А потом расслабляешь руку

— Ч-черт! — выругался Хината, спотыкаясь о собственные ноги. Упал прямо на острую коленку. Кожа оказалась разодранной, а кровь вышла за пределы раны и спускалась вниз по ноге. — Ох, нет, — Хината попытался встать и выпрямиться, когда Куроо и Кенма прекратили говорить и уставились прямо на Шоё. Кенма даже отвлекся от игры. Бокуто перестал отрабатывать прямую атаку и так же пялился на Хинату, и, заметив кровь, бросил мяч и быстрыми шагами направился в сторону Хинаты. — Все хорошо, — сказал Шоё, чувствуя себя неуютно под взглядом трех пар глаз и только попытавшись сделать шаг снова охнул и плюхнулся бы на задницу, но Бокуто вовремя подоспел и ухватил Шоё до того, как тот приземлился. Рука диагонального плавно перешла на тонкую талию Хинаты, а сам Шоё перекинул руку через шею Бокуто чтобы можно было удобно опереться. — Шоё, все в порядке? — обеспокоенно спросил Кенма. Хината кивнул, улыбнувшись. — Все будет супер, я его ща быстро подлатаю, — Бокуто растянул губы в широкой улыбке. — Ну, ладно, — Кенма вернулся в игре, когда Котаро и Шоё вышли из зала, редко отвечая на реплики Куроо словами «ага» и «да». На выходе Бокуто зацепился за порог и наклонился вниз, чтобы удержать равновесие и не упасть; Хинате пришлось сильнее ступить больной ногой по полу и он тихо заскулил. — Хината, прости, — тон Котаро стал обеспокоенным, а рука на талии сжалась еще крепче, чтобы не упустить Шоё. — Ничего страшного, Бокуто-сан, — Хината усмехнулся, ерзая холодной ладонью по коже диагонального Фукуродани. Котаро лишь вздохнул и повернул влево. — А куда мы? — В комнату команды Фукуродани. Там бинты, перекись и все такое, — пояснил он. Бокуто помог Хинате присесть на расстеленный для себя футон и начал рыться в чьей-то сумке в другой части комнаты. Через минуту он с победным сияющим видом потряс бинтами, ватой и бутылкам с перекисью. Затем присел перед Хинатой на корточки так, что одно колено упиралось в досочный пол. — Бокуто-сан, — Шоё постарался отодвинуться, но не получилось, потому что Котаро схватил его за запястье. — Я могу сам, — Хината покраснел, опустив голову; рыжая челка спадала, закрывая глаза. — Все нормально, я сам, — возразил Бокуто весело улыбаясь, всем видом показывая, что возражения не принимаются и смочил кусок ваты перекисью. Только Бокуто приложил ватку к недавно кровоточащей бреши на коже, химическая реакция не заставила себя ждать и пузыри вырывались наверх сквозь белую пену; Хината зашипел, сжимая руками футон. Костяшки на его руках побелели, а на лице между бровей образовалось две морщинки. — Тш-ш, сейчас пройдет, — Котаро провел сухой частью ваты, вытирая лишнюю жидкость и убрал ватку. Хината издал странный звук и сразу заглушил его, когда диагональный Фукуродани подул на ушибленное место. Бокуто оторвал кусок белого материала еще больше, чем предыдущий и плотно приложив к ране одним пальцем, свободной рукой перематывал бинтом колено Хинаты. Когда все было сделано, Котаро без предупреждения подхватил Шоё на руки. — Б-бокуто! — щеки Хинаты покраснели, а руки инстинктивно обвились вокруг шеи аса; — Все оке-е-ей, я отнесу тебя в вашу комнату. Таскаться с тобой на руках будет удобнее, чем когда ты ковыляешь рядом, — черт, Шоё себя чуть ли не ненавидел за эту невнимательность, когда упал и повредил ногу. Кагеяма прибьет его, когда узнает. И от капитана достанется. В комнате еще никого не было: все ужинали, только Бокуто и Хината остались, чтобы потренировать удары, а Куроо остался потому что не хотел есть, Кенма не любил скопления людей и остался там, где этих самых людей меньше. Тсукишиму почти шантажом принудили отрабатывать блок. Котаро не включил свет, просто вошел в комнату и положил Хинату на футон, который он указал. Освещение проникало внутрь из коридора. — Спасибо, Бокуто-сан, — не поблагодарить Шоё не мог. — Пустяк, — махнул он рукой и с геройским видом вышел из комнаты, перед этим остановившись в проеме, намереваясь, видимо, что-то сказать, но так не проронив ни слова, вышел. Утром все, кроме тренеров, были бодры. Кто-то