Падение Каэр-Паравела

       Нарнийская история была полна неувязок, неточностей и пробелов.       Основное законодательство написал еще король Эдмунд I Справедливый. Позднее его расширил и дополнил племянник Эдмунда, король Лукас Летописец, а жена Эдмунда, леди Кара, прозванная в народе Черной Королевой Нарнии, собрала Приложение, основанное на его черновиках. Но за девять следующих веков законодательство практически не менялось. Все правители считали введенную им систему крайне практичной и продуманной. О том же, что было до Эдмунда и его сестер и брата, и уж тем более, до Белой Колдуньи, правившей перед ними, воспоминаний практически не осталось. Что неизбежно наталкивало Пеллеаса на мысль: неужели за десять веков от сотворения мира и до вступления на трон короля Эдмунда в Нарнии и вовсе не было свода законов?       Пеллеас покачал головой и вернулся к чтению учебника по древней истории. Параграф, который он читал, назывался «Дети Верховного Короля», и юноше всегда было немного обидно за то, что, если исходить из названия, складывается впечатление, будто все четверо правителей второго поколения Певенситов являлись детьми Питера, хотя, на самом деле, кровными детьми ему приходились только трое из них.       В 1025 году от сотворения мира были коронованы потомки Верховного Короля Питера Великолепного, Франческа, Лукас и Кэтрин, а так же, их двоюродный брат, Уолтер, сын короля Эдмунда Справедливого. На тот момент им было четырнадцать, двенадцать, десять и девять лет соответственно.       В 1025 году ситуация в стране была более, чем неспокойна. За предшествовавшие десять лет смуты Нарния сильно отстала от остального мира. Королевам Каре и Арханне удалось подавить все восстания, но уберечь страну от разорения оказалось выше их сил. Несколько неурожайных лет привели к голоду и население Нарнии сильно сократилось. Так же страна уже отставала от таких держав, как Тархистан и Теревинфия, отвоевавшая себе право на автономию.        Вот тут-то и начинались сразу несколько загадок. Во-первых, Пеллеаса страшно интересовало, что же случилось с легендарными правителями — Верховным Королем Питером Великолепным, чьим потомком он являлся, королевой Сьюзен Великодушной, королем Эдмундом Справедливым и королевой Люси Отважной. Все летописи тех времен, как одна, сходились на том, что они просто исчезли. Но, черт возьми, как? Как могут четыре человека просто взять и испариться?       А во-вторых, Пеллеас никогда не мог взять в толк, почему ведьму, поработившую Нарнию и державшую ее в страхе на протяжении ста лет, люди называли Белой, а чародейку, жену короля Эдмунда, не давшую стране распасться после таинственного исчезновения мужа и его сестер и брата, прозвали Черной.       Все ждали, что короли продолжат начинания отцов и доведут до конца реформы, начатые королем Эдмундом Справедливым и поднимут влияние Нарнии на мировой арене. Многие хотели видеть результат сразу же, что было попросту невозможно. Слишком большие надежды на малолетних государей возлагали как народ, так и ближайшие министры.       Первые полгода их правления оказались небогаты на любого рода изменения и это повлекло за собой новый бунт. Теревинфия грозила Нарнии войной, в то время как Нарния еще не оправилась от предшествующих лет голода, и народ был разочарован бездействием королей. Однако бунт был успешно подавлен и спустя несколько месяцев Верховной Королеве Франческе и ее брату Лукасу удалось выиграть морское сражение с Теревинфией, имея в распоряжении гораздо меньше воинов, чем у противника. Королева пошла в бой сама, тем самым вдохновив народ и подав ему впечатляющий пример. В своей первой битве она показала себя не хуже, чем ее отец Верховный Король Питер. По легенде, именно тогда она и получила прозвище Бесшабашная.        