От всего сердца

Джерард перечитал несколько раз письмо, переворачивая его в вспотевших ладонях и смотря, не подписано ли это письмо, но нет, было только одно интригующее предложение, от которого можно было бы сразу понять, что ты не одинок, что ты нужен кому-то. Джерард решил, что, возможно, это ему написали родители или Майки. Но, с другой стороны, зачем им это было нужно? Ведь они могли сами подойти к Джерарду, потрепать за волосы и сказать, как он им дорог. Но парень сразу же отметнул все мысли о том, что у него появился тайный воздыхатель, потому что Джерард никогда не встречался с девушками и не целовался, поэтому ему даже в голову не могло прийти то, что он кому-то нравится. Нет, Джерард не был полным, у него не было проблем со здоровьем и, тем более, он был вполне симпатичным парнем. Ну вот неинтересны были ему девушки. Музыканту всегда было скучно находиться в компании каких-то наштукатуренных особ, которые то и дело разговаривали о том, какое им купить на лето платьице, какой косметикой лучше краситься в школу, да и как же будет круто сфотографироваться на свой новый смартфон, показывая всем, какая у них «шикарная» фигура. Когда на самом деле они делали совершенно обычные фотографии, на которых были похожи на уличных девиц, которые предлагают интимные услуги, стоя на трассе в коротких юбках и топе, из которого прямо всё готово в следующую секунду вывалиться наружу. Такие особы всегда отталкивали Джерарда, он даже смотрел на них не с отвращением, а с сожалением, ему было жалко, что такие девушки с самого раннего возраста губят свою репутацию. Он редко находил девушек, с которыми было действительно интересно. Такие девушки обычно никогда не одевались откровенно, эти девушки были всегда милы в общении и стеснительны. Джерарду было интересно поговорить с ними о книгах, об их любимых писателях. Особенно он был рад встретить девушку, которая хоть раз в жизни читала Рэя Брэдбери. Парень мог часами разговаривать о произведениях этого чудесного писателя. Но всё равно не привлекали девушки Джерарда. Музыкант всегда находился в себе, летал в облаках и не замечал порой никого, и в школе ему порой за это влетало от учителя, потому что парень иногда не слушал материал, о котором рассказывал учитель. Вместо этого он смотрел из окна кабинета на проезжающие разноцветные автомобили, как по серому чистому тротуару гуляли мамаши со своими маленькими чадами, как люди торопились на учёбу и работу, как летали чёрные, как уголь, вороны над серыми многоэтажками. Остановив очередной поток своих мыслей, Джерард аккуратно сложил конвертик, положив туда письмо, и запихал себе в задний карман чёрных джинс. После смерти бабушки, Джерарду не хотелось ничего делать: ему не хотелось рисовать арты и рисунки, ему не хотелось наслаждаться свежим воздухом после дождя и запахом свежей ароматной травы на заднем дворе его дома, куда и выходил балкончик в комнате парня. Ему даже не хотелось писать песни, сочиняя новый альбом песен. Но вдруг, что-то внутри музыканта перевернулось, и он быстро подбежал к письменному столу, лихорадочно открывая все шкафчики и ящички в поисках чего-то. Джерард быстро рылся в вещах, выбрасывая всё на пол, не смотря даже на то, что некоторые вещи были на столько хрупкими, что могли разбиться от неосторожности владельца. Да! Победа! После нескольких минут обшаривания тумбочек, Джерард нашёл наконец-то то, что искал: свой любимый блокнот, в который он записывал свои песни, не без помощи друзей, конечно; и чёрную шариковую ручку с красивой надписью на ней на каком-то языке. После этого, пока мысли не улетели из его головы, как осенний холодный ветер, парень побежал на балкон. Здесь открывался вид на красивое, затянутое чёрными тучами, ночное небо и на крыши жилых домов, в которых уже давно не горел свет, потому что время было довольно позднее. Казалось, весь город спит: все животные, все птицы и люди. Все спят, кроме Джерарда, который выбежал на балкон, усевшись в плетёное кресло, которое уже находилось под крышей дома, куда не попадали проворные капли дождя. Парень включил небольшой светильничек, стоявший рядом на кофейном столике и начал писать, вдыхая аромат свежих сорванных цветов, которые стояли в красивой тёмно-синей вазе всё на том же столике. Джерард писал песню, слова сами по себе выскакивали у него прямо перед глазами и врезались глубоко в память. Музыкант был на эмоциях, и его глаза снова стали мокрыми от слёз, которые грозились вот-вот потечь по розовым щекам Джерарда из ярких зелёно-карих глаз… Но Джерард не останавливался, он писал эту песню. «Long ago Just like the hearse, you die to get in again. We are so far from you…» Эту песню он без раздумий назвал одним простым словом «Helena».