Сладкая добыча

Это было какое-то нереальное счастье. В ту ночь Лоренс сам позвал Зига к себе в постель, потому что весь извертелся на холодных и чистых простынях, истер себя чуть не до крови новым бельем, которое было на нем надето. Возбуждение его было настолько сильным, что он просто не знал, куда деваться. Зигфрид лежал на своей подстилке у печки и, казалось, совсем не дышал. Вконец измаявшись, омега сел и посмотрел в его сторону. Запах альфы сводил его с ума. А ведь и течки сейчас не было, но все равно вдруг невероятно к нему потянуло! - Зиг! - громким шепотом окликнул он. - Ты спишь? Ответом ему послужил горящий взгляд, звериный, совсем непонятный. Самой фигуры альфы было не видно в темноте хижины, лишь его глаза светились, как бы не суля ничего доброго. Зиг не спал. Он словно поджидал свою добычу. Лоренс тут же заметно струхнул, даже плакать опять захотелось, но собравшись с духом жалобно повторил: - Зиг! Я позвал бы тебя к себе, но, боюсь... Короткое мгновение, и альфа почти беззвучно пересек разделявшее их пространство и оказался на полу у самой его постели. - Не бойся, - страстно зашептал он. - Я просто помешан на тебе. Жду вот, как дурак, уже которую ночь, когда ты меня позовешь... Даже спать не могу. С этими словами Зиг лизнул омегу в пальчики случайно обнажившейся ноги, которую, впрочем, Лоренс сразу, судорожно вздохнув от возбуждения, тут же подтянул к себе под одеяло. Он робко протянул дрожащую руку и нерешительно коснулся темных волос альфы, осторожно почесывая ему затылок. Волосы были жесткими и непокорными. - О-о-о, - застонал Зигфрид, ерзая от удовольствия, - за ушами почеши. Вот так... Еще я люблю, когда мне скребут шею и живот. - Да кто бы сомневался! - оттаяв, ласково усмехнулся Лоренс. - Ладно, так и быть. Иди уж ко мне. Только смирно лежи. Я просто хочу тебя потрогать. - Сложу лапки и буду смирно лежать, - клятвенно пообещал Зиг и проворно шмыгнул к омежке под лоскутное одеяло. Лоренс вполне уютно расположился, положив голову на мощную и широкую грудь своему альфе и перебирая тонкими пальчиками его шерсть на торсе. Ему нравилось, что Зиг был волосатым, настоящим бруталом, не сравнить с тем же сопливым Стивеном, у которого молоко на губах не обсохло, да и со всеми остальными городскими альфами. Оборотень лежал смирно, лишь слегка постанывал и извивался, благодарно принимая ласки своего любимого омеги. Осмелев, Лоренс просунул свой палец, обследовав рот оборотня изнутри, прошелся по клыкам и пощекотал ему небо. Хотелось раз и навсегда убедиться, что тот его не укусит. Альфа аккуратно и нежно прикусил пальчик омеги и заскулил, выгибаясь в пояснице. Лоренс чувствовал своим бедром, что член альфы давно стоял, словно кол, и вздрагивал при малейшем движении или прикосновении. Одновременно с этим, омежка ощутил, как внезапно увлажнилась его дырочка, очевидно близкое присутствие альфы включило железу, выделявшую смазку, реагируя на истинного партнера. Зиг шумно втянул ноздрями воздух, лизнул Лоренса в шею, а потом рассмеялся. - Очень смешно, - пробормотал Лоренс, заметно стесняясь и сжимая свои коленки. - Да, потекло чуть-чуть. Пользуйся моментом, пока я добрый. Зига дважды приглашать было не нужно, он давно поджидал этот сказочный момент, а поэтому тут же развернул Лоренса на живот и протиснул пару своих пальцев ему в попку. - Ай! - в панике вскрикнул омега. - Зиг, осторожнее, не делай мне больно! - Конечно! - бессвязно пробормотал альфа, едва удерживаясь на грани рассудка. Он был готов сейчас пообещать своему омежке, что угодно, только бы завладеть его мокрой дыркой между такими замечательными и тугими, белоснежными ягодицами, мять и раздвигать, как можно шире, эти худощавые бедра и вдыхать его чудный аромат. Альфа осторожно прикусил ему кожу на шее, ухватив за загривок, приставил свою пылающую от похоти головку к его дырке и принялся давить, проникая внутрь. Лоренс прогнулся и заверещал от боли, в тщетных попытках выкрутиться, чтобы