Любовь дракона

Три тысячи лет спустя...       Старая самка ирбиса, изгнанная прайдом за немощность, устроила себе логово в ущелье, зная, что и подохнет здесь от голода и жажды, улеглась на старую подстилку, что когда-то кто-то из ее собратьев притащил сюда.       Вот только привлекло ее внимание слабого зрения сияние, что шло от камня. Теплого камня, который она и притащила себе под бок, чтобы греться, изредка облизывая, как делала бы это со своим детенышем, не замечая, как слизывает язычки магии, струящиеся по камню.       На следующее утро ей хватило сил, чтобы поймать еду и спуститься напиться, после чего самка ирбиса снова вылизала теплый камень, приятно греющий ей живот, заснув в полном блаженстве.       Так повторялось изо дня в день. Самка ирбиса ловила себе еду, ощущая, как силы возвращаются к ней, пила воду в протекающем мимо ручье, а после, с урчанием, облизывала камень, что с каждым днем становился все теплее. Вспоминала своего последнего детеныша, которого порвали остальные за слабость, и дарила все тепло своей маленькой кошачьей души камню, что лечил ее. Дарил бодрость и здоровье.       Кошка удивленно замерла, когда увидела вместо любимого теплого камня ребенка лет пяти, что игрался с соломой, но тот пах так же, как камень, и смеялся, когда его начали облизывать. Пришлось снова идти за едой, чтобы накормить своего детеныша. Теперь самка приносила не только свежую добычу, но и вкусно пахнущие корешки. Сама не понимала зачем, но детеныш просил, а после с удовольствием ел, заедая мясом. Странный был детеныш. Красивый, но совсем не похожий на тех, что выносила она. Да и какое имеет значение, если это ее малыш?       Урча, она каждый день исполняла свой ритуал, пока возраст окончательно не взял свое.       Кошка ирбиса просто тихо вздохнула, рассыпавшись пеплом во сне, когда мальчику было лет десять. А мальчик, постояв еще немного, пошел к уступу, где высился полуразрушенный замок его родителей, зная, что найдется в его жизни человек, который нашелся у его папы, чтобы стать истинным возлюбленным и дать ему то, что не мог дать никто иной.       Единение душ.