Урожденная Силвервулф (Жестокие игры 2)

Глава 2. Обратная сторона - Камилла, ты не могла бы позвать Гермиону - сейчас будет ее танец с Алексом, - спокойным голосом попросила миссис Малфой, найдя Камиллу в обществе Гарри возле окна. Банкет и прочие действа проходили в Малфой-мэноре, в парадной обеденной зале. Свечи в отделанных горным хрусталем люстрах прекрасно подходили к интерьеру, но маги еще до церемонии начаровали залу прекрасное дневное освещение. - Мне казалось, она только что вышла из залы, - девушка кивнула. - Сейчас позову. Гарри решил составить ей компанию. Ориентируясь на мелькнувшее белое платье, они поспешили вслед за ним и на выходе из залы наткнулись на Драко. - Малфой? - удивленно спросил Гарри. - Ты же только что за столом си... Он не договорил, так как обернулся и увидел второго Малфоя, сидящего за столом и принимающего поздравления от какой-то пожилой леди. - Фантом, - Драко был напряжен, причем сильно: на его лице было написано нечто, напоминающее отчаяние, но больше всего ужасало то, что Малфой этого даже не скрывал. - Леди Малфой просила найти Гермиону и привести ее в зал, - начала Камилла. - У нее танец скоро. - Забудьте, - мотнул головой Малфой. Он резко шагнул вперед, словно вырываясь из расспросов Камиллы и Гарри. Его плечи обрели некую угловатость. Ребята переглянусь и молча распределили дальнейшие действия. Камилла направилась в зал вслед за Драко, а Гарри метнулся по направлению исчезнувшего платья Гермионы. Камилла быстро потеряла из виду Малфоя-младшего. В толпе гостей искать его было безнадежно. Девушка терялась в догадках, однако она взяла себя в руки, чтобы не позволить празднеству развалиться. Она начаровала фантом Гермионы и пустила его принимать поздравления от гостей рядом с фантомом Драко. "Какая фальшивая сцена," - подумалось ей, но она быстро отмахнулась от этой мысли. Манипуляции с фантомами главных гостей не укрылись от взгляда Александра - его уровень был достаточным, чтобы не просто заметить подмену, но еще и понять, кто ее устроил. Он невзначай подошел к Камилле и ироничным тоном обратился к ней: - А что, молодожены не смогли дождаться окончания праздне... - он осекся, увидев полное отсутствие юмора в глазах девушки. - Что-то не так? - Я понятия не имею, - растерянно и сердито одновременно ответила Камилла. - Гермиона куда-то подевалась. Гарри пошел ее искать, а в это время слился Малфой. Что-то произошло, но я тут развлекаю гостей вместо этих двоих... Александр еле заметно нахмурился. В этот момент к ним присоединился Гарри. - Гермиона покинула поместье, - сообщил он. - Она объяснила, что происходит? - Камилла изобразила, как счастливая новобрачная нежно обнимает Малфоя-младшего. - Я нашел следы аппарации. Сделанной явно наспех, - Гарри мрачнел на глазах. - И мне это не нравится. - Гермиона внимательно относится к аппарациям, на нее это непохоже! - Камилла нервно стиснула руки и посмотрела на Александра. Тот прервал их жестом руки. - Ничего криминального не произошло, - он посмотрел на часы. - Оба отсутствуют в общей сложности семь минут. Камилла, продолжай действие, пока ребята не вернутся. Гарри, тебя бы я попросил найти настоящего Малфоя. Пока лорд и леди Малфой не заметили неладное, надо разобраться с ситуацией. Гарри кивнул. Камилла заставила Малфоя облиться шампанским. *** Малфой сидел за рабочим столом в кабинете отца. Столешница матово отсвечивала от пламени свечей на стенах. Бурбон казался почти красным в таком освещении, только кубики вечнотаящего, но неисчезающего магического льда добавляли бликов. Тонкие пальцы Драко играли со стаканом, поворачивали его в ту и другую сторону, раскрывая красоту цвета. Он любовался почти с отвращением. Грифон знает, сколько он выпил уже, чтобы заглушить черное чувство глубоко в груди, но это мало помогло. Ясность окружающего мира чуть смазалась, звуки и движения замедлились, но вместе с тем пришло спокойствие. Ярость, наполняющая гневом сознание, ушла. Ее место заняло осознание. А вот это было больно. Драко редко доверял другим людям. Да что уж там, полностью не доверял никому. Он привык так жить и полагаться только на себя. Тем более Малфой не доверял никому свое сердце... Кроме нее - девушки, которую несколько часов назад назвал своей женой. Которая меняла его к лучшему, ради которой стоило жить и умереть. И которая так просто предала его, легко и естественно держала за руки другого, непосредственно и просто целуя его. Он видел их, держался