избавиться от таранящего его члена, но ничего не вышло - оборотень надежно зафиксировал его, удерживая мягким прикусом за шею. Лоренс задыхался от накативших слез, но потом все же возбуждение взяло верх, он невольно двинулся навстречу, пытаясь расслабить свои внутренние мышцы. - Молодец, - Зиг вновь лизнул его в ушко. - Хорошая, послушная сучка! Впрочем, Лоренс далее уже ничего и не помнил, кроме как бесконечно скакал на члене сношающего его альфы, вцепившись руками в железную спинку кровати, чтобы не удариться о нее головой. Но Зиг с ним не сцепился, кончив, он вытащил свой член. А сам Лоренс за это время излился раза три, и был полностью вымотан. Он открыл было рот, чтобы гневно и оскорбленно прогнать оборотня на его подстилку, но у него вырвалось лишь одно единственное слово. - Пить..., - слабо простонал он. С того дня у городского омеги началась новая жизнь, освещенная лучами любви и страсти. Каждый день он занимался обычными домашними делами - стирал, готовил себе еду, прибирался, шил новое лоскутное одеяло, но внутри у него все сладко обмирало в предвкушении, когда же явится его супруг. Зиг почти никогда не оставался дома на целый день. Каждое раннее утро он обращался в волка и сбегал в лес. - Я иду на работу, - коротко сообщал он Лоренсу, если тот в этот момент не спал. - И что ты делаешь на работе? - с подозрением как-то спросил у него омега. - Как, что? То, что и полагается делать любому приличному оборотню - граблю, убиваю и насилую, по мере своих скромных сил и способностей. - Уж мне мог бы это не говорить! - в сердцах тогда выкрикнул Лоренс, хотя и сам понимал, что делал оборотень в лесу - охотился, конечно же, и поедал животных. Во время их вечерних разговоров за чашкой чая он пояснил для себя множество интересующих его моментов, особенно касающихся деторождения. Зиг охотно рассказал, что приплод у оборотней неизменно рождается в виде самых обычных детей. Отличие в том, что это всегда одни лишь альфята. Почти никогда, чтобы один, чаще от двух до трех, реже бывает пять. Чем больше детенышей, тем они меньше по размеру, отчего альфята совсем не теряли своей жизнеспособности. С момента рождения они сразу могли ползать и кусаться молочными зубками. Иногда попадался такой агрессивный выводок, что они прогрызали до крови соски кормящего папы, поэтому приходилось с первого дня для них варить мясную кашку. Омежки в семьях оборотней не рождались, а если такое вдруг случалось, то это была большая беда. Дело в том, что омежка появлялся только в выводке с другими альфами, и часто просто погибал от их укусов, так как круглосуточно присматривать за выводком было невозможно. Поэтому в клане оборотней существовал нерушимый обычай - сразу же топить новорожденных омежек в воде, чтобы они не мучились сами и не мучили своего папу. Чаще всего папе и не говорили, что в выводке был омежка, просто тихо от него избавлялись. Чтобы продлевать свой род, оборотни без всяких мучений совести воровали юных омег из городов или деревень, что имело под собой политическую подоплеку. Оказывается, между оборотнями и правительством уже много веков существовал определенный договор. Лесные зверюги могли иметь не более трех выводков за всю жизнь. За это им позволялись безнаказанные грабежи, бесчинства и воровство омег. Если бы численность оборотней превысила установленное договором число, тогда произошла бы капитальная зачистка, чего они допустить не могли. Все эти знания Лоренс собирал по крупицам. Зиг не был особенно разговорчив и весьма неохотно делился самым сокровенным. Наступила весна. Зелень в лесу была настолько буйная, а воздух настолько свежим, что Лоренс ходил, будто одуревший от счастья. К тому же он точно понял, что не забеременел в ту течку, которую провел с Зигом. Облом-хрен-трава, которую заварил ему альфа, каким-то непостижимым образом помогла, и Лоренс оказался пустым. И все же было горе, которое лежало у него на сердце тяжелым камнем. Ведь альфа, который, получается, был