Впереди - вечность

— И-итачи… — дрожащим и тихим от страха и слабости голосом произнес Саске, наклонившись над братом, которого держал на руках. — Очнись… Итачи… В голове со скоростью летящих пуль пролетали самые разные мысли: «А вдруг он умер? Что он вообще хотел сказать своим жестом? А ведь возможно, что он и вовсе не изменился…» Саске терзали смутные сомнения, но всё же тёплые братские чувства взяли верх, и, решив оставить все свои вопросы на потом, он начал оглядываться по сторонам в поисках тихого места, где можно было бы подождать, пока Итачи не очнётся. Ведь он еще дышал… Слабо, поверхностно, но дышал. Кое-как взгромоздив на себя тело брата, Саске медленно поплёлся в сторону ближайшего леса, с трудом сохраняя равновесие. Наверное, можно считать, что Саске держался на ногах лишь мыслью о брате. А откуда еще взяться силам после такой невообразимой битвы? Спина ныла, ноги содрогались от тяжести Итачи и собственного тела. На глаза предательски наворачивались слезы обиды и боли. «Я… Ведь я любил его всю жизнь. Моего нии-сана… Я мог догадаться, что что-то не так, что где-то здесь есть обман. Да какой дурак будет вырезать свой клан лишь ради того, чтобы узнать, насколько он силён?! Нет, брат чего-то мне не досказал… А я все эти годы искренне верил словам, которые он бросил мне, прежде чем исчезнуть». Саске шёл, спотыкаясь о собственные ноги и еле разбирая дорогу, которая расплывалась от слез. Взгляд младшего Учихи был пустым, не выражал ничего. Он шёл уже долго, и казалось, будто взрывная сила техник разрушила всё вокруг и руинам не будет конца. Так же, как и его вопросам к Итачи… И вот, наконец, начался спасительный лес. Подойдя к ближайшему кусту, Саске рухнул без сил рядом с ним вместе с братом. Последние его мысли были, глядя в лицо рядом лежащего брата: «Итачи нии-сан… Прошу тебя, выживи, Итачи..» И он провалился во всепоглощающую пустоту, коря себя за слабость и за то, что больше ничем не может помочь Итачи. …Саске очнулся, медленно открывая глаза. Было почти ничего не разобрать в полутёмной комнате с приглушённым светом. Голова раскалывалась от боли, руки, ноги и спина ныли, будто юноша тренировался напролёт несколько суток. Начало проясняться мутное сознание. «Где я нахожусь? Сколько времени прошло? И… брат! Где он?» Начали всплывать картинки происшедших событий. Шаринган, тсукиёми, горящие чёрным неутихающим огнём аматерасу лес и камни… Итачи, создавший иллюзию, будто он вырывает глаза Саске… А потом? Огненные вспышки, разрушающие все вокруг. Битва на обломках. Потом Итачи, из последних сил старающийся остаться в сознании, подходит к Саске и даёт ему щелбан, как в детстве, будто Саске снова пять лет. Ну а потом падает… Стоп! А где же он тогда сейчас? Были слышны звуки льющейся воды. Саске, превозмогая боли в шее, медленно повернулся к источнику шума и увидел какого-то старца, который что-то делал. Кажется, в его руке был ковш с водой. Старец заметил проснувшегося юношу и неторопливо направился к нему. Мутные глаза осмотрели тело мальчика, и он произнес: — О-о, проснулся наконец. Как ты себя чувствуешь? Наверное, сейчас тебе будет очень сложно встать, поэтому просто полежи еще немного. — Где... я... — совсем тихо, почти шёпотом спросил Саске, пытаясь хоть как-то шевелить губами, но они его не слушались. Во рту все пересохло, и говорить представлялось почти что совсем невозможным. — Ты в безопасности. А то, где ты находишься, можно назвать моим временным домом. Я нашел тебя и еще одного юношу в лесу. Он был рядом с тобой. Это ведь твой брат? — голос старца был глухим и негромким, будто он боялся нарушить тишину. Свет, который падал на его лицо, мягко описывал его обветшалые черты, и было видно, что старик весьма преклонного возраста. Саске коротко кивнул головой и попытался что-то прошептать. Понимая, что юноша отвечать и вообще разговаривать не может, старец дал ему ковш с водой, который все это время находился в его руках. Пока Саске пытался напиться, старик продолжил: — Так вот, он несколько дней назад проснулся и сразу расспросами докучать начал, мол, «Где Саске? Где мой брат?» Я сказал, чтобы он лежал и что если он говорит о том юноше, который был с ним рядом, то с ним все в порядке, — старец сделал небольшую паузу, внимательно рассматривая Саске. – Так этот балбес слушать меня кажется даже и не собирался, а упрямо продолжал караулить твою постель, – старик недовольно ухмыльнулся, искоса глядя на юношу, после чего Саске чуть не поперхнулся водой, которую уже допивал, и добавил: – Два дня сидел, и днём и ночью. Ну и допрыгался, рана на груди открылась, теперь вон, в соседней комнате отлёживается. С каждым словом старика глаза Саске расширялись от удивления все больше и больше. Это точно его брат? Хотя и вариантов-то больше нет. «Итачи… — пронеслось в голове Саске. — Я знал, Итачи, я знал». Отдавая старцу ковш, Саске наконец смог спросить нормальным голосом: — Кто Вы? Как Вы нас нашли? И сколько я времени был без сознания? — еле остановив поток своих вопросов, Саске уставился на старика. — Имя моё Хизэши Танака, — начал он. — Родом я из деревни скрытого Песка. Когда-то давно я почувствовал, что предназначен не для жизни в этой деревне, а после мне приснился сон, где я путешествую и нахожу судьбу свою, — старик задумчиво уставился в пустоту и сделал паузу, окунувшись в воспоминания, будто пережил это только что. — Тогда мне приснился старейшина, который сказал, что когда я буду путешествовать, то я спасу много жизней и что цель моя именно в этом. С тех пор много лет прошло… — Хизэши умолк, давая Саске переварить всю эту информацию. — Я обучился врачеванию и теперь странствую по всем странам шиноби, ища эту самую судьбу, — сознательно делая паузу перед тем, как сменить тему, старец продолжил: — В тот день, когда я вас обоих нашёл, я отправился за травами, которые у меня закончились. Возвращаясь, я увидел, как вы лежите на земле рядом и даже не дышите. Отнес домой и начал отхаживать, — старик встал, чтобы отнести ковш, который всё это время держал в руках, поставил его на какую-то сколоченную своими руками постройку в самом углу комнаты, смутно напоминающую стол, и вернулся обратно к кровати Саске. — А в беспамятстве ты был без малого две недели. Я еще удивляюсь, как тебе вообще выжить удалось! — старик удивленно всплеснул руками и внезапно изменился в голосе. — Как и твоему брату. Он вообще-то был в ещё более тяжелом состоянии. И, по правде говоря, он выжил по совершенно не понятным мне причинам… Саске просто молча выслушивал старца, направляя ничем не наполненный взгляд куда-то в небытие. В его голове без остановки плясали разные тревожные мысли: о том, что он мог потерять брата, так ничего и не узнав, о том что им могло не так сильно повезти и Хизэши, возможно, не прошёл бы мимо… И о том, что он чувствует. Он до сих пор не мог разобраться в себе, его чувства к Итачи были очень смешанными. Слишком тяжело было осознать, что вся жизнь — ложь. Что все цели призрачны. И что брат, возможно, не такой злодей, каким желал казаться. И даже понять было невозможно, хорошо это или плохо. И всё же, с другой стороны, в душе теплился маленький огонёк, пока не понятный по характеру даже своему обладателю. Он появился так резко будто Саске всю жизнь сдерживал это чувство, и в один момент оно позволило себе вырваться наружу. Братские чувства? Да, они тоже есть, но это не то, это что-то иное, оно глубже, оно въелось в душу юноши, словно едкие чернила, и не желало отпускать. Увлекшись своими мыслями, Саске не сразу заметил Итачи, медленно и тихо входящего в комнату.