в тени колонны. Заставлял себя смотреть и убедиться, что это Гермиона, поклявшаяся быть с ним в радости и в горе. Он вновь и вновь прокручивал в голове увиденное в слепой надежде, что все окажется подделкой, ложью, попыткой расстроить его почти не начавшийся брак. Но нет, это была она. Ее движения, ее манера улыбаться и ее глаза, взгляд, которым она смотрела раньше только на единственного в ее жизни - Драко. Не было следов чужой магии или чужого присутствия. Все это было по-настоящему. Парень поймал себя на том, что упивается собственной болью. Но эта мысль не задержалась в его голове надолго. Он слышал, как к нему пытались попасть люди: Гарри, Камилла, затем приходил отец, кто-то еще. Драко не хотел никого из них видеть, а его Защитные чары на комнате получились очень сильными, так что их не смогли пробить. Он глотнул еще виски и сморщился. Сознание покидало его. Неловко поставил стакан на стол, качнул его, расплескав рядом несколько капель. Неудобное кресло приняло его в свои неуклюжие объятия. Алкоголь не решил его, Драко, проблем, но он погрузился в сон быстрее, чем лишился рассудка. *** В лесу стало немного теплее - испарения влажной, покрытой мхом земли поддерживали тепло, но оставили на лице Гермионы влажную пелену. Девушка давно уже скинула туфли и цепляющуюся за ветки фату - они остались лежать на обочине, приведя в крайнее недоумение нашедшего их спустя неделю ведуна горной деревеньки. Лес не пугал Гермиону. К чему бояться диких зверей, если в руках у тебя волшебная палочка, а на тебе - давно наложенные чары невидимости и неслышимости. Тяжелые ветви круто сгибались к земле там, где проходила звериная тропа. Неизвестные травы обрамляли моховые кочки, то там, то здесь выглядывали из-под листочков яркие ягоды, нетронутые ни птицами, ни животными. Под древними елями лежал ковер из желтых сухих иголок. Дышать пропитанным влагой воздухом было непросто, поэтому девушка наложила на свое тело заклинание, фильтрующее состав воздуха и не пропускающее лишнюю воду или ядовитые испарения. По этой тропе она шла уже несколько часов. Началась она среди сточенных ветром камней на спуске с горной вершины, еле заметно вела вниз, становясь все более и более отчетливой. Ее протоптали горные козы или какие-то другие обитатели ледяной пустыни. Пятью километрами ниже, среди серых валунов притаился ирбис. Он поджидал неосторожную жертву, практически сливаясь окраской меха с окружающей средой. Гермиону он не увидел и не услышал, однако незнакомый запах привлек его. Он повернул голову в ту сторону, откуда появилась девушка, и та, спохватившись, заблокировала единственную неучтенную деталь. Ирбис потерял ее запах, приподнялся на лапах и повертел головой в поисках чужака. Снежная пустыня сменилась каменной пустошью, затем поросшей вереском равниной с мелким чистым ручьем, а теперь углубилась в лес. Растения, которые Гермиона была способна опознать, она видела в справочниках и учебниках по Травологии, однако большинство она видела впервые. Она аппарировала наугад и, видимо, в достаточно отдаленную часть земного шара. Даже при всем желании, для возвращения домой ей нужно было понять, где она находится, чтобы настроить координаты (аппарировать опять наугад было бы неразумно - так недолго материализоваться посреди Северного Ледовитого океана). Однако Гермиона и не думала о возвращении. Она бесцельно шла и шла по тропе, бездумно разглядывая окружающие ее пейзажи, чувствуя дуновения живого легкомысленного ветра на своем лице. Она упорно и тщательно загнала в закоулки памяти все, что произошло утром и днем этого (или уже вчерашнего? - кто тут разберет со сменой часовых поясов) дня, задавила все намеки на саможаление, твердо решив жить дальше. Нет, она не простила и не забыла ничего. Когда-нибудь призраки прошлого напомнят ей о себе. Но это случится еще нескоро. Тропа вновь оказалась у ручья. Видимо, это был тот же самый ручей, что встретился ей на плоскогорье - дно было того же синеватого оттенка от нанесенной горной породы - только уже значительно глубже. Девушка присела на моховую кочку и спустила ноги вниз. Пальцы зачерпнули ледяную воду. - Бррр!.. - Гермиона поежилась и, еще раз зачерпнув ногой воду, плеснула на водную гладь, залюбовавшись прихотливым рисунком кругляшей от упавших капель. Рисунок становился все более и более сложным, вода словно забурлила изнутри. Гермиона не успела отпрянуть, когда ее окатило россыпью брызг, а из воды вынырнул человек.

