчитывал, что личное знакомство заставит вас передумать, — ответил он. Королева снова рассмеялась. Не так, будто ей было весело, а так, будто она лишь дразнила его и красовалась перед ним. — Почему я должна желать брака с тобой? — осведомилась она. Каспиан ждал этого вопроса и теперь пустился в объяснения. Он повел заготовленную заранее цветистую речь речь о выгоде этого союза для обеих сторон, могуществе тельмарского флота и величии Нарнии. О том, как удачно выйдет, если две могучих державы объединятся и создадут вместе страну, сильнее которой не будет. — Все это мне известно, — перебила его Ариадна. — Ты неправильно понял мой вопрос. Почему я должна желать брака именно с тобой? — Ну что ж, — ответил мужчина, — этому есть несколько причин. Прежде всего, я уважаю вашу страну, ее культуру и историю. Можно даже сказать, что я питаю к ней личный интерес. Я не люблю вас сейчас и не обещаю вам любить вас и впредь. Но если вы примите мое предложение, я клянусь уважать вас как свою законную супругу, чтить вашу волю и быть честным перед вами и перед вашим народом. Я не обещаю вам быть хорошим королем и никогда не допускать ошибок, но я могу гарантировать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы не навредить Нарнии, ее народу и ее традициям. Губы Верховной Королевы тронула улыбка. — По-твоему, это должно заставить меня дать согласие? Твои речи я нахожу занятными, но откуда мне знать, что ты не лжешь? — Ниоткуда, — ответил Каспиан. — Есть только один способ проверить истинность моих слов. Но есть еще одна причина, по которой ты, Госпожа, возможно захочешь в скором времени связать себя узами брака с подходящим человеком. Я немного знаком с историей твоей страны и знаю, что четыре трона Каэр-Паравела должны непременно быть заняты. Ровно девять веков у каждой правящей четверки суммарно рождалось ровно четверо наследников и со смертью одного из правящих монархов, четверка полностью заменялась четырьмя следующими, если старшему из них минуло четырнадцать весен. Ваш случай, насколько мне известно, первый. Верховный Король Лукас Третий, королева Виктория Вторая, королева Патриция и Король Эдмунд Пятый погибли два года назад, не оставив иных наследников, кроме тебя, Госпожа, и твоего брата. Есть поверье, будто едва наследников нарнийского престола окажется больше или меньше, чем тронов, Нарния падет. Стол не устоит на двух ножках… я предлагаю вам союз на максимально выгодных условиях. Военная мощь Тельмара не слабее Нарнии… — Ты изволишь нам угрожать? — вскинула брови Ариадна и лицо ее потемнело. — Кто ты таков, чтобы угрожать мне? Я — дитя от крови Льва. А кто ты? Четырнадцатый принц крохотного островка. Ты говоришь о могуществе Тельмара, но не имеешь прав на власть в нем. Какой прок мне с твоих речей? Я отвергала предложения мужей гораздо более знатных, чем ты. Ты не можешь предложить мне ничего, что могло бы заинтересовать меня. — Я не угрожал тебе, Госпожа, — заметил Каспиан. — Ты сама так сказала. Я же рискну отметить, что предложил тебе не более, чем имею. Я предложил тебе правду, а в нынешних условиях она дорогого стоит. — Убирайся! — рявкнула девушка, подавшись вперед. — Я не хочу видеть тебя в своем доме. — Твое желание — закон, — с сожалением вздохнул Каспиан. — Прощай, Госпожа. «И все же, ты еще увидишь меня, — мрачно подумал он, покидая залу. — Старой Нарнии близится конец, как бы печально это ни было».***
— А он был не плох, — заметил Пеллеас, едва остался наедине с сестрой, а тельмарины принялись собираться в обратный путь. — Я знаю, — ответила Ариадна, наблюдая из окна, как белые чайки кружат над снаряжаемым в дорогу кораблем. — Тогда… — пробормотал юноша, недоуменно нахмурившись и сверля взглядом голую шею и плечи сестры. Ее выпирающие позвонки, которые можно было бы запросто пересчитать пальцем, были покрыты слоем тонких, почти незаметных, полупрозрачных голубых чешуек. Если не знать, что они там есть, с его расстояния их и не заметишь. Но Пеллеас знал. Будто почувствовав его взгляд, Ариадна резко развернулась и холодно уставилась на него. — Он не достоин, — сказала она. — Я не хочу за него замуж. Не хочу, чтобы этот тельмарин имел меня, будто свою собственность. Я видела, как он на меня смотрел. Мы — дети от крови Льва, в наших жилах течет кровь речных богов, лесных духов и могущественных колдунов. Мы ближе к этому миру, чем кто-либо другой, мы — его повелители. А для Каспиана мы