его истинным, являлся убийцей и людоедом! Вот как жить с таким, хоть тот пока и добр к нему? А вдруг Зига охватит обычное собачье бешенство, или он просто оголодает до такой степени, что передумает? И второе. Мысли о родителях. Лоренсу постоянно снились папа и отец. Он мысленно разговаривал с ними, пытался успокоить и после всех этих кошмаров просыпался со влажным от слез лицом. - Давай поедем в город, - постоянно ныл Лоренс по вечерам. - Ведь Ани и твой старший брат живут, и у них все нормально! Зигфрид недовольно фыркал, нервно чесал уши и вжимал голову в плечи. - Нормально? То, что мой брат запал на этого омегу, ты считаешь нормальным? Нет. Мне никогда не нравился Ани. Они не истинные, не такие, как мы с тобой. Ани просто очень хитрый, он поработил и приручил волка. А я не такой, я - свободный, и никогда не буду есть собачий корм. - Значит, наш переезд в город совсем невозможен? - ледяным тоном спросил Лоренс, разом обратившись в снежную королеву. Зиг, заметив холодность омеги, тут же заюлил. - Ну почему? Для этого нужны другие составляющие. Нам необходим выводок, наши альфята. Вот будет у тебя следующая течка, вдую я тебе по самые уши, потом ты родишь мне щенков, тогда и посмотрим. Ведь, если мы приедем в город, нам будет необходимо, чтобы твои родители меня приняли! А это невозможно без наших совместных детей и твоего заступничества. У Ани все происходило именно так. И ты должен будешь находиться на моей стороне. Лоренс замер, осмысливая все эти слова. Он давно уже сходил с ума в этих убогих стенах. Назад, в город, к родителям, ему хотелось безудержно. Он не сомневался, что, попав домой, сможет отстоять перед ними свои права на любовь и брак, а также превратить Зига в цивилизованного и приличного альфу. Эти мысли его не отпускали, и он снова всем своим существом отдался мечтам о побеге. Тем временем они жили размеренно и скучно. Каждый день одно и то же, без перемен. Восход, уход Зига в лес, домашние дела, закат, чаепитие, разговоры, совместное ложе. И все. Правда, с приходом весны, у Лоренса вскоре появилось новое развлечение. Так как он не ел теперь никакого мяса, Зиг заставил его освоить рыбалку. Быстрая и узкая река находилась совсем рядом от дома. Волчьи стаи давно покинули лес, переместившись в долину, и возле их дома стало вполне безопасно. Лоренс от скуки не на шутку увлекся рыбалкой. Теперь он поднимался рано, вместе с Зигом. Оборотень вез его на своей спине к месту ловли, где омежка устанавливал удочки, расстилал покрывало, лежал, смотрел на спокойно текущие воды, блаженно щурясь на теплом солнце. Иногда, когда поплавок начинал дергаться, приходилось резко вскакивать и кидаться к удочке. Тогда, если повезет, можно было вытащить приличных размеров рыбку им обоим на ужин, и Лоренс чувствовал себя настоящим добытчиком. В одни из теплых дней он так и проводил время на берегу, загорая, нежась в солнечных лучах, поглаживая себя по животику и плечам, в предвкушении ласк своего альфы. И вдруг он услышал какие-то странные звуки. Словно завороженный, он приподнялся на локтях на своем покрывале и уставился вперед. Рассекая водную гладь, мимо мирно и тихо и проплывали туристы, их было не менее двадцати человек в пяти лодках по четыре седока. Очевидно, какая-то любительская организация осуществляла по реке семейный сплав. Совсем маленький ребенок, приподнявшись на крепких ножках, приветливо взмахнул Лоренсу рукой, словно приглашая его к ним на борт. И тут в омегу словно бесы вселились. Он в момент забыл про удочки, покрывало, своего альфу. Он бросился в воду и, загребая руками и ногами, поплыл в сторону последней из лодок. Вскоре его подхватили сильные руки альф и втащили за борт. - Помогите мне, - разрыдался Лоренс, вжимаясь в колени своих спасителей. - Я заблудился в лесу, меня давно разыскивают. - Все хорошо, - кивнул ему пожилой и бородатый альфа, очевидно командир экспедиции, чья лодка замыкала клин. - Успокойся. Теперь ты в полной безопасности.