***

Гермиона совершенно не ожидала встретить в лесу человека - лес был темным, густым и выглядел неприветливо. Тем более, она не ожидала встретить кого-либо в ручье. Девушка отлично помнила, что невидима, неслышима и необоняема в данный момент, поэтому подавила первые рефлекторные вопли от неожиданности. Но тем не менее, вынырнувший из воды разглядывал, несомненно, именно ее. - Привет, - просто сказал он. Голос его был низкий и немного урчащий, как у тигра. - Ты разговариваешь по-английски? - удивилась Гермиона еще больше. Светловолосый парень, на вид лет двадцати - двадцати пяти, чуть улыбнулся уголками губ. Он имел экзотические для Гермионы черты лица, крупные и как будто вырезанные из дерева: высокий лоб, широкие изогнутые брови, широко посаженные пронзительно-синие глаза, острые скулы, нос имел небольшую горбинку. Он стоял примерно по грудь в воде, поэтому его рост и телосложение определить было нельзя. Прямые волосы, мокрые от воды, падали на плечи, и с них каплями стекала вода на грудь и плечи незнакомца. - Ну, я же вижу тебя, - ответил он. Гермиона оценила ответ. Действительно, если он видит ее вот так запросто, то это означает, что он намного сильнее ее как маг. А для сильного мага не составит труда транслировать свои мысли на языке, вынутом из головы собеседника. "Что ж, в таком случае, прятаться бесполезно," - подумала Гермиона и сняла с себя чары, скрывающие ее присутствие от посторонних. Парень едва уловимо пожал плечами, мол, как хочешь. Ему явно не было холодно стоять в ледяной воде - Гермиона была уверена, что он позаботился о том, чтобы не замерзнуть. - Не отвернешься на пару минут? Я выйду из воды, а то у меня уже сводит мышцы от переохлаждения, - тут же опроверг ее предположение он. Гермиона послушно отвернула голову. Она слышала, как он вышел из воды на берег, отряхнул песок от ступней и перешагнул на траву. - Благодарю, - через какое-то время услышала она. Девушка повернулась и увидела, как незнакомец тщательно растирает свое тело через одежду. Он уже успел облачиться в шерстяные штаны и тонкую, красивого темно-зеленого цвета тунику. Мокрые волосы были собраны в хвост. У его ног лежала холщовая грубая сумка, раскрашенная жизнерадостными цветными полосками, на длинном кожаном ремне. Он переступал с ноги на ногу, разогреваясь. - Почему бы согревающее заклинание не использовать перед погружением в воду? - поинтересовалась она. Парень не ответил, только белозубо улыбнулся. - Мое имя - Шон. Монгольские корни, - пояснил он. - А тебя как называть? - Рина. - Хорошо, Рина. Пойдем, - он закинул сумку на плечо. - Я заварю тебе чай из горных трав, он проясняет мысли. Гермиона обычно не ходила с посторонними в неведомые места по первому зову. Однако Шона внушал ей необъяснимое разумом доверие - что-то простое и искреннее было в его голосе и жестах. Она поднялась на ноги, провела руками по подолу платья, разглаживая его, и направилась вслед за ним. *** Волосы у Шона подсохли и оказались совсем светлыми, почти белыми. Они немного выбивались из хвоста и падали ему на лицо – ветер сдувал их. Гермиона и Шон вышли из сумрачно недружелюбного леса и шли рядом по равнинной местности. Растительность здесь была невысокая и неколючая, поэтому идти было легко. Девушка уже начинала уставать. Ежедневные тренировки, к которым Гермиона приучила себя после обучения с однокурсниками у Александра, сделали ее выносливой, но она уже давно так много не ходила. Ноги гудели от напряжения, но девушка не позволяла себе заметить это. Шон казался так же свеж, как и после появления из ручья. Они не перекинулись ни словом за все это время. Парень молча шагал слева от Гермионы, иногда указывая ей на камни