лишь экзотические зверушки… — И все же, ты ведь понимаешь, что однажды нам придется… — он не договорил. — Да? — зло сощурилась девушка. — Вот и женись на той орландской принцессе. Мартине, или как ее там… — Она слабоумная, — скривился Пеллеас. — Говорят, она до сих пор мочится в постель. Ариадна вздохнула и шагнула к нему. Его ноздрей коснулся тонкий запах ее духов — свежий и слегка дурманящий аромат иланг-иланга и каких-то трав. Ей привозили их из Тархистана за баснословную сумму. Она гордилась тем, что может себе это позволить. Ариадна никогда его не обнимала. Всегда ждала, пока это сделает он. Его сестра была сильной. Слишком сильной, чтобы демонстрировать свои чувства к кому бы то ни было. Чувства — это слабость. Они обходятся слишком дорого. Эта простая истина известна всем королям. Ее впитывают с молоком матери. С жестким взглядом отца и монотонными уроками истории. Пеллеас осторожно обнял сестру и опустил голову, касаясь губами и носом ее теплых плеч. Ариадна одной рукой крепко обняла его за талию, а другой погладила его по черным кудрям, нащупав в них крохотные рожки. Если не знать, что они у него есть, в массе волос их и не увидишь. Но Ариадна знала.***
Каспиан смотрел, как Северная Звезда медленно отдаляется, превращаясь в сверкающее пятнышко отраженного света, а нарнийский берег становится узенькой голубой полоской вдалеке. Он знал, что Королева не примет его предложение, но попытаться все же стоило. Мужчина, поморщившись, погладил клинышек своей черной бороды. Ариадна попала в точку, когда сказала, что он не имеет прав на престол. Перед ним оставалось еще шестеро старших братьев — Сеспиан, Эмет, Дэмиан, Рикардо, Николас и Кристиан. Джордан и Пьетро умерли еще в детстве от лихорадки, Мино, самого старшего брата, убил Сеспиан, когда первому было двадцать, а второму — шестнадцать, Корсак покончил с собой, сбросившись с замковой стены лет пятнадцать назад, примерно тогда же Либерэт погиб в морском крушении, хотя поговаривали, что и здесь не обошлось без легкой руки кого-то из младших. Адан спился, и Рикардо зарезал его в каком-то кабаке, а Рауля отравили Эмет и Дэмиан примерно четыре года назад. Каспиан не любил своих братьев, но не настолько, чтобы желать им смерти. Он знал, что станет однажды королем, но он сделает это по-другому. Он подчинит себе Нарнию. Каспиан не хотел идти на нее войной. Было бы проще, если бы Ариадна приняла его предложение. Он ведь не шутил, когда говорил, что уважал бы ее и сделал бы все, чтобы не причинить им вреда. Ему с детства нравилось слушать небылицы, которые рассказывали о Нарнии. Все о кентаврах, минотаврах и сатирах, менадах, наядах, дриадах, богах и духах, здесь обитавших, пленяло его воображение. Он жалел о том, что не успел как следует рассмотреть и зарисовать их. Если бы им не двигала необходимость показать братьям, чего он стоит и желание стать правителем на своей собственной земле и завоевать их уважение, он бы, возможно, просто переехал сюда. Жил бы в небольшом доме, рисовал бы дриад, говорил бы с животными. Впрочем, нет, Каспиан слишком любил роскошь. Первое, что привлекло его в нарнийских историях — это четыре мраморных трона в зале со стеклянным потолком, сквозь который светит золотое солнце в величественном замке на берегу моря. Из воды вынырнула русалка, сверкая серебристо-перламутровой чешуей. Она игриво плеснула по воде длинным хвостом и, красуясь, отвела назад прядь зеленых волос, открыв взору небольшую упругую грудь с аккуратными темными сосками. И тут же, будто смутившись, нырнула под воду, чтобы через секунду взвиться вверх и, подобно дельфину, сделав полукруг по воздуху, снова исчезнуть в тени волн. Следом за ней со смехом принялись выпрыгивать из воды еще несколько гибких зеленоволосых красавиц с длинными чешуйчатыми хвостами и небольшими перламутровыми плавниками на предплечьях. Каспиан взялся было за блокнот, но в этом мельтешении было невозможно рассмотреть, есть ли чешуйчатый покров на их руках и позвоночнике, или же он начинается пониже спины и покрывает только хвост. Каспиан со вздохом отвернулся. — Ваше высочество, — обратился к нему советник Сайбериан, — что вы собираетесь делать дальше? Мужчина поглядел на него, затем, снова на игриво улыбающихся русалок. — Собирать войска, Сайбериан… — вздохнул он, — собирать войска. Нарния будет нашей. И, возможно, советнику это лишь почудилось, но последнюю фразу принц произнес с горечью.
