Ледяная маска

Шун был полностью сосредоточен. На его лице не было прежней улыбки. Постоянный озорник, сейчас он не выглядел раскованно. Юноша был настроен серьезно. «Неужели этот разговор настолько важен для него», - подумал Тагир. - Думаю, нам стоит пойти в ту комнату, которую Алан отдал тебе, на время ремонта твоей? Этот разговор не для посторонних ушей. Тагир, заинтригованный столь резкой сменой настроения Шуна, решил, что место значения не имеет. Поэтому легко согласился на передислокацию. Выйдя из библиотеки, они прошли по коридору до нужной двери. Эта комната была значительно меньше той, которую Тагир и Шун разгромили сегодня утром. Дверь с изящной резьбой, казавшаяся в коридоре цвета венге, в комнате оказалась золотисто-коричневой. Все пространство было заполнено теплыми солнечными лучами, лившимися из окон. На полу был светло-коричневый паркет. Синие шторы, перехваченные голубыми кистями, завершали картину. Комната была уютной. Теплый золотистый тон обоев, дополнялся мебелью из орехового дерева. Покрывало на кровати, и обивка кресел, стоявших у стены возле небольшого столика, были синими, в цвет штор. Устроившись в них, Тагир и Шун продолжили разговор. - Теперь мы можем поговорить спокойно. Тагир, мне нужно кое-что тебе рассказать, - Шун был на удивление серьезен, а это, как успел заметить Тагир, ему было не свойственно. Решительный взгляд лавандовых глаз встретился с холодным ореховым взглядом. На несколько мгновений повисло молчание. Затем, тяжело вздохнув, Шун начал свое повествование. - Тагир, мне тяжело это говорить, и думаю, для тебя здесь нет никакой радости. Так вышло, что мы с тобой связаны. Прошу поверить мне на слово, так как причины этого я пока не могу озвучить. Ты просто не сможешь понять некоторых моментов. Все это слишком сложно… Я не думал, что этот разговор произойдет так скоро, но выбора, ни у меня, ни у тебя нет. Ты, наверное, заметил, что с тобой произошли некоторые изменения,… особенно в последнее время. Это происходит из-за того, что наши внутренние «я» пытаются слиться. Так происходит всегда, если не заключен контракт. В скором времени может получиться так, что ты или я растворимся, слившись в одно сознание. Я этого не хочу, ты думаю тоже. Поэтому предлагаю заключить контракт. Это позволит нам мало того, что остаться самими собой, но и даст тебе возможность использовать магию. Полностью контролировать ту силу, что проснулась в тебе сегодня. Мне же это позволит меньше опасаться за собственную жизнь. Поэтому я прошу твоего согласия на заключение контракта. - Мне нужно подумать… - Я знал, что ты так ответишь, но времени на раздумья не осталось. Сегодня до захода солнца мы должны что-либо предпринять. Завтра уже будет поздно, и исправить ничего будет нельзя. «Интересно, почему последнее время, я постоянно попадаю в ситуации, когда при добровольном выборе его нет вообще», - подумал Тагир. Он сидел, слегка склонив голову набок. Со стороны могло показаться, что юноша глубоко задумался, но на самом деле, он разглядывал своего оппонента. «Смогу ли я разделить с ним дом и супруга? Второй вариант развития событий совсем не радует. Шансы пятьдесят на пятьдесят не достаточны для отказа. Решение очевидно.… Однако, столь очевидные решения в подобных вопросах почти всегда ошибочны. Все же сейчас…» - Я согласен, - сказал Тагир, глядя на удивленного Шуна. Тот, похоже, не ожидал столь быстрого принятия решения и готовился к долгим уговорам. – Что нам нужно делать? - Вставай на середину комнаты, - Шун встал, подумав: «Надеюсь, что эта комната не пострадает, иначе Алан может сильно расстроится…». Юноши встали напротив друг друга. Шун запел. Сначала тихо, но постепенно его голос звучал все громче. Слов было не разобрать, но песня заставляла светиться их обоих. Свечение вокруг Шуна было подобно огню. Мягкий золотистый цвет, в котором иногда проскакивали красный или оранжевый. Тагир был охвачен синим. Было, похоже, что вокруг