и расщелины, чтобы она не оступилась. День склонялся к вечеру, а они все шли и шли. Далекие стальные облака не пропускали солнце днем, но сейчас на горизонте окрасились холодным красным цветом, рвано разрезанные горными хребтами. - Почти пришли, - сказал Шон. В этом месте равнина обрывалась, высоко нависая над озером. Вода отсвечивала, зеркально отражая реальность . Шон подошел к самому краю и ловко ступил вниз. Здесь начиналась тропа, круто уходящая вниз. Гермиона последовала за парнем. Озеро с восточной стороны окружали древние деревья. Их длинные ветви склонялись к самой воде, и при дуновении ветра рисовали узоры на водной глади. Среди деревьев Гермиона увидела небольшую, крепко сбитую хижину из сухих стволов. Совсем рядом, в горном склоне зиял провал, к которому и вела тропа. - Там я живу зимой, - Шон снял сумку с плеча, подошел ко входу в хижину и, сложив из пальцев странную фигуру, вошел внутрь. – Заходи. Будь моим гостем в этом доме. Гермиона перешагнула через порог и кожей почувствовала, как охранная, незнакомая ей магия обволакивает ее, изучая. Она казалась живой и разумной, как будто дикой, но сдерживаемой извне. Шон положил сумку на табурет и обернулся, чуть приподнял брови. Девушка не разобралась, было ли это выражением удивления, что она вообще что-то заметила, или немым вопросом, почему она застряла в проходе. Она чувствовала еще одно существо. Мысленно она протянула руку ему, чтобы магия видела, что Гермиона настроена нейтрально-приветливо, и могла изучить ее. Девушка ощущала, что ее изучают. Магия видела ее насквозь, как видел ее Шон. Коснулась головы, затерялась в мыслях, заглянула в воспоминания, дотронулась до сердца. И резко отпрянула, как будто виновато. Запоздало Гермиона почувствовала дикую, пронизывающую боль. Она исходила прямо из центра ее тела, из центра груди. Девушка на мгновение потеряла сознание, схватилась за сочащееся кровью место ладонями. Опустила взгляд – и не увидела ничего. Совсем ничего – это боль исходила из души, но Гермиона ощущала ее физически. Словно ее душа была единым с чем-то другим, а затем эту часть отрезали ножом. Она опустилась на пол, не в силах выдерживать это стоя. Глаза ее были закрыты, но из-под ресниц катились непроизвольные слезы. Невидимое существо, неосторожно затронувшее недавнюю, открытую рану Гермионы, растерянно и сожалеюще сочувствовало ей. Боль была едкой и проникающей все глубже. Руки Гермины зажимали рану, леденели. Сколько она так просуществовала – счет времени замер. Девушка оплакивала то, что так старательно загоняла в периферию памяти. И за все это время не произнесла ни звука. В какой-то момент Гермиона почувствовала теплое прикосновение к своей ладони. Открыла глаза. Шон протягивал ей деревянную пиалу, над которой вился пар. Из-под мокрых ресниц окружающее казалось размытым. Она медленно отняла руки от груди. В протянутую руку Шон вложил ей пиалу. Пальцы Гермионы плохо держали гладкое дерево. Одной рукой Шон держал вместе с ней пиалу, другой помог подняться и сесть на табурет. - Пей, - строго сказал он. Со стороны могло показаться, что Шон не обратил внимания на то, как плохо и безнадежно чувствовала себя Гермиона, но девушка была благодарна, что он никак не прокомментировал произошедшее. Руки плохо слушались ее, и без помощи Шона она бы не справилась. Он помог поднести пиалу к ее губам. Горячий отвар из каких-то трав, с запахом и вкусом неизвестных ягод, дал Гермионе почувствовать, как сильно она замерзла. Маленькими, редкими глотками она пила, сосредоточившись на этом непростом действии. Ей предстоит заново научиться жить. И ей нужно начинать с малого. Лицо Шона было непроницаемо. Гермиона перевела взгляд