***

Услышав разговоры в соседней комнате, Итачи прислушался. Он уже давно не спал и не знал, куда себя деть от волнения о младшем братишке. Когда он в последний раз видел его в той комнате несколько дней назад, Саске был таким бледным, слабым и беззащитным… Его хотелось пожалеть, закрыть всем своим телом от всего плохого в этом мире. Когда Итачи сидел у его постели, то долго держал его за руку, словно боясь, что без его тепла она в любой момент может остыть. Больше не хотелось никуда уходить и покидать маленького брата, как он уже сделал однажды… Как же сильно себя корил Итачи за этот нещадный поступок по отношению к мальчику! Ведь тогда можно было найти другой выход. И он бы все на свете отдал за прощение брата, его единственного, родного младшего брата… Он бы просил прощения на коленях и, даже если придётся, не раз, и всё бы сделал, чтобы брат снова верил ему! Но он не знал, о чём думает Саске и какое решение он в итоге примет. Это разрывало душу Итачи на части. Но надо было хотя бы попытаться поговорить с ним. Превозмогая боль, которая всё ещё не утихала в теле, Итачи встал с кровати и медленно пошёл на звуки голоса, исходящего из соседней комнаты. Саске куда-то задумчиво смотрел, поэтому не сразу заметил брата, который так внезапно вошёл. — Саске! — Итачи и не знал, чего сейчас ждать, катаны или чидори, однако реакция младшего оказалась крайне неожиданной: — Итачи?.. — он растерянно и как-то по-детски смотрел на старшего брата, не зная, что сказать. Итачи же, никак не предполагая получить столь непредвиденный ответ на своё появление, выдавил с надеждой, что его выслушают: — Я должен тебе сказать… Понимая, что сейчас ему тут делать нечего, старец произнёс: — Ну что же, оставлю вас одних, — и вышел из комнаты, взглянув на братьев смеющимися глазами. При этом на лице его играла хитрая улыбка...