Чем чаще Пеллеас перечитывал этот учебник, копался в архивах и библиотеках, тем больше задавался вопросом: почему древние короли были так успешны? Как будто они мыслили совершенно по-другому и правили другим народом. Вроде бы, ничего запредельного в их действиях не было, но… он не был точно уверен, что он сам или его сестра смогли бы повторить хоть одно деяние Франчески Бесшабашной или Уолтера Черного, хотя на тот момент древние короли были не старше их. И все чаще Пеллеас начинал задумываться о том, как будет выглядеть параграф в учебнике о его собственном правлении.        Короли Золотого Века обеспечили страну твердым положением на мировой арене и четким сводом законов, и с тех пор последующим правителям почти не было нужды в том, чтобы менять что-либо. Конечно, уровень образования потихоньку поднимался, появились новые технологии возделывания земли и новые виды оружия, но применять их не было нужды. Еще при королеве Франческе Теревинфия и Гальма были снова завоеваны. В третьем веке четыре королевы, Кара II, Ифрита, Пацифика и Люси III, прозванные нарнийскими валькириями, захватили дикие Северные земли и добились союза с великанами.        В следующие семь веков войны возникали лишь между Нарнией и Тархистаном или же Эттинсмуром, выходившем из-под контроля. Но последняя битва с Эттинсмуром произошла еще в начале правления отца Пеллеаса и Ариадны, Эдмунда V Железного, а с Тархистаном — и вовсе около пятидесяти лет назад. С тех пор, как дед Пеллеаса, Франциск III, женился на дочери Тисрока Рабадаша X, Абаль, войн с восточной империей больше не было. И, хотя многие были недовольны этим союзом, он оказался очень выгоден с точки зрения внешней политики.       Наступили тишина, покой и процветание. — Ваше величество!        Пеллеас вздрогнул и поднял голову. На подоконнике сидела чайка. — В чем дело, Сегал? — спросил юноша, закрыв книгу и заложив палец между страниц в том месте, где остановился. — Срочное донесение с моря, государь. Ее Величество зовет вас к себе. — Что случилось? — нахмурился тот. — Тельмарский принц, что отплыл вчера из нашей гавани, собирается идти на нас войной. — Что? — подскочил Пеллеас. — Откуда информация? — Русалки, государь.        Тот, не тратя времени на поклоны, бросился вон из комнаты. Он знал, что королю не пристало носиться по замку, как маленькому кенгуру, но это было слишком важно. Пеллеас знал Каэр-Паравел как свои пять пальцев, но никогда еще дорога от собственной спальни до зала советов не казалась ему настолько длинной. Как будто те пять минут, за которые он обычно преодолевал это расстояние вдруг растянулись на пять часов и пять дней.       Когда же король, по-прежнему с книгой в руках, влетел в зал, Ариадна разговаривала с советником Флавианом, наполовину дриадой, наполовину фавном. Она резко обернулась к брату. Пеллеас застыл как вкопанный. В ее глазах смешались страх и отчаяние, лицо побелело, а красивые узкие ладони чуть заметно подрагивали.       Ариадна глядела на него со смесью надежды и испуга. В последний раз она так смотрела на него два года назад, когда пришла весть о том, что корабль их отца, дяди и двух теток затонул в море. — Пэл… — одними губами прошептала она.        Золотой солнечный свет лился из окон и подсвечивал ее волосы, мягкими нежно-зелеными волнами спускающиеся на плечи, и воздушное розовое платье с висящими до пола рукавами. Она казалась неземным созданием, сотканным из струящегося розово-зеленого мерцания бликов на воде, и вся она была одновременно светлая от насмехающегося солнца и темная от страха.        Такой Пеллеас запомнил ее на всю жизнь. Ее образ прочно отпечатался на сетчатке его глаз и он точно знал тогда, что сделает все, чтобы больше ничто не смогло вызвать такое выражение на лице любимой сестры. — Пэл…        Солнце ушло за тучи и наваждение распалось. Ариадна снова была обычной перепуганной девчонкой. Той, которую он знал всю свою жизнь. — Что же нам… — она не договорила.        Книга выскользнула у Пеллеаса из рук и упала страницами вниз. Тот вздрогнул и бросился ее поднимать, на секунду бросив взгляд на открывшийся разворот.        Верховная Королева повелела собирать войска.