Сладкая добыча

В последующие дни Лоренс лежал в постели, бесконечно оплакивая горькую свою участь. Тушеного зайчика омега есть категорически отказался. И вообще, с того момента, как он обнаружил здесь банку с человеческими останками, его тошнило при виде любого мяса и даже малейшей мысли о нем. Изредка он поднимался, чтобы попить воды. Но голод постепенно брал свое, и он все же начал подгрызать привезенное Ани печенье. Зигфрида почти постоянно не было дома. День их складывался так. Оборотень вставал с первыми лучами солнца, чистил снег во дворе, дорожку к бане и уборной. Уборная эта - обычный крошечный домик, внутри которого располагалась отхожая дырка, приводила Лоренса в ужас. Но... альтернативой могло служить лишь ржавое ведро, которое стояло в клетке, а это было еще хуже. Далее Зигфрид затапливал баню, чтобы у Лоренса на протяжении всего дня была горячая вода. После этого он обращался в волка и убегал по своим делам, а омега на весь день оставался один и волен был делать все, что хотел. В клетке его никто не закрывал, он мог свободно передвигаться по всему "поместью" и даже выходить за его ограду. Мысль о побеге не оставляла его. Как-то он даже вышел на разведку и углубился в лес. И тут омега наткнулся на стаю волков. Их было десять или двенадцать, и это были самые настоящие, серые волки, гораздо более мелкие, чем обратившийся Зигфрид, но это не делало их менее опасными. Один из них, видимо, вожак, зарычал и бросился к Лоренсу, за ним последовала вся стая, которая в миг окружила омегу плотным кольцом. Лоренс закричал от ужаса. Он, в панике, словно заводной, закрутился на месте, беспомощно взмахивая руками. И в это время, где-то в стороне, раздался вой, такой жуткий, что кровь омеги застыла в жилах. На поляну, где Лоренса атаковала стая, выбежал Зигфрид. Скаля пасть и разъяренно щелкая зубами, огромное чудовище бросилось на свору серых волков, и те, с видимой неохотой, отступили. После этого Зиг, повиливая хвостом, словно преданный пес, проводил омегу до дома. Лоренса все еще колотило в ознобе, и он опасливо оглядывался. Зиг в облике чудовища тоже, признаться, совершенно не внушал ему доверия. Когда они вошли во двор, оборотень легко, своим черным носом, величиной с человеческий кулак, деликатно подтолкнул омежку под известную пятую точку к самому крыльцу, и опять скрылся в лесу. После этого случая Лоренс больше не рисковал выходить в лес. - Странно, что они на тебя напали, - сказал Зигфрид вечером, озадаченно хмурясь. - На меня они не нападают и, раз я тебя пометил, по идее, тебя тоже должны обходить стороной. - Плохо, значит, пометил, - брякнул Лоренс и тут же поспешно прикусил язык, поняв, что сострил он не совсем удачно. Но Зиг понял шутку и громко рассмеялся. Как обычно, при этом обнажились его устрашающие клыки. Лоренс внутренне застонал и с отвращением отвел от него взгляд. Все это было настолько ужасно, просто слов не находилось. - В следующий раз я сделаю это лучше, - шутливо пообещал ему Зиг, - если, конечно, ты доживешь до того времени и не пойдешь на корм нашим знакомым волчкам. - Убей их всех! - потребовал вдруг Лоренс, сам изумившись своей наглости. - Стаю убить не так легко, котенок, да и особого смысла уничтожать их нет. Расправишься с одной - тут же на ее место придет другая. Они теперь так и будут кружить возле дома, раз уже пронюхали, что ты тут живешь, мой пончик. - Это... Это почему же я - пончик? - тут же оскорбился Лоренс. - Ты хочешь сказать, что я - толстый??? - Ты не толстый, - с нежностью в хрипловатом и низком голосе ответил ему Зиг. - А пончик - потому, что ты сладенький, и у тебя есть дырочка... - Что? - невольно вознегодовал Лоренс. Он в миг стал пунцовым и прижал к пылающим щекам свои узкие ладони. - Нету у меня дырочки, - смущенно забормотал он, - для тебя - нету. - Потечешь в следующий раз, тогда и узнаем, - флегматично сказал Зигфрид. - А если действительно нет, так у меня есть такая штучка, которая умеет эти дырочки прокручивать... Лоренс подавился чаем и закашлялся (они как раз чаевничали, что по вечерам у них превратилось в традицию). Омега пил чай с конфетами и печеньем, а Зигфрид совсем недавно разжился сухарями. По его словам, он бегал к деревне, где напал на странствующего пожилого альфу и без всякой совести отобрал у бедняги все его скудное добро. Шутка Зига вышла пошлой, но омега все равно невольно рассмеялся, и взгляд его несколько потеплел. - Даже не мечтай! - на всякий случай предупредил он. - Я больше тебе не дамся! - Был тут один такой омега, - Зиг, с деланной задумчивостью, прищурил свои черные глаза, - который мне не давался. В один прекрасный день мне это надоело, я посадил его в кастрюльку, сварил, а потом запечатал в