него выросла ледяная стена. Песня продолжала звучать и постепенно комната наполнилась ветром, кольцом, окружившим замерших напротив друг друга юношей. Сейчас не было ни остального мира, ни этой комнаты… был только тот, кто стоит напротив. Только он существовал по-настоящему. Постепенно вокруг головы Шуна стала образовываться маска из перьев, цвет которых варьировался от ярко-алого до светло-желтого. Маска закрывала половину лица и была украшена клювом. Она словно впитывала огонь, окружавший юношу. Через несколько мгновений у Шуна светилась только маска, казавшаяся материальной. Песня закончилась, и из-за маски раздался голос: - Ты согласен стать Ледяной Маской для меня? Разделять силу и душу на двоих? - Да, - ответил Тагир, не секунды не колеблясь. Сейчас все выглядело настолько нереальным, что казалось сном. Кроме того, юноша откуда-то знал, что другого ответа быть не может и назад дороги уже нет. Если бы Тагир мог сейчас видеть себя со стороны, то увидел бы следующее: свеченье, охватывавшее до того его тело, стало собираться вокруг головы, образуя такую же маску, как у Шуна. Стоило им стать идентичными, и они стали переливаться всеми цветами радуги. Через несколько мгновений ветер стал утихать, а Тагир и Шун упали, потеряв сознание. Когда они пришли в себя, вечер постепенно окутывал город. Солнце окрасило небо в кроваво-красный цвет, который смешивался с желтыми и рыжими тонами. Закат как разгорающееся пламя, как миг перехода от дня к ночи, захватывал дух, и каждая частичка его неописуемой красоты приводила в восторг. Это великолепие можно бесконечно описывать и представлять картину, созданную мелкими мазками. В комнате были разбросаны вещи, а на паркете было идеально ровное кольцо. - Тагир теперь мы одно целое. Неожиданно в комнату постучались. Юноши в ужасе замерли. - Если это Алан, нам несдобровать, - прошептал Тагир. Напряжение в комнате можно было резать ножом. В дверь снова постучали. Паникуя, Тагир вцепился в оголенные плечи Шуна, оставив след. Ритуал прошел спокойно. Но из-за порывов ветра одежда порвалась, и на юношах висели одни лохмотья. - Не трогай меня, ведешь себя как ребенок, - возмущенно шептал Шун, чуть повышая голос. - Ты и сам не лучше, весь трясешься. За дверью послышались уходящие шаги. Оба облегченно вздохнули. Постепенно придя в себя, Тагир заметил письмо, лежащее под дверью. Глаза засверкали от нарастающего интереса, юноша не медлил и подполз прямо к двери, вытащив письмо. На конверте изящным подчерком было написано: «Приглашение на бал». - Прочитать или нет? Как думаешь Шун? Тагир почувствовал на себе пристальный взгляд. Повернувшись, он наткнулся на лицо Шуна, который не отрывал взгляда от юноши. Тагир не ожидая такого поворота событий, быстрыми движениями не отворачиваясь от Шуна, отползал, при этом выронив письмо из рук. Шун сразу прекратил строить из себя дурочка и подхватил падающее письмо. Тагир разозлился, от того, что вообще повелся на эту шутку проказника. Ухватившись за другой край письма, он тянул его в свою сторону, но Шун не уступал. Алан возвращался домой, после встречи со старым другом. Войдя внутрь, он услышал крики. Поднявшись по лестнице, на которой располагался пушистый ковер, ярко-красного цвета с замысловатым узором, Алан поднялся до второго этажа. Дойдя до двери комнаты Тагира, мужчина услышал: - Тебе оно не нужно, ты еще маленький для бала. - Кто бы говорил сам не многим больше! Дверь медленно распахнулась, на пороге стоял Алан. Его внешний вид говорил о том, что сейчас он готов «убить» обоих. Юноши спохватились и, заметив Алана, подошли и отдали ему измятый конверт. Открыв его, Алан прочел: «Уважаемый Алан Жетен де Сен-Мари. Приглашаем вас на бал, посвященный празднику цветов, который состоится через три дня в поместье Ротендеров, в 7 часов вечера» Прочтя его, Алан усмехнулся. - На этом приглашений стоит печать, состоящая из трех алых роз. Это означает, что приглашение для трех персон.