с пиалы на него. Ее глаза покраснели, мокрые ресницы слиплись. Радужка глаз потемнела, а в зрачках плескалось отчаяние. Парень знал Гермиону всего несколько часов, но то, что происходит, было знакомо ему очень хорошо. Он сам прошел через такое. *** Завернутая в полосатое одеяло, Гермиона сидела возле огня. Шон выделил ей штаны и теплую тунику. И то, и другое было ей велико, но девушка подпоясалась плетеным ремешком. Внешний же вид ей был глубоко индифферентен. Шон куда-то убрал ее белое платье с глаз долой и теперь, стоя позади Гермионы, вынимал шпильки и заколки из ее прически. Жемчужины матово переливались. Вынутые и сложенные в стороне шпильки чуть перекатывались – нематериальная сущность забавлялась с ними. - Шон? – окликнула парня Гермиона. Голос ее не слушался, слова получались хриплыми, как карканье вороны. - Рина? – отозвался тот. - Шон, что это за место? – девушка плотнее укуталась в одеяло. Ее все еще знобило. - Я не знаю, - спокойно отозвался тот, продолжая перебирать прическу девушки пальцами. – Я сам сюда наугад аппарировал. - Давно? - Лет пять назад. Гермиона чуть поморщилась, когда шпилька зацепила прядь ее волос. - И ты за это время так и не узнал, где находишься? – спросила она. - Мне это не нужно, - парень пожал плечами и взял в руки деревянный гребень, - так что местоположение не имеет особого значения. *** Драко вошел в кабинет и сразу же зацепился взглядом за пачку конвертов на своем письменном столе. В столешницу была вмонтирована вставка из зеленого бархата с серебряной окантовкой – цвета герба родного факультета – и на ней, портя картину, аккуратной стопкой лежали конверты, самый большой внизу и самый маленький сверху. Малфой перевел тяжелый взгляд на задернутые портьеры, закрыл дверь и по темному ворсистому ковру, скрадывающему звуки, неслышно подошел к окну. Серые сумерки опустились на город. Рыжие фонари ядовито освещали улицу, бросая вслед прохожим длинные неясные тени. Он знал, что в конвертах за его спиной – свадебные поздравления, где-то сухие и чопорные, где-то искренние и радостные. Сейчас ему были неприятные и те, и другие. Гермиона исчезла. Кроме следов аппарации, она не оставила ни единого следа после церемонии. Драко склонен был думать, что она аппарировала вместе с другим человеком, однако Беллатрикс и Александр, равно как и все остальные, не нашли этому подтверждения. О произошедшем знали немногие. Гарри и Камилла прикрывали Малфоя и Гермиону в процессе празднования, но не видели ничего касающегося исчезновения девушки. Александр и Беллатрикс были в курсе произошедшего, поскольку их непросто было бы сбить с толку наспех созданными фантомами, и Гарри пришлось рассказать все, что он знает о случившемся. Собственно, случилась пропажа Гермионы. И это была официальная версия. Драко никому не рассказал, что видел измену своей невесты. Люциус и Нарцисса узнали обо всем от Беллатрикс. Мать попробовала упрекнуть Драко за то, что он сам не пожелал ничего рассказывать, но наткнулась на такую пелену боли в глазах сына, что замолчала, и после этого момента оба узнавали о новостях через Александра. А радостных новостей не было. Александр отправил на поиски сестры нескольких сильных магов, но пока вести были неутешительными. Следов присутствия Гермионы не оказалось ни в Лондоне, ни даже в Ирландии. Магам было дано задание проверить все большие города мира, но Малфой не верил в то, что они смогут ее найти. И, кроме того, он не был уверен, что сам хочет ее видеть. Сказать по правде, он и сам не ожидал такой боли от предательства Гермионы. Казалось, он вытравил из души все эмоциональные привязанности, способные причинить ему боль. Но потом в его жизни появилась