баночку. Ты ее видел, так что я не вру. - Да провались ты! После этого у Лоренса начисто пропал весь аппетит и окончательно испортилось настроение. Он надул пухлые губы и принялся обильно ронять в свой стакан с чаем крупные и прозрачные слезы. - Я ведь пошутил, - примирительно прошептал Зигфрид, робко придвигаясь к нему. - Какие могут быть шутки? - вспылил в ответ Лоренс. - Я сам видел в банке человеческие уши и пальцы! Чьи они? Что стало с теми омегами, что жили здесь до меня? Где они? И что теперь будет со мной? - Тихо, тихо, - суетливо принялся успокаивать его Зиг, уже пожалев о своей неудачной шутке. - Лори, у нас все будет хорошо. Неужели ты считаешь, что я способен причинить тебе хоть малейший вред? Да я жизнь готов за тебя отдать! - Мне от этого не легче, раз ты - людоед, - отрезал Лоренс и жалобно всхлипнул. Он поднялся с табуретки и залез на кровать. Они так и спали раздельно, Лоренс на постели, а оборотень - на коврике у печки. Зиг по своей воле строго соблюдал между ними дистанцию и не прикасался к омеге, обходил Лоренса за метр. Сам Лоренс за последние дни несколько успокоился, а после случая с волками и вовсе рядом с Зигом ощущал себя почти в безопасности. Но эта злосчастная банка не выходила у омеги из головы. - А куда ты ее дел? - уже из-под одеяла, таинственным шепотом спросил он. - Кого? - Зиг приподнялся на своей подстилке. - Банку! - Какую банку? Лори, спи давай лучше. Забудь про нее, я ее давно уже съел. Все, проехали. Лоренс опять приглушенно всхлипнул и притих. - И вообще, - внезапно заявил Зиг, - хватит уже валяться целый день в постели. Занялся бы делами, которые подходят для омеги. А то по тебе скоро будут бегать мыши! - Здесь есть мыши? - содрогнулся Лоренс, невольно вскакивая на кровати. - Уже нету. Были, но я их всех переловил и поел... Голод - не тетка, знаешь ли. Они еще некоторое время переговаривались, а потом омежка крепко заснул. Следующий день выдался на редкость теплым, даже во дворе появились проталины. Лори отдернул занавески с окошек, запуская в комнату свет, и приоткрыл дверь, чтобы проветрить. Щурясь от ярких лучей, он огляделся и вдруг заметил, насколько же убого и запущено их жилище. Всюду пыль, грязь и мусор. Омежья душа Лоренса вознегодовала против подобного положения вещей. Он встряхнулся, перевязал свои белокурые локоны тесемкой и решительно взялся за веник и швабру. Зига не было, он убежал в лес еще с самого раннего утра. Лори принес из бани ведро горячей воды и с рвением принялся за уборку. Ему даже стыдно стало, что ранее он не уделял внимания чистоте, хотя жил здесь уже почти целый месяц. И замечание Зига находил теперь вполне справедливым. Омега протер окна, разобрал весь хлам на полках, совсем плохую и грязную посуду он отнес в сарай, а остальную поставил в тазу кипятиться на печку. Потом он тщательно отскреб их обеденный стол, вытащил из дома все шкуры и коврики, выбил их веником на снегу и развесил проветриваться. Стащил постельное белье с кровати и замочил его в таз, в бане, засыпав сверху тертым хозяйственным мылом. Разбирая сундуки, омега случайно обнаружил старинный гобелен с красивым оленем. Он, подставив табуретку, прикрепил его на решетку, полностью закрыв этим гобеленом неприглядную и мрачную клетку. В комнате сразу же стало значительно уютнее. Вкалывал Лори до позднего вечера. Разве что только потолок не вымыл, но все равно прошелся по нему веником. Потом он тщательно отскоблился в бане, долго расчесывал свои волосы перед треснутым небольшим зеркальцем. В глазах его кипели слезы обиды, скорее на самого себя, чем на свою судьбу. Его ведь всегда учили в школе, да и папа говорил, что в любой ситуации нужно оставаться человеком и ни в коем случае не запускать ни свое жилище, ни себя самого! Вскоре он вернулся домой, достал пакет с новыми вещами, которые привез для него Ани, выбрал высокие, закрывающие коленки, гольфы, штанишки и маечку. Все это было небесно-голубого цвета. Облачившись в эти восхитительные вещи, он запрыгнул на кровать, такую высокую, что его изящные ступни не касались пола. Он удовлетворено огляделся вокруг, отметив, что в доме стало заметно чище и как-то свежее. В это время дверь открылась, и на пороге возник Зиг. Невольно щелкнув зубами, он пораженно осматривался. У него даже глаза округлись от изумления. В руке альфа держал букет подснежников. - Ничего себе! - восхищенно воскликнул он. - Какой же ты молодец, Лоренс. А я думал, что омеги только плакать умеют! И ты... Какой же ты у меня красивый! И он застенчиво протянул Лоренсу букет лесных цветов. Омежка благодарно и смущенно вспыхнул, приняв его, и тут же важным тоном предостерег: - Вытирай ноги, а то сейчас будет лужа. Прошу к столу. Чай готов!