вся твоя жизнь

никогда ничего не меняется сломанные алгоритмы остаются сломанными

мне не нужно напиваться, чтобы начать думать о тебе: ты повсюду — в висках в виде головной боли, от которой ни черта, блядь, не помогает (несколько пачек цитрамона в прошлом месяце, найз, убивающий моё сердце, и цетрин в попытке прекратить эти приступы удушения из-за аллергии, больше напоминающие моменты, когда ты лишала меня воздуха, ни сколько об этом не заботясь); в руках, дрожащих из-за сильного сжатия ручки практически двадцать четыре на семь — кто же знал, что в меде придётся писать ещё больше, чем я строчу в этих глупых письмах; в мышцах, источающих спазмы и вопли после каждой тренировки, на которую у меня остаются хотя бы частички сил; во всех рассветах и закатах, когда-либо друг другу присланных, и тех, что освещают небо каждый грёбаный день. хотя, знаешь, мне больше нравится, когда утром нет солнца, в течение дня тоже и вечером: когда на небе несколько оттенков синего, белого и серого; когда это гораздо красивее и значимее, чем те лучи, обещания на которых выцарапаны тем, что не смоется уже никогда. тем, что я ненавижу из-за тебя, но какой в этом толк, ну не так ли?

And, yeah, I let you use me from the day that we first met, и, да, я позволял тебе пользоваться мной со дня нашей первой встречи, But I'm not done yet

но я ещё не прекратил Falling for your fool's gold

верить твоему фальшивому блеску

мне не нужно напиваться, чтобы видеть тебя в каждой записи в пабликах вконтакте, которые просят посылать таких, как ты, на все четыре стороны, если вы заставляете чувствовать людей себя плохо. потому что это и правда ты. потому что ты смеялась над всем, что я имела, а потом говорила, что всегда будешь рядом, но в итоге — тебя не хватало даже на то, чтобы сходить со мной куда-то дальше, чем наш проспект и ближайшие магазины. мне не нужно напиваться, чтобы жалеть о потраченных нервах и годах, когда я сжигала целые города и строила новые, ведь ты была всем моим миром и должна была иметь всё самое лучшее для собственного комфорта и, блядь, благополучия; когда я впускала кого-то ещё, а потом выгоняла, потому что зачем мне другие, ведь я всегда могу положиться на тебя, хотя, на деле, знаешь, это никогда (или последние года три, ну же?) не было таковым. мне не нужно, блядь, напиваться, чтобы почувствовать себя плохо, потому что ты вместо крови бежишь у меня по венам и образуешь тромбы, а у моего сердца, — ты вообще в курсе? — не так уж много времени и осталось, так что, господи боже, прекрати меня отравлять. (я не говорю, что ты — это ложь, однако твои поступки всегда шептали иначе, и вот, посмотри, воспоминания сжечь не получается, потому что ты, блядь, просто-напросто не сжигаемая, пуленепробиваемая и абсолютно разрушительная во всех грёбаных смыслах.)

потому что не имеет значения, что ты говоришь, когда делаешь ты взаимно обратное когда поступки не опережают слова, а выглядят как приставки

мне не нужно напиваться, чтобы написать это, а потом отправить, совсем не волнуясь о последствиях, потому что всё, что у тебя есть сейчас (всё, что у тебя когда-либо было для меня) — это фальшивый блеск.

(Yeah, I know your love's not real, да, знаю, что твоя любовь ненастоящая, That's not the way it feels, но мои чувства говорят иначе, That's not the way you feel и твои чувства говорят иначе)

на мою же погибель, я верила в это так сильно, как только могла. на моё же несчастье, даже избавление от чувств не помогают двигаться дальше с той скоростью, которая необходима. ведь ты всегда будешь здесь, пока последние остатки от меня не сгорят, как он, она, они, как все те, кто сломал меня, или умер, или сломался сам; как все те, кто могут мелькнуть в моих глазах на секунду и разрушить всё, что видят, лишь из-за того, что каждый чертовски наслаждается страданиями другого. ты вряд ли была исключением, но мне нравилось верить в твою чистоту. на деле — ты состоишь из грязи. однако подобное существует лишь для меня.

/

как думаешь, сколько прошло дней с тех пор, как ты умерла? не заморачивайся, я могу ответить и здесь за тебя. сто девяносто один. и где-то в этом практически вековом промежутке я поняла, что больше тебя не люблю. я поняла, что ты фактически лишила меня зрения своим чёртовым приходом сюда.

/

нужно сменить пароль на телефоне, ты знаешь? потому что ноль-четыре-один-девять-семь-один вряд ли что-нибудь значит, ведь ты никогда не запоминаешь нужные даты, а ещё не понимаешь меня и мои чёртовы шифры. потому что вот тут на днях было полтора года с какого-то-там-события, и всё, что я делала — сидела в колледже до семи вечера, смеялась и зарабатывала хорошие оценки, и думала я о тебе лишь тогда, когда подходила к нашему дому — лишь бы с тобой не столкнуться, лишь бы не впитать твою уродливую гримасу, прикрытую гордостью. знаешь, никогда не понимала, почему ты боишься показать своё истиной лицо. на самом деле оно лучше той фальши, в которую ты влюблена. на самом деле это уже и не мои проблемы вовсе. просто мне не следует напиваться, ведь ты и без того рядом. ты и без того вызываешь интоксикацию, мешая мне заботиться о самой себе в правильном смысле и ради цели. а так ведь нельзя. это не имеет никакой чёртовой сути. ты её для меня не имеешь. и это твоя вина. у меня в общем-то всё. у меня в общем-то новый мир. свой, знаешь, собственный. ему не нужно гореть, чтобы быть в порядке.

And I knew that you turned it on for everyone you met, я знал, что ты проделывала это со всеми, кого встречала, But I don't regret falling for your fool's gold

но я не жалею, что купился на твой фальшивый блеск

мне не нужно разрушать себя ради тебя, чтобы сохранить эти отношения. потому что их больше нет. (да, господи, наконец-то.)