она – невыносимая гриффиндорка – и ради нее он сделал исключение. И как смог убедиться, совершенно напрасно. «Что ж, Малфой, будет тебе наукой, - горько думал он, свысока наблюдая за дрейфующими прохожими и гордо не склоняя головы. – Впредь будешь умнее». *** За прошедший месяц Малфой сильно похудел. Черты его лица заострились, отчего он стал выглядеть еще более надменным. В свет он выходил в сопровождении фантома Гермионы, чтобы ее постоянное отсутствие не вызывало лишних вопросов. Ему поначалу смотреть на нее было больно почти физически, но потом он привык. Но выходить в люди он стал все реже и реже, только появлялся на парах в университете, а свободное время проводил за книгами в своем кабинете. Изредка его навещали Гарри с Камиллой, но они оба были практически постоянно заняты. Родителей Малфой не видел уже давно, да и не было у него желания с кем-либо общаться. Поэтому, услышав стук во входную дверь так поздно ночью, он удивился – Драко никого не ждал. Стук был громкий, но как будто извиняющийся. Парень поднялся из-за рабочего стола, отложив фолиант по Хронологии алхимических поисков. Коридор был холодным и лаково отсвечивал темным деревом. Малфой уже отомкнул замок и взялся за ручку двери, когда стук повторился. - Здравствуй, Панси. – Малфой с высоты своего роста взирал на однокурсницу. - Привет, Драко. Нужно поговорить. Они не виделись с выпускного, кажется – он не помнил точно. После его помолвки с Гермионой Панси прекратила какое-либо личное общение с Драко, оставив только подчеркнуто деловые отношение, какие могут быть между однокурсниками. Панси почти не изменилась. Школьная мантия уступила место стильному плащу, но он легко бы узнал ее в толпе других магов. Драко посторонился, пропуская ее. Он не хотел никого видеть, однако и привлекать внимание к своему усугубившемуся отшельническому образу жизни не собирался. Поэтому сейчас привел ее в гостиную, предложил устроиться на диване и расположился в кресле напротив. - Говори. Панси чуть приподняла брови. - Что, и даже не спросишь, как у меня дела? И не предложишь чаю бывшей подруге? – попробовала пошутить она. Малфой ничего не ответил. Он смотрел словно сквозь нее и, похоже, мыслями был не в этой гостиной. Панси замолчала. Она смотрела на Драко и не узнавала его. Да, он всегда был надменным и гордым аристократом, но сейчас он вел себя по-другому. Когда человек получит болезненную рану, но вынужден двигаться, то все движения он совершает несколько сжато и скованно, чтобы нечаянно не потревожить больное место. Малфой вел себя сейчас именно так, только вот физических ран на нем не было. Девушке стало страшно. - Драко, это сделала я. Парень не сразу осознал, что она разговаривает с ним, чуть замедленно перевел взгляд. - О чем ты?.. Панси сжала пальцы. - Я поссорила тебя с Грейнджер. - Не понимаю, о чем ты, - он отвел взгляд. – Я счастлив с ней, все прекрасно. - Мне-то можешь не врать! – почти крикнула она. Драко чуть приподнял брови, но девушка продолжила. – Да, ты был слишком счастлив, с ней! Я поссорила вас. Это я. Малфой внимательно смотрел на нее. - Я наняла мага, чтобы создать фантомы. То, что видели вы оба, было представлением. – Драко молчал, и это вынуждало ее рассказывать дальше. – Гермиона не изменяла тебе. Но она видела такую же картинку про тебя, поэтому аппарировала. Я не думала, что это зайдет так далеко, я не верила, что у вас все настолько серьезно… Драко, прости… Я не могла смотреть на то, как ты изменился после того случая, я не могла больше молчать… …Но он все так же не отвечал, не смотрел на нее и даже не шевелился. - Ведь я все еще люблю тебя, - с отчаянием прошептала Панси. И тут он поднял глаза. - Убирайся.