разминался, а кто-то орал: — Хината, идиот! — кричал на весь зал Кагеяма. — Какого черта тебя понесло вчера тренироваться, когда все нормальные люди ели? — Сам идиот! Больше никто в их сторону не смотрел, предпочевши заняться своими делами. Через десять минут у Некома и Фукуродани должен был быть тренировочный матч, а до тех пор все игроки хаотично разошлись по всему помещению, отрабатывая приемы у стены или с кем-то в паре. Когда Кагеяма, рыкнув пошел готовиться к матчу, пробубнив что-то наподобие «Хината придурок», Бокуто подошел к Шоё и, улыбнувшись, спросил, как его колено. — Еще побаливает, но, — Хината задумался, пошевелив ногой, — думаю, через три дня все будет отлично. — Хината. — Да? — карие глаза Хинаты были определенно очень красивыми. — Поправляйся, — Бокуто развернулся и побежал занимать свою позицию, ибо только что был сигнал о начале поединка. Фукуродани выиграла, когда Котаро забил последний прямой удар, а Куроо не успел его остановить. Вечером в спортзале опять же собрались Куроо с Кенмой и Львом, а так же Тсукишима, Акааши и Бокуто с Хинатой. Ближе к ночи все стали расходиться спать. Тсукишима вышел из спортзала, кинув краткий взгляд на Хинату, когда он сказал, что задержится еще немного, чтобы потренироваться с Бокуто-саном. — Бокуто-сан, долго не задерживайтесь и идите спать, — сказал Акааши перед тем, как выйти. Все остальные ушли еще раньше. — Ага! — крикнул ас, увлеченный тренировкой с Хинатой. Остались только Шоё и Котаро. — Так ты уверен, что можешь продолжать тренировку с больной ногой. Точно все нормально? — Да, — лицо Хинаты было сосредоточенным и он весь был готов впитывать знания от пятого лучшего игрока в стране. — Тогда смотри. Концентрируешь всю силу в плечах, — Котаро подошел сзади и прижался к Шоё, чтобы тот в точности мог повторять движения за ним. Хината, почти вжатый в тело диагонального, почувствовал запах Бокуто и закрыл глаза, чтобы отвлечься от посторонних мыслей. Но это удавалось плохо. — Б-бокуто-сан, не могли бы вы немного отойти? — Хината запинаясь, тихо выдавил вопрос, когда Котаро согнулся в спине, склоняясь над плечом Шоё так, что его голова была рядом с головой Хинаты, а их щеки почти соприкасались. Шоё становилось жарко, казалось, кожу опаляет от тела Бокуто. Близкий контакт был почти невыносим. — … А потом расслабляешь руку и ведешь кистью вверх, — не прерываясь на вопрос Хинаты, Котаро продолжал объяснять, как принимать подачи. Его ладонь была сцеплена вокруг тонкого запястья Шоё. Мягкого, тёплого, такого податливого и маленького Хинаты. Черт. Он с самого начала очаровал Бокуто своей улыбкой. Слово, которое пришло в голову Котаро, когда его взгляд впервые наткнулся на мальчика — парнем не повернется язык назвать — это солнышко. Шоё шумно выдохнул и обмяк в руках диагонального. Его затылок уместился на плече Котаро, а кончик носа смотрел к потолку. Бокуто завис, не зная, что делать. — Хината… — начал Котаро, но Шоё его перебил. — Поцелуйте меня, — прошептал Хината. Глаза Шоё были полузакрыты, а губы были влажными, так и приковывали к себе взгляд Бокуто. С влажным звуком их рты соприкоснулись, Котаро сразу проник языком в рот Хинаты, углубляя поцелуй. Ладони Бокуто уже шарили под футболкой Шоё, отчего тот протяжно замычал в губы диагонального и окончательно расслабился, не в силах стоять на ногах, повис на Котаро, который обхватил Хинату одной рукой и продолжал нежно целовать его. Губы у Шоё были как у девчонки: влажные, чуть пухлые, сладкие. Такие хотелось целовать не переставая. Бокуто отстранился, шумно вдыхая воздух. — Ну ты… даешь, — удивленно произнес Котаро, его голос был хриплым. — Никогда бы не подумал на тебя. — На тебя тоже. — Ты красивый, — по-детски заявил Бокуто, проводя кончиками пальцев по щеке Хинаты. — Я влюбился в тебя, как только увидел. Ты такой прекрасный, когда играешь. Всегда прекрасный. Теперь они сидели на полу. Бокуто со спины сильнее прижимался к Шоё. Рыжие пряди щекотали лицо Котаро. Хината молчал. — Хината? — Шоё повернулся. — Ты будешь скучать, когда лагерь закончится? — Очень.