Ледяная маска

Кагекиру взял на раздумья два дня, пообещав Алану известить его о любом своем решений. Время летело и нужно решать. Йохиме расположилась на своем любимом широком диване с невысокой спинкой из красного резного дерева. Он был низок, и почти лежал на полу. Облокотившись на подлокотник с лаковой отделкой, женщина раздумывала о произошедшем. Поникший взгляд был направлен куда-то в сторону и зафиксировался на одной точке. Её прекрасная улыбка больше не сияла. Лицо охватила грусть и огорчение. Через час в комнату вошел Кагекиру, он нежно приобнял женщину за плечи и со всей своей любовью поцеловал в щеку. — Не печалься, любимая. Все дети однажды покидают родительский кров. — Милый, для матери, это тяжело продать своего ребенка. — Ты считаешь, что мы его продаем? Сен-Мари не кажется мне жестоким человеком. Возможно, он сможет сделать нашего сына счастливым. Здесь, на островах, Тагиру не найти пары. Многие считают, что он проклят с рождения. Едва ли кто-то из благородных семейств согласиться выдать за него свою дочь. — Неужели ты…можешь назвать это счастьем? В тот день, когда он только появился на свет. Ведь ты сам говорил, что наш сын не проклят…ты сам убеждал меня в этом. А сейчас, что изменилось в твоем отношений к нему? — Мое отношение к нему не может измениться. Он — мой сын. Я никогда не считал Тагира проклятым, но у людей слишком длинные языки... Легенды о ледяных демонах подменяющих детей в колыбели все знают с детства. Он отмечен звездой, а наш народ слишком суеверен. Ты сама знаешь, что болтали в городе, после того как наша семья разорилась... Зачем заставлять оставаться его в нашем поселке, где все сторонятся его. Тагир всегда один... кроме семьи у него никого нет... Может быть, на континенте для него все сложится по-другому? — Я думаю, в твоих словах есть смысл. Возможно, это будет правильней для него. Этим мы обеспечим Тагиру покой, а жизнь остальной семьи Харугава будет обеспечена еще на несколько лет. Прибыль от ремесла пойдет в гору. — В таком случае нам остается самое сложное — убедить в этом нашего сына... Кагекиру поспешил в комнату сына, но застать его там не получилось. Тогда оставалось только одно – сад. Мужчине удалось обнаружить юношу возле озера. Тагир сидел на камне и смотрел на гладь озера. — Вы все-таки решили меня продать? — спросил юноша, и, обернувшись, холодно посмотрел на отца. — Я слышал ваш разговор с этим мужчиной. Неужели я настолько похож на женщину, что меня покупают как невесту для богатого старика. Почему именно я? — отвернувшись от мужчины, Тагир посмотрел на свое отражение в воде. — Интересно, если на моем лице появится несколько свежих шрамов, я так же буду ему интересен? — Сын выслушай меня. Мы не пытаемся тебя продать… Я доверяю Алану. Мне подсказывает интуиция, что он хороший человек. Тагир, ты наверняка знаешь о слухах, которые распространяются по деревне. Мы хотим устроить тебе счастливую жизнь, пойми и не держи на нас зла. — Я все понимаю, отец, — поднявшись, Тагир направился в сторону дома. — Единственная просьба — не устраивайте пышных праздников. Я не хочу, чтобы кто-то еще стал свидетелем моего позора. — Я сделаю все так, как ты просишь. Тагир, всегда помни, что нам далось это нелегко. Мы очень любим тебя, нашего прекрасного сына. Так будет лучше для всех нас, особенно для тебя. Восход озарил город поднимающимися лучами солнца. Легкий ветерок окутал улицы деревни, принося свежесть раннего утра. В это люди уже шли по своим ежедневным делам. Алан уже не спал. День не предвещал ничего интересно... Его голова была занята разными мыслями, а настроение находилось в упадке. Ни пить, не есть не было желания, лишь только одно волновало его в данный момент. «Решение». Так сильно Алан жаждал стройное, хрупкое тело юноши, нежные губы, манящие попробовать их на вкус. Хотелось прочувствовать его полностью. «Интересно, какого цвета будут глаза чудо музыканта, когда он будет таять в моих объятьях?», — от таких мыслей душа мужчины горела ледяным огнем. Стук в дверь прервал покой Алана. За ней он обнаружил мальчишку лет десяти. Тот лишь протянул ему руку со словами: — Вам послание, господин. Развернув письмо, глаза мужчины наполнились удивлением. «Алан Жетер де Сен-Мари. Спешу сообщить вам, что мы согласны сыграть свадьбу. Сегодня на закате солнца мы ждем вас в нашем поместье. Так как времени на подготовку у нас немного, то, надеемся, вас не затруднит приобрести некоторые вещи нужные для ритуала. Список всего необходимого вы найдете в письме». «Я разгадаю твою тайну, мой будущий муж», — улыбнувшись собственным мыслям, мужчина направился к выходу из комнаты. Дел было много, а времени почти не было. Тагир стоял напротив большого зеркала, специально принесенного в его комнату в день свадьбы. Юноша не узнавал собственное отражение. Традиционная высокая прическа, созданная руками его сестер, подчеркивала правильную форму скул и изящную линию шеи. Тяжелая ткань кимоно почти полностью скрывала очертания хрупкой фигуры. «Этот брачный наряд отец подарил на мой пятнадцатый день рождения… Интересно, о чем он тогда думал? Едва ли о том, что его сын станет супругом человека с континента», — неожиданное воспоминание немного согрело душу, но совершенно не затронуло лицо. Ставшая привычной, холодная маска, не отражающая каких-либо эмоций, глаза никогда не светившиеся весельем, губы, не умеющие улыбаться…. Все это стало привычным Тагиру еще с детства и сейчас не изменяло своему хозяину, надежно скрывая эмоции. В дверь тихо постучали. — Все уже собрались. Пойдем, сын, — Кагекиру, стоя в дверном проеме, внимательно и немного грустно смотрел на сына. — Уже иду, отец, — Тагир обернулся и пошел за мужчиной. Юноша был немного удивлен, когда понял, что они идут не к главному залу, а к кабинету отца. Внутри их ждали: жених, удобно устроившись на стоящем в углу диване, чиновник из города и двое мужчин, судя по одежде – матросы, стоявшие рядом с большим ларцом. — Итак, приступим, — чиновник достал из папки, которую он держал в руках какую-то бумагу. – Присутствуют ли здесь Алан Жетер де Сен-Мари и Тагир из семьи Харугава. — Да. — Да. — Мы собрались здесь для подписания брачного контракта между присутствующими сторонами. В обмен на согласие господина Тагира стать его супругом, господин де Сен-Мари предоставляет денежные средства в обговоренном ранее объеме. Так же господин Тагир дает свое согласие на то, что будет постоянно проживать со своим будущим мужем в его стране. В свою очередь, господин де Сен-Мари обязуется не ограничивать свободу передвижений своего будущего супруга. Если вы согласны на такие условия, то поставьте свои подписи внизу соглашения. Свидетелем со стороны господина Алана Жетер де Сен-Мари выступает… — Мой первый помощник, Кристофер Флёр-Каде. — Подойдите сюда, пожалуйста, — обратился чиновник к одному из матросов. – Поставьте здесь свою подпись. — Свидетелем со стороны господина Тагира выступает… — Его отец – Кагекиру, глава семьи Харугава, — мужчина решительно шагнул в сторону чиновника. — Очень хорошо. Поставьте свою подпись здесь. Контракт заключен. Осталось только провести брачную церемонию. Думаю, мои услуги здесь больше не нужны. До свидания, уважаемые, — попрощавшись, мужчина пошел к выходу. — Нас тоже ждут. Главный зал был великолепен. Его еще днем украсили поздними цветами из сада, как и маленький домашний алтарь, возле которого стоял невысокий стол. На столе лежало зерно, рыба, небольшой нож и стояло две пиалы с прозрачной жидкостью. «Похоже на местный алкоголь», — подумал Алан, опускаясь на колени вслед за будущим супругом. Бросив по горсти зерна на жаровню, разожженную рядом с алтарем, мужчина и юноша повернулись лицом друг к другу. Тагир взял в руки одну из пиал и, отпив немного, передал ее Алану. Сделав каждый по три глотка, они поставили опустевшую чашу на стол. Теперь пришла очередь ножа. Взяв его в руку, Алан провел им по своему запястью, затем по запястью Тагира. Капнув по три капли крови во вторую пиалу, они соединили порезы, а свободными руками вместе выплеснули содержимое пиалы на жаровню. Затем, взяв лежащие на алтаре золотые браслеты, связанные алой лентой, Алан и Тагир надели их на соединенные руки друг друга. — Я правильно понимаю, что теперь мы с тобой супруги? – лукаво улыбнувшись, спросил Алан. — Да, но можешь не обольщаться. Полноценным супругом я тебе не стану. Лучше